— Он не обидится, — бесшумно проскользнув на второй этаж, он усадил ее на окно, заставив развернуться и свесить ноги. Ухватив ее за подмышки, стал наклоняться вниз. Испугавшись, Слава ухватилась за ворот его рубахи.

— Отпусти, дуреха, вместе упадём, — проворчал еле слышно Добрыня, — отпусти руки. Тут не высоко.

Их взгляды встретились. В этот момент девушка почувствовала на ногах другие руки, скользнувшие вверх. Она уже открыла рот, чтобы предупредить Добрыню, но тот покачал головой. Его губы сложились в беззвучном имени, давая ей ответ на то, кто ее ловит. Ее пальцы разжались, и она скользнула вниз. Прямо в руки Искро. Не успев оказаться в руках мужа, она тут же была перекинута на его плечо. Слава возмущенно дернула его за край кольчуги. И тут же получила легкий шлепок. Холодный метал царапал кожу лица и девушке приходилось удерживать голову в приподнятом состоянии. Ей вспомнилось, как он точно так нес ее в их первую встречу. Сколько же времени с тех пор прошло? Столько всего произошло!

Слава успела заметить, что он скользнул в лаз в частоколе и только после этого опустил ее на землю, тут же прижав ее к стене, и навалившись на нее всем своим весом.

— Искро. Там Добрыня, — выдохнула Слава, в то время как его губы, лаская ее щеку, скользнули к уху.

— Он справится, — прошептал муж, обнимая ее, — а вот тебя больше одну не оставлю. Хорошо хоть Добрыню в окне заметил. Тебя вытащили.

До ее слуха доносился звон мечей. Она, прищурившись смотрела на мужа.

— Там сражение? — догадалась она. — А ты?

— Ну нет, Слава. Ты умеешь влипать в неприятности. Лучше уж я буду рядом.

Слава прильнула к нему, скользя руками по звеньям кольчуги, отводя в сторону бармицу и обхватывая его лицо руками. Пытаясь в темноте рассмотреть выражение его глаз.

— Искро…

— Тшш, — он прислушался, — пошли. Все закончилось.

Обхватив ее за талию, он повел ее к лазу. Как ни странно, но Слава была довольна. Ее травма не помешала ей, не сделала беспомощной. Слава посмотрела на профиль мужа в зареве пожара. Может действительно все не так страшно и у них все еще может получиться? Почувствовав ее взгляд Искро, повернул к ней голову. Его рука крепче сжала ее, привлекая к себе. Слава прижалась губами к его плечу, скрытым кольчугой, позволив себе немного расслабится.

Сама деревня пострадала несильно от набега. Да это и понятно. Ведь это был не организованный отряд степняков, а отколовшиеся от него недовольные политикой хана отщепенцы. Было сожжено несколько домов. Много раненых и пять убитых. Никто не попал в рабство. Искро был доволен. Пусть небольшая, но победа. В первые дни все достаточно активно восстанавливали поврежденные ворота и частокол. Все-таки они смогли их защитить. Пусть и ненадолго. Лечили раненых. Хоронили убитых. Начали восстанавливать разрушенные дома. Так пролетело несколько дней.

— Слава! Пошли с нами в баню, — позвали ее девушки уже на закате, после очередного трудного и полного хлопот дня. Она вместе с ними стояла у печи, помогая готовить и кормить остальных, тех кто был занят другим делами и им было не до готовки. Слава была рада, что могла хоть как-то отблагодарить местных жителей и старалась изо всех сил. Спала она в эти дни совсем мало и то только после того, как появлялся Искро и молча уводил за собой. Она буквально замертво падала с ним рядом в солому, на сеновале, практически сразу засыпая. Просыпаясь с петухами, вставала и вновь шла помогать. Конечно, ей проще было готовить, чем заниматься чем-то другим, хотя, впрочем, никто не возражал. Стряпуха она была отличная. И девушка ловила на себе гордый взгляд мужа во время обеда, когда все нахваливали ее еду. И она старалась еще больше. Ее лицо раскраснелось от жара печи, спина и ноги ныли от постоянной нагрузки, но душа пела, а на губах играла счастливая улыбка.

Искро был занят строительными работами, помогая восстановить то, что разрушили. Вчера закончили чинить ворота. И под дружные крики и взлетающие вверх шапки дружинников несколько раз их закрыли и открыли. Сегодня днем починили баню. Она была одна на деревню, а всем очень уж хотелось помыться. До ближайшего озера было полдня пути, а ручей поблизости не мог удовлетворить нужды разгоряченных и уставших жителей. Мужчины уже попарились. Настала очередь девушек.

