Постепенно все успокоились, продолжая тихо между собой обсуждать произошедшие события. Слава отвернулась от своего суженного, глядя куда угодно, только не на него. Но это не помогало. Она нутром чувствовала, как он прожигает ее своим темным взглядом. Пришло время поедания сыра. Всеслава ушла в бабий кут, за миской с нежным творожным сыром, приготовленным ей из молока и закваски. Молча она стояла, глядя на белоснежную массу, не решаясь вынести ее к столу. Ведь после резания сыра у нее фактически не останется выбора. Своеобразная жертва богам будет принесена. Она пройдет инициацию и ее семейно-возрастной статус измениться. Она будет просватана. Останется только питие меда, после чего отменить свадьбу уже будет нельзя. Ибо это будет оскорблением. А кто решиться нанести оскорблению самому князю?

— Слава, ты чего застыла? — раздался голос Журавушки, и она заглянула в кут. Слава подняла на сестру расстроенный взгляд.

— Не могу, Жура, — прошептала она, — понимаешь, не могу! Ведь потом женой его должна буду стать, — чуть ли не всхлипнула девушка, смахивая с глаз набежавшие слезы.

Ее сестра бросила взгляд через плечо и шагнула к ней.

— Дурная, ты, Славка, — обнимая сестру проговорила Журавушка, — неужели ты так ничего и не поняла? Ведь князь с тобой что угодно мог сделать. Просто так этому степняку отдать. А он велел вам жениться. Выбора нет у тебя. Коль против воли князя пойдешь на нас всех проклятие ляжет. Не такая уж и плохая доля женой стать. В городе жить будешь. При княжеских хоромах. Да и жених твой, судя по всему, не последний человек при князе. Грамоту знает. Изба есть. Да и хозяйством, думаю обзавестись не проблема. Потерпишь маленько. Родишь ему пару деток, там, смотришь и отстанет от тебя. Да на других заглядываться начнет. Вон, Озара с него глаз не спускает. Кабы в землянку к нему в ночи не пошла. И потом думаю так будет. А умыкнет себе еще жену — другую, про тебя вообще и думать забудет. Будешь жить припеваючи без забот да хлопот. Не зря у тебя сейчас слезы бегут. Жить в достатке будешь.

— Жура, ты не понимаешь, — вздохнула Слава, — я не хочу, чтобы он другую жену брал. Я единственной хотела быть, как матушка сказывала. — Слава на мгновение запнулась, осознав, что только то произнесла и поправилась, — вернее мне все равно на него. Я так про нас с Усладом думала.

— Наслушалась ты матушкиных небылиц! Вон все так живут. А ты заладила «единственная» да «единственная», — в голосе Журы прозвучали злые нотки, — бери сыр и выходи. Хватит тут сидеть и слезы лить. Тебя жених ждет.

— Жура…

— Славка, иди. А то я тебя за волосы потащу. Не посмотрю на гостей!

Их взгляды встретились. Всеслава нахмурилась, рассматривая сестру.

— Жур, а ты чего так меня замуж за этого степняка отдать стремишься? Вот прям из кожи лезешь. Тебе же до свадьбы еще год, хотя уже и просватана.

— С тобой год и в пять может превратиться, — прошипела Жура, буквально пихая миску в руки сестры, — иди. Сват ждет. Да и гости заждались. Помяни мое слово, Слава. Станешь ты его женой. Сама на капище его поведешь. А теперь неси сыр. Пора!

Сват принял из ее рук миску, стоило им выйти к гостям и низко поклонился. Обернувшись к гостям, высоко поднял миску.

— Се есть не убийство, но сырорезание, — громко провозгласил он, — боги благословляют вас, принимая эту жертву. Закрепляя заключённый договор, отведайте, гости дорогие сыра, невестой приготовленного. А ты, жених, помни. Жену себе взял. Слово держи. Не позорь девицу.

Слава, стоя рядом со сватом невольно подняла глаза, наткнувшись на пристальный взгляд степняка. Поежившись немного от обдавшего ее холода, вновь опустила взгляд долу. Никто не возразил и не заступился за нее. Пути назад были отрезаны.

Пока сват раздавал кусочки сыра, а гости с удовольствием его поедали, Слава выскользнула в сени. Спрятавшись в дальнем углу, прислонилась к стене, закрыв глаза. В голове пусто. Как и на душе. Вспомнились слова Журавушки. Да разве богатство сможет заменить тепло да ласку? Дверь тихо скрипнула. девушка вжалась в стену, увидев степняка.

