— К бабе Марфе пошел. Нам велел к гостям готовится. Сваты по вечерке придут.

— Как сваты? — воскликнула Слава. — Почему так скоро?

— Сегодня сваты и смотрины. Жених твой попросил вместе обряды провести. Они все придут. И жених твой. Пойдем, у нас времени мало. Я Малушку к Богданке и Леле послала. Чтобы пришли, помогли. А ты давай в подклет полезай. Нам еды много надо. Мужики с дороги, голодные будут, накормить надо.

— Какой подклет? — закричала Слава, отталкивая сестру от себя, — я не стану женой этого басалая!

Развернувшись, Слава бросилась прочь, оставив сестрицу в полном недоумении. Она бежала между домов, распугивая собак и кур, которые хлопая крыльями разбегались в разные стороны. Слава спешила догнать отца, чтобы он не успел договориться о смотринах. И уж тем более надо было остановить его, чтобы не привечал сватов. Она обегала амбар во дворе бабы Марфы, когда ее резко схватили. Одной рукой обхватили за плечи, а другая крепко зажала ей рот, не давая издать ни звука. Девушка негодующе запищала, извиваясь в мужских руках, словно змея, пинаясь и пытаясь вырваться. Однако хватка была железной. Скрипнули старые петли и она буквально влетела внутрь полутемного помещения от бесцеремонного толчка вперед. Захлебнувшись гневом и впившись ногтями в ладони, девушка резко развернулась, готовясь выплеснуть на наглеца всю ярость и негодование, когда натолкнулась на остро-пронизывающий темный мужской взгляд. Ее негодование возросло стократ, а перед глазами поплыли красные пятна. Стиснув зубы она яростно шагнула вперед. Дверь со скрипом закрылась, погружая их в еще больший полумрак. Слава смотрела на мощную мужскую фигуру, привалившуюся плечом к косяку и блокирующую выход.

— Кричать не советую, — раздался спокойный голос, — коли не хочешь опозоренной на Любомир идти.

Скрипнули старые петли, и она буквально влетела внутрь полутемного помещения от бесцеремонного толчка вперед. Стиснув зубы, Слава яростно шагнула вперед, с ненавистью глядя в темные глаза Искро. Дверь со скрипом закрылась, погружая их в еще больший полумрак. Девушка смотрела на мощную мужскую фигуру, привалившуюся плечом к косяку. Скрестив руки на груди, мужчина окинул ее медленным взглядом.

— Кричать не советую, — раздался спокойный голос, — коли не хочешь опозоренной на Любомир идти.

Слава аж задохнулась от возмущения.

— Да как ты смеешь!

— Смею, Всеслава. Не забывай, что ты уже моя нареченная веста. А все это, — кивком головы он указал за спину, — всего лишь дань традициям. Я могу сейчас зайти к ним и сказать, что сегодня ночью ты была со мной. Горислав подтвердит. Думаешь твой отец закроет глаза на то, что ты была с мужчиной? Не в праздничный день, да еще и не с мужем? Хоть и отдана мне. Ведь позор не только на тебя ляжет. Поверь, к вечеру мы получим благословение Волхва и к заутрене уже будем на полпути домой. Ты так стремишься пропустить свой собственный Любомир? Тебе не терпится рассказать батеньке, что ты провела ночь в моих объятиях?

— Это не так! — задохнулась от возмущения Слава. Но он только криво усмехнулся. Она видела его второй раз, но уже ненавидела эту его ухмылку кончиком губы. Слава впилась ногтями в ладони, хотя всей душой хотела расцарапать его лицо.

— Конечно. Но об этом знаем только мы вдвоём. Но ведь поверят мне, а не тебе. А как думаешь сестрицы твои, согласятся женихов еще ждать? Или твоему отцу просватанное приданное возвращать придется? — его взгляд холодно окинул ее взглядом. — У него есть такие средства?

— Нечисть иноземная, — выплюнула Слава, — что тебе надобно? Зачем я тебе вообще сдалась?

— Забавная ты.

Слава удивленно моргнула. Что?

— Поищи себе других зверушек! Тебя веселить не намерена! И твоей никогда не буду!

Он оттолкнулся от двери и стал медленно приближаться к ней, не отпуская ее взгляда. Напугать вздумал? Слава еще сильнее стиснула кулаки и вскинула голову. Их взгляды скрестились, подобно мечам. Через мгновение его взгляд заскользил по ней. Медленно. Тягуче. Раздевающе. Снова вернулся к лицу. Слава вспыхнула, но не отступила. Хочет рассматривать. Пусть! Может хоть поймёт, что она далеко не красна девица.

