— О великий владыка всего, отец Сварог, — бормотала девушка, — защити Искро от гнева князя. Не дай ему пострадать от своей ярости и несдержанности. Ведь видишь, меня защищает, как и велено было тобой и женой твоей Ладой на Любомире нашем.

На шум мимо пробежали дежурившие во дворе ратники. Слава медленно поднялась, с ужасом глядя на дверь и вцепившись пальцами в деревянные перила. Через минуту ратники выволокли на крыльцо скрученного Гостомысла. Его лицо было разбито. Из носа текла кровь. Зыркнув на нее, зло сплюнул ей под ноги.

— Еще пожалеешь об этом, волочайка, — прошипел он. Ратники поволокли его дальше, а Слава испуганно прижалась к перилам, глядя ему вслед. За спиной раздались тяжелые шаги. Обернувшись, она наткнулась на мрачного Искро, выходящего из избы. Его темный взгляд заскользил по собравшимся у крыльца ротозеям. Подойдя к ней, он схватил ее за руку.

— Искро…

— Ни слова, Всеслава! — гаркнул он, оборачиваясь к ней.

Его взгляд полыхал яростью, лицо было перекошено. Он практически потащил ее за собой. Ей ничего не оставалось, как молча следовать за ним, опустив голову и стараясь не смотреть по сторонам. Однако она не могла не отметить, что несмотря на свое состояние, и ярость, завладевшую им, его хватка на руке была крепкой, но не грубой. От такой синяков не останется. Она почти бежала за ним, стараясь успеть за его шагом. Но шли они явно не к дому. Спустившись к задним воротам, они почти мгновенно преодолели тропинку через луг и скрылись в густых лиственных зарослях. Однако Искро не остановился. Слава продолжала бежать за ним, стараясь не спотыкнуться и не упасть. И лишь когда до них не доносился даже лай собак он резко застыл. Не ожидавшая такого, Слава с размаху врезалась в его спину.

— Ай!

Он обернулся к ней. Девушка возмущенно смотрела на него, потирая лоб. Она даже открыла рот, чтобы выразить свое недовольство и возмущение происходящим, но в то же мгновение, обхватив ее рукой, он притянул ее к себе и, запрокинув голову, прильнул к губам.

Выйдя на берег, Всеслава отжала воду с нижней рубахи, в которой плавала и перекинув мокрые волосы на грудь, поднялась к лужайке, где ее ждал Искро. Глаза мужа скользнули по ее, облепленным мокрой тканью телу. Его вспыхнувшие темным светом глаза заставили ее покраснеть. Слава уже понимала, что означает этот его взгляд. Она поспешила присесть рядом, прижав колени к груди и подставляя лицо солнцу. Вспомнилось, как он смотрел на нее тогда, после купания в ночь Купала.

— Искро, — позвала она мужа и тот обернулся к ней, — а спросить можно?

— Спрашивай.

Девушка посмотрела на него, уперевшись ладонью в землю и сидя к нему вполоборота. Растрепанный, в не застегнутой у ворота рубахе, слегка надувающейся теплым ветром, он сейчас казался мягче и спокойнее, даже не смотря на каменное выражение лица и напряженный взгляд. Его двубортная с застёжками на левой стороне свитка*( старинная мужская и женская верхняя длинная распашная одежда из домотканого сукна, разновидность кафтана), как впрочем, и ее сарафан валялись немного в стороне. Слава покосилась на разбросанную одежду и вновь взглянула на мужа.

— Ты ведь тогда за мной шел, да? — их взгляды встретились. — Ну в Купальскую ночь. Как бы ты меня найти смог? Ночью, да в незнакомом лесу.

Если бы перед ней был другой человек, она бы могла поклясться, что в его глазах отразилось смущение.

— А ты думала, я позволю тебе одной по лесу ночью бегать? — не отводя взгляда спросил он. — Разочарована?

Она тонула в его взгляде.

— Нет…

Он потянулся к ней. Его пальцы, легко касаясь ее кожи скользнули по изгибу плеча, вдоль горловины. Подцепили распущенный ворот, стягивая рубаху с плеч.

— И я нет, — хрипло проговорил он. Слава завороженно смотрела в его глаза. О чем он? Его губы дрогнули, в намеке на улыбку, а манящий взгляд, скрылся за опущенными веками.

— Пойду искупаюсь, — неожиданно проговорил он, поднимаясь и стягивая с себя рубаху, — я быстро.