Слава сидела на скамье, под яблоней, скрытая от посторонних взглядов ее низкими ветвями и ожидала, когда наконец последняя из девушек уйдет. Не могла она идти со всеми. За спиной послышался шорох, и Слава обернулась. Приподняв ветви осмотрелась, но поблизости никого не было. Наверное показалось, подумала она. Хотя Искро… Нет, Искро был у сторожевой башни. Она видела, как он, после бани, шел туда с Беримиром и Добрыней. Добрыня, хоть и был ранен, так же принимал активное участие в работах. Слава снова расслабилась. Не может Искро сейчас быть здесь.

Когда все девушки покинули баню, Всеслава тихо, как мышка скользнула внутрь. Оглядевшись, скинула одежду и прошла в парилку. Температура уже спала и было не так жарко, как она привыкла, но девушка была согласна и на такое. Быстро, стараясь надолго не задерживаться, она стала мыться. Промокнув тело сухим полотенцем натянула нижнюю рубаху и потянулась к поневе, когда за спиной скрипнула половица. Вскрикнув, Слава прижала руки к груди и обернулась, наткнувшись на застывший, колючий взгляд Искро. Ей стало страшно. Что он видел?

Она наблюдала, как Искро медленно приближается, не отпуская ее взгляда. Холодные мурашки пробежали по спине, и она невольно отступила. Больное колено хрустнуло и охнув, Слава ухватилась за стену. Взгляд мужа скользнул вниз, к ее ногам, скрытым простым полотнищем нижней рубахи.

— Раздевайся, — прозвучал короткий приказ, заставивший ее вздрогнуть. Нет! Он не должен ее видеть. Только не при свете!

— Нет, — прошептала она одними губами, умоляюще глядя на него.

Но Искро был непреклонен. Решив не препираться, шагнул вперед, схватив ее за руку и, развернув к себе спиной, дёрнул рубаху с плеч. Всеслава вскрикнула и вскинув руки, попыталась удержать ткань на плечах. Он отвел ее руки в сторону, с ужасом глядя на изуродованное следами ожогов и неровными рубцами тело жены. Некоторые из них кривыми полосами переходили со спины на бока. Его пальцы сжались, сминая ткань рубахи и впиваясь в ее плечи. Как же она вытерпела все это? Его тело помнило каждый удар хлыста по собственной спине. Видят боги, он немало их перенес. Но видя эти рубцы на нежной коже жены, ему стало плохо.

— Как? — прохрипел он, разворачивая ее к себе лицом, — ты же говорила, что только ногу тебе сломали.

Слава всхлипнула, опуская голову. Искро нахмурился. Ему все стало ясно.

— Когда бежать пыталась, да? Тебя избивали, пороли, а ты снова и снова пыталась бежать? Пока ногу не сломали, так? — прохрипел он.

Всеслава кивнула, смахивая с лица слезы. И откуда они только взялись? Столько лет не плакала…

— Да… Прости… Я… Я уйду, Искро. Ты три лета считал меня погибшей. Пусть и дальше так будет.

— О чем ты?

Она попыталась рассмотреть его лицо, сквозь застилающие глаза слезы.

— Я же знаю, что тебе неприятно на меня такую смотреть. Я не буду тебе обузой. Я уйду. Ты даже не найдешь меня. Обещаю.

Его лицо исказила гримаса, а пальцы еще сильнее впились в ее плечи.

— И куда ты пойдешь? — его голос звенел от злости, — чем заниматься будешь?

— Что-нибудь придумаю, — она опустила голову, вытирая слезы ладонями и злясь на саму себя за то, что расплакалась.

Он на мгновение прикрыл глаза, притянув ее к своей груди. Его руки сомкнулись на ее спине, а пальцы заскользили по шрамам, словно изучая.

— Никуда ты не уйдешь, Всеслава. Ты моя жена. Данная мне богами. Они благословили наш союз. Они вернули тебя мне назад. Ты останешься. Даже не думай уходить.

— Но, Искро. Ты не можешь желать меня женой. Посмотри на меня. Я хромая. Изуродованная.

— А я желаю! — не терпящим возражения тоном перебил он ее, — хромую и изуродованную. Не поверь я тогда князю, не поддайся на брехню и наговоры на тебя… Ничего этого бы не было.