— Искро! — Слава увидела, как ее жених остановился, положив руку на ручку двери, но не обернулся. Вышедшая следом за ним Озара, подошла к нему. Ее ладони скользнули по его плечам, и женщина прильнула к нему, прижавшись щекой к спине.

— Ну хватит меня отталкивать, Искро, — негромко проговорила она, — ты же знаешь, что меня тянет к тебе. Дозволь свидимся с тобой. Хочешь у тебя в землянке. Хочешь в лесу. Я место тайное знаю…

— Не стоит, Озара, — отрезал мужчина, толкая дверь и делая шаг вперед, — не по нраву ты мне.

— А кто по нарву? — усмехнулась женщина, — Славка наша? Видела, как ты на нее смотришь. Да, зря все это. Она по своему Усладу сохнет. Да люди молвят, что…

— Слышал, что люди молвят, — перебил ее мужчина, кинув на нее злой взгляд, — ты слухам не верь. Языкам всегда есть о чем болтать. Да головой думать надо, коли она у тебя на плечах. А ты только одним думаешь. Мужиков у тебя хватает. Не долго по мне тосковать будешь. А Всеславу не погань своим трепом. Жена она моя. Передо мной за нее ответ держать будешь.

Слава вспыхнула, уставившись на степняка.

— Готова ответ держать, — женщина снова шагнула к нему, проведя кончиками пальцев по рукаву его рубахи, очерчивая рисунок замысловатой вышивки, — перед тобой всегда готова. Ты только место назови. — Ее голос стал приглушеннее и в нем появились хрипловатые нотки. Да и говорила она с легким придыханием.

Странное чувство охватило Славу, стоило ей увидеть, как женские руки обвились вокруг его шеи, и слегка привстав на мысочки женщина потянулась к его губам. Пальцы сжались в кулаки, а лицо вспыхнуло от ярости к той наглости, с которой эта женщина вешалась на ее жениха. Да как она посмела! Выпрямившись, девушка сделала шаг вперед, готовая уже броситься вперед, чтобы отцепить соперницу от…Слава замерла. Да что это с ней? Она снова отступила к стене, наблюдая, как степняк, обхватив руки повисшей на нем женщины рывком оттолкнул ее от себя, глядя на нее с брезгливостью и пренебрежением.

— Темница князя, — холодно произнёс он, — прикажу Гостомыслу тебя туда в кандалах и с кляпом во рту доставить. Посидишь месяц-другой. Научишься язык за зубами держать. Да и себя тоже. А коли нет… — Слава напряглась, когда он вплотную шагнул к Озаре и наклонившись к ней что-то прошептал на ухо. Женщина отшатнулась от него, прижав руку ко рту. Искро выпрямился, с довольно безразличным видом скрестив руки на груди и сверкая на нее из-под насупленных бровей.

— Ты…ты… — взвизгнула Озара, — нечисть иноземная! Страхолюд проклятый! — зашипела она, пятясь назад. Слава пожалела, что не видит ее лица. Судя по всему то, что предложил ей степняк было слишком оскорбительно, даже для этой волочайки *( гулящая женщина).

— Надеюсь ты поняла меня, Озара, — отворачиваясь закончил степняк, — не вставай на моем пути. И Всеславу поганить не смей. Пожалеешь.

Он растворился во тьме. Озара, тяжело дыша, некоторое время смотрела на закрывшуюся за ним дверь, прежде чем вернуться в избу. Слава проводила ее взглядом и выскользнула в ночь. Ей надо было подумать. А еще ей стало до ужаса интересно, куда это в разгар свадебного обряда отправился ее жених?

Слава тихо выскользнула во двор вслед за степняком. Но он словно растворился во тьме. Девушка оглянулась на высокое деревянное крыльцо с резными перилами. Возвращаться не хотелось. Ей хотелось немного побыть в одиночестве, подальше от этого шума и смеха. От постоянных поздравлений и двусмысленных шуток. Она запрокинула голову, рассматривая яркие искры звезд в темном небе. Теплый ветерок приятно ласкал кожу, разгоряченную празднеством. До нее донеслось одинокое мычание соседской коровы, да звонкий лай собак. Где-то за рекой тихо ухнул филин. Медленно она прошлась по двору, свернув к амбару. Ей надо было выйти на другую сторону, к саду, а это был самый короткий путь. Девушка проскользнула между избой и амбаром, намереваясь выйти с обратной стороны и немного посидеть в саду под яблонями. Подумать. О, ей было над чем подумать. И хотелось сделать это в тишине и спокойствии.