Слава непонимающе смотрела, как муж с разбегу нырнул в воду. Несколько томительных минут и вот он выныривает далеко от берега, мощными взмахами разрезая искрящуюся на солнце воду и легко преодолевая течение реки. Это дало ей время прийти в себя и собраться с мыслями. Плотно завязав ворот, она улеглась на теплую траву, глядя на плывущие по небу облака. Мысли вяло текли в голове, цепляясь одна за другую и спутываясь в странный клубок. Слава пыталась понять, что происходит в ее жизни и как вообще так случилось, что она оказалась в подобной непростой ситуации. Ведь казалось, что все ясно и понятно. А оно вон, как запутано оказалось.

— О чем задумалась? — Искро опустился с ней рядом. Капельки воды стекали с его волос, на покрытую шрамами и рубцами кожу.

Перевернувшись на бок, она уперлась головой о полусогнутую руку.

— Тебе ведь весен много. Уже за второй десяток. Почему семьи нет? И ты говорил, что мы одним богам молимся. Почему же тебя чужеземцем кличут?

Он окинул ее взглядом, криво усмехнувшись.

— Потому что я почти десять лет в плену прожил, — спокойно ответил он, — пацаном малым был, когда на нас напали. Детей в плен увели. Остальных убили. — Он перевел взгляд на реку, погружаясь в воспоминания, — мне немного больше, чем другим повезло. Один из местных ханов меня приметил. Это вроде нашего воеводы, — заметив ее недоумение пояснил он. — В услужение взял. Военному ремеслу обучать начал. А я все бежать пытался. Тогда он со мной уговор заключил. Десять лет у него служу. Потом отпустит меня коли захочу.

— И ты ушел?

— Нет. В бою ранен был. В плен уже к своим попал. Переяславцам. Потом князь выкупил. Теперь ему служу.

Всеслава задумалась.

— По сути один плен променял на другой. — Он кивнул. — И ты не особо стараешься говорить, что сам из наших мест. Почему?

— Сама не понимаешь? Вспомни как ко мне относилась поначалу. Так и остальные. Людьми проще управлять, когда они боятся.

— Ты и мной управляешь? — ахнула она, но Искро покачал головой.

— Не во всем, — честно признался он, скользя взглядом по жене, — мне нравиться твое жизнелюбие и неукротимость. Сила воли и желание жить. Что касается других… Слава, я выжил и не сломался там, где многие не выживают. Десятилетним парнем я видел, как убивают моих родных. Как издеваются над мужчинами, живьем с них кожу сдирая. Как женщин… — он оборвал себя на полуслове и резко поднялся. Пройдя по кромке обрыва вновь вернулся к тихо сидящей на земле жене, глядя на неё сверху. — Я прошел через такие ужасы, что вспоминать до сих пор страшно. И со всего этого вынес одно. Коль хочешь выжить, надо забыть о сердце. Иначе тебя загрызут. Тебе пытаются откусить руку, а ты сразу в горло. Чтобы наверняка.

— Ты жестокий, Искро, — прошептала девушка, не в силах отвести о него широко распахнутых глаз. Он присел перед ней на корточки. Теперь их глаза были на одном уровне. Его волосы трепал ветер, кидая легкие прядки на глаза. Рубаха льнула к могучей груди.

— Я таким всегда был. И ты с самого начала это знала. И видела. Не лицемерь, Слава. Тебе это не идет.

Между ними повисла тишина. Искро вновь присел рядом, положив руку на согнутое колено глядя вдаль. Каждый думал о своем. И если мужчина невольно погрузился в воспоминания, то девушку волновало другое.

— Что тебе за Гостомысла будет? — тихо спросила она.

— Ничего.

Слава удивленно обернулась к нему. Он провел ладонью по лицу, откидывая волосы назад.

— Совсем ничего? То есть князь не разозлился, что ты с Гостомыслом подрался?

Искро усмехнулся и взял ее руку, нежно проведя пальцем по синякам.

— Князь понимает, что тот получил за дело. Нечего на чужую жену руку поднимать. — Его темный взгляд прошил ее насквозь. — Что князь от тебя хотел?

Слава понимала, что разговора не избежать. И ее якобы покорность, наоборот, вызвала в нем опасения. Он казалось, видел все насквозь. Девушка вздохнула, принимая решение. Она не хотела его предавать. Может вместе они найдут выход из сложившейся ситуации? А с распиской отца она что-то придумает.