Выкинув вперед руку, рывком притянул ее к себе, буквально впечатывая ее в своем каменное тело. Медленно, очень медленно он поднял руку и обхватил ее за подбородок, не давая ей опустить голову или отвести взгляд в сторону. Она почувствовала, как его пальцы вонзились в ее кожу раскаленными прутьями. Ее глаза распахнулись, когда она заглянула в темные пугающие глубины его глаз. Его пальцы прошлись по коже ее лица, слегка задевая губы, и скользнули вниз, к шее, где под высоким воротом рубахи, стянутой плетеной бечевкой, бешено пульсировала жилка. Слава дернулась в сторону, пытаясь вырваться, отчего его хватка стала только сильнее, а взгляд потемнел от гнева.

— Моей будешь, Всеслава, — тихо проговорил он, снова обхватывая пальцами ее подбородок, — и про своего Услада навеки забудешь. Слова батеньке против не скажешь. А когда сваты пожалуют ответишь согласием. Иначе жалеть всю жизнь будешь. И на смотринах смирной будешь.

— Пуганные. Не проймешь. А женой иноземца клятого не стану! — бросила она.

Она увидела, как его лицо потемнело, а в глазах застыл холод. Челюсти его сжались.

— В таком случае полюбовницей моей будешь. По любому со мной уедешь. А князь возражать не станет, коли постель мою без благословения богов согревать будешь. По просьбе батюшки твоего свадьбу играем. Подумай над этим. Но запомни, Всеслава, второго шанса я не дам. Женой потом моей никогда не станешь. Да и с тобой тогда можно не миловаться. Так что не спеши нос задирать и отказываться. Вряд ли доля лучшая тебя потом ждет. Жизнь волочайки трудна. Изгоем станешь. Родные проклянут да навек отвернуться.

Ее охватил ледяной холод от его слов. Как он вообще посмел ей такое предложить? Так угрожать? Ярость и гнев, поднимаясь из глубин души раскаленным острием пронзили ее мозг, заставляя глаза вспыхнуть, а губы презрительно скривиться.

— Не бывать подобному! — прошипела она, презрительно глядя на него, — я скорее Марену забрать меня в мир Нави умолю, чем соглашусь на подобное!

В его глазах вспыхнули странные огоньки, а хватка рук стала не такой жесткой. Слава понимала, что сейчас она сможет легко отскочить в сторону, но продолжала стоять в кольце его рук, буравя его гневным взглядом. Мужчина слегка склонил голову к плечу, пряча выражение глаз за взмахом ресниц. Девушка стиснула зубы, сдерживаясь, чтобы не вцепиться ногтями в его лицо и не порывать клоки волос. Руки прям и чесались. Она сильнее сжала кулаки.

— Словами бросаться каждый может, — прозвучал его голос, а взгляд холодно скользил по ее лицу, подмечая малейшие проявления эмоций, — не каждый решится, когда до дела дойдёт, Всеслава. Подумай над моими словами. Женой степняка — иноземца стать, участь лучшая, нежели у полюбовницы.

Он отпустил ее и отвернувшись шагнул к двери. Толкнув ее так же, молча вышел из амбара, оставив девушку одну. Слава, приоткрыв рот смотрела ему вслед, удивлённая его поведением. Это что сейчас произошло? Он, что уговаривает ее согласиться за него пойти? О матушка Лада, что же ты творишь, почему позволяешь подобному происходить? Слава яростно металась по амбару, вспоминая его слова. Да как у него язык его поганый вообще повернулся о подобном говорить? Слава замерла, бессмысленно уставившись в деревянные перекладины. На тятеньку надежды нет. Он ее с этим степняком в любом случае отправит. Женой ли, полюбовницей…о боги! Что же ей делать?

В тяжелых раздумьях она вышла во двор и тоскливо посмотрела на избу бабы Марфы. Как бы там ни было, но Правда сегодня встал на сторону этого дружинника. Не стоит отцу говорить о ее ночной вылазке. Девушка медленно побрела домой. А вот поговорить с Усладом надо. Может им сбежать? Сам того не ведая, но этот степняк подал ей идею. Слава остановилась, бессмысленно глядя на пасущуюся рядом козу. Ведь если они с Усладом сбегут, то тятенька согласится на их Любомир. И тогда этому иноземному воину придётся убраться восвояси. Слава заулыбалась и захлопала в ладоши. Радостно смеясь, она бросилась к дому, где ее ждали сестрицы. Надо им помочь, а потом на дальнее поле бежать. К Усладу.