Руки Искро слегка сжали ее плечи. Слава прильнула к нему, согреваясь его теплом.

— Поговорили мы с Богданом, — продолжила между тем Тешка, поглаживая свой живот, — и бежать решили. Не хотела я за нелюбого идти. Да и Богдан мой меня отдавать другому не хотел. Но где нам с сыном купца тягаться? Отец мой мельник. У Богданушки — пахарь. Решив не затягивать с этим, стащил у сестры одежду и той же ночкой мы ушли. Идти пришлось долго, обходными путями, чтобы не поймали. Да и в город опасно было соваться.

— Я на тот момент совсем не опытным был, — продолжил Богдан, — но понимал, что в именно в городе нас и будут искать, поэтому уходили на юг, лесными тропами. Подальше от мест, где нас знали.

— Мы почти все лето в лесу прожили, — снова заговорила Тешка, — а по осени поняли, что надо искать, где жить. Сами мы с Торусы, *(Город получил по реке Таруса (ранее Торуса, также Таруска), на которой был основан) с тех мест, где речка Торуса в Оку впадает. Пошли по Оке на юг, к истоку. Да потом передумали. На восток повернули. В Дедославль. Почти год там прожили. По дороге, в осень, просили благословение у Ладушки. Там со степняками впервые столкнулись. Как только смогли ушли. Сюда уже на следующее лето пришли.

— Думал вглубь земель уйти, — встретив взгляд Искро продолжил Богдан, — в Козельск или Мещевск. Да жить надо было как-то. А мы оба деревенские. К городской жизни не приучены. Я поначалу воем пошел. Налеты здесь в то время были привычные. Много людей гибло. В том числе и дружинников. Вот князь и решил новых набрать, — рассказывал Богдан, — решил рискнуть. Обещал он много, да не сдержал слова. Я той осенью думал уйти, когда ты появился, — он посмотрел на Искро, — да понял, что многому у тебя научится смогу. Вот и остался.

— А потом и я понесла, — улыбнулась Тешка, — долго нас Лада нас не слышала. Видимо за наш побег деток не давала. Зато теперь вон…счастье какое. Вы тоже счастливые, раз Лада вас дитятком благословила так скоро. Расти вместе будут.

Слава посмотрела на мужа. Вряд ли. Искро был настроен решительно на уход.

— Да, конечно, — пробормотала она, вновь оборачиваясь к друзьям. — Так ты с родными так и не помирилась?

— Нет, — вздохнула Тешка, — далеко мы теперь. Не доехать. Да, поди уже и похоронить успели.

— Главное, что вы вместе, — глядя на них через костер проговорила Слава, — это же великое счастье жизнь с любым прожить.

— Согласна. Не представляю себя женой другого, — Тешка поежилась, — я бы, наверное, не смогла бы с нелюбым жить.

Почувствовав на себе испытывающий взгляд Искро, девушка подняла к нему голову. Его лицо было наполовину освещено костром. Огонь равными всполохами освещал черты его лица. Слава смотрела на него, думая о том, что сказала Тешка. Жить с не любым. Она тоже когда-то думала, что это невозможно. Но ведь прошло совсем немного времени и этот незнакомец, поначалу пугающий ее, стал ей не просто мужем. Взгляд девушки затуманился. Да и был ли Услад любым? Скорее всего просто увлеклась им. Конечно, за долгое время обратил на нее внимания. А она и рада была, и ничего подозрительного видеть не хотела. Она не заметила, как исказилось лицо Искро, погрузившись в свои думы. Ее руки легли на живот, что не ускользнуло от пристального взгляда ее мужа. Рывком поднявшись, он спустился к воде и запрокинув голову, уставился в небо. Проводив его взглядом, Слава посмотрела на мило воркующих друзей.

Как бы все сложилось, не узнай на правду об Усладе? До сих пор считала бы его любым? И будь он действительно любым. Смогла бы она принять Искро? ведь она всей своей душой она приняла его. Потянулась к нему, как цветок к солнцу. И она прекрасно понимала Тешку, глядя на темную тень мужа на берегу. Слава не хотела обманывать саму себя. Она бы не смогла быть с кем-то другим, кроме Искро.

Повинуясь какому-то порыву, она поднялась и спустилась к озеру, туда, где задумавшись стоял мужчина. Обняв, положила голову на его спину. Некоторое время они стояли тихо, греясь друг от друга и прислушиваясь к приглушенным голосам друзей.

— Они такие счастливые, — глядя на Богдана с Тешкой произнесла Слава, глядя на темные тени в свете костра на берегу.

— Да… Счастливые.

Ей показалось, что его голос дрогнул? Она подняла голову. Обошла его, встав перед ним. Ее голова слегка склонилась в бок, пока она всматривалась в его лицо, прокручивая в памяти разговор.

— Искро, — прошептала она, касаясь рукой его щеки, — я счастлива, что ты стал моим мужем. И благодарна матушке Макоши, что она связала наши нити жизней вместе.

Искро внимательно всматривался в ее лицо. Странная тень пробежала по нему при ее словах, словно она разбередила старую рану. Его губы слегка скривились в горькой усмешке.

— Слава! Искро! — донесся до них голос Тешки. — Идите сюда. У воды совсем замерзните. А тебе болеть нельзя.

Кивнув, Слава стала подниматься, по склону наверх, когда услышала негромкий вопрос.

— Только мужем, Слава?

Она чуть не оступилась, но он успел подхватить ее, не дав упасть. Дрожь пробежала по ее телу, стоило ей увидеть его глаза. Что он имел в виду? И почему смотрит на нее, словно она нанесла ему смертельную рану?

— Слава! Искро! Давайте к нам!

Слава моргнула. Отпустив ее, Искро криво усмехнулся, указывая ей на тропинку.

— Пойдем, Слава. Нас ждут.

Искро шагнул вперед, протягивая ей руку и поддерживая, чтобы она не упала. Опираясь на него, Слава легко поднялась наверх. В ее голове звучал его вопрос.

— О чем ты Искро? — тихо спросила она, останавливая его. Он взглянул на нее и покачал головой.

— Не важно, — так же тихо ответил он. — Возможно ничего не изменится. Поэтому пусть остается так как есть. Я твой муж, Слава.

Она кивнула. Да что он хочет сказать? Зачем эти загадки? Искро подтолкнул ее к костру, а сам шагнул следом. Яркий костер на берегу согревал своим теплом друзей, отражаясь дрожащими бликами в мутной воде озера.

Время летело незаметно. Несмотря на то, что очень на удивление была теплая и мало дождливая, ночи стали прохладные и Слава постоянно мерзла, кутаясь в дополнительные одежды да покрывала. Пару раз выпадал снег, покрывая землю невесомым белым кружевом. Славе было одиноко и тоскливо. Искро слишком часто отсутствовал. Набеги стали регулярными. Многие деревни, что были ближе к границе с Диким полем были уничтожены и сожжены. Много жителей погибло или попало в рабство. Некоторых удалось спасти, но это было слишком мало. Судя по слухам, которые доходили до нее, опасность была слишком реальной. Начали шептаться о том, что скоро и до их городка доберутся. Слава поежилась, прислоняясь спиной к стене избы и глядя в темное небо. Оно ей напоминало глаза мужа, в которых, так же как на небе вспыхивали яркие звезды, когда он смотрел на нее. В последнее время она все чаще и чаще ловила себя на мысли о том, что хотела бы стать для него кем-то большим, нежели просто женой, на которой он был вынужден жениться. Но видимо этому не суждено сбыться. Она понимала, что нравится ему. Но…девичье сердце жаждало другого. Ее взгляд отрешенно скользил по двору. По темным очертаниям амбара и сарая. Им надо поговорить. Только когда? Сейчас явно не время. Искро сейчас не до выяснения отношений и ее истерик, учитывая все свалившиеся на них проблемы. И степняков. И ватажников, которые последнее время совсем обнаглели и постоянно нападали на путников и грабили обозы.

Их князь, отправил посолов к старшим братьям, да в соседние княжества просьбой усилить охрану обозов с данью, пока они не разберутся с возникшими проблемами. Однако, как казалось Славе, сделал это с большой неохотой. И девушка понимала почему. А еще ей не нравилось, что происходило вокруг него. Несколько раз она видела, как Гостомысл проводил к нему, закутанных в плащи с ног до головы людей. Причем старался делать это уже после того, как стемнеет и все разойдутся. К сожалению, проследить за ними, а тем более подслушать, о чем они говорят, Слава не смогла. Пройти мимо ратников, охраняющих княжеские покои у нее не получалось. К тому же после того, как село солнце, запрещалось выходить на улицу, без особой надобности. Жители постепенно привыкли к жесткому режиму, который установил князь, по совету Искро, хотя уже появлялись недовольные, считающие, что он перебарщивает и угрозы никакой нет. Тем не менее большинство все-таки старалось прислушиваться, особенно после того, как пару раз стоящие в охране ратники посадили особо резвых на пару дней в поруб.