Она посмотрела вдаль. Места ей были не знакомы.

— Мы давно в пути?

— Всю ночь. Оставаться там было небезопасно.

— А до дома далеко еще?

— Нет, — крикнул ей Богдан, — до ночи доберёмся.

Искро молча смотрел перед собой. Губы были сжаты в тонкую линию. Глаза слегка прищурены. Пожав плечами, и не в силах бороться с навалившейся на нее слабостью, Слава завернулась в лежащее в ногах покрывало. Прислонившись к мужу спиной, бессмысленно смотрела на проплывающий мимо унылый пейзаж. В глаза словно песка насыпали. А веки постепенно тяжелели, закрываясь. Так хотелось спать. Уже засыпая, она почувствовала, как его руки обнимают ее, устраивая поудобнее. А не совсем он плох, невольно подумалось ей, надо будет с этим что-то сделать.

Прогромыхав по подъемному мосту над рвом, телега въехала за деревянный частокол. Слава с интересом рассматривала деревянные избы, круглые и квадратные башни, просторные прилавки на рынке и снующих кругом жителей. Они проходили мимо, игнорируя вновь прибывших, лишь изредка кивая сидящему впереди Богдану. Слава нахмурилась. Здесь явно что-то было не так. Хотя некоторые приветствовали и Искро, с интересом поглядывая на нее.

— Приехали, — Богдан спрыгнул на землю и посмотрел на Искро, — дальше справишься?

— Да, конечно.

— Тогда я к Тешке. Слава, до встречи!

Девушка попрощалась с ним, глядя на избу, около которой они остановились. Высокое крыльцо с резными перилами. Закрытые ставни на окнах. Чуть далее амбар и хлев.

— Пройдешь? — Искро стоял на крыльце, ожидая, когда она поднимется. Слава прошла через холодные сени в избу. Потерянно остановилась в центре.

— Открою ставни, — проговорил он за ее спиной и вышел на улицу. По мере того, как он открывал окна, девушку охватывало уныние. Сразу бросалось в глаза, что здесь жил одинокий человек. Обжитым был только небольшой угол у печи. Лавка, застеленная шкурами, служила ему постелью. На деревянном столе сгрудилась посуда. Правда в самой избе было чисто. Видно, что хозяин не любил грязь. Она прошла по избе, проведя рукой по ничем не укрытым сундукам, по деревянной столешнице стола. Остановившись около беленной печи, прислонилась к ней лбом. Печь холодна, не согреться с дороги.

— Милый Домовой, — прошептала девушка, — не суди строго, нам с тобой в ладу жить. Прими новую хозяйку, а я уж постараюсь тебе да Запечнику угодить. Не обижу вас. Обогрею. Да и вы ко мне по-доброму отнеситесь. Ты за озорником этим присматривай, не давай шалить. Замани его обратно. Без него нет в избе ни огня, ни душевного тепла…

— Я растоплю печь, — Слава обернулась на вошедшего мужа, опустившего на пол один из сундуков. Кивнула. Откинула крышку и заглянула в подклет. Практически ничего. Несколько реп, какая-то трава. Кувшин мёда, да пару кувшинов кваса. Немного крупы. Да… На таком долго не проживешь. Придётся идти на рынок. Хорошо хоть из родительского дома взяли немного запасов.

— Я сундуки занёс, — она посмотрела на Искро, — обживайся. Надо еще что? — Слава мотнула головой. — Я к князю.

Окинув ее беглым взглядом, Искро схватил шапку и вышел из избы, оставив ее одну. Слава медленно опустилась на скамью, обводя взглядом помещение. Да…работа предстоит немаленькая, чтобы создать здесь уют и согреться теплом очага. Но надо с чего-то начинать.

Решив оставить разбор сундуков до утра, девушка вышла в сени. На лавке у стены стояло пара ведер. В одном были остатки воды. Подхватив их и, стоящее здесь же в углу, коромысло, она направилась к колодцу, которое приметила, когда они мимо проезжали. Как раз неподалеку.

— Значит, это ты согласилась стать женой этого степняка?

Слава переливала воду, когда к ней подошла женщина, с презрением глядя на нее. Теплый ветерок трепал концы лент на ее повойнике. Девушка выпрямилась, отставив ведро.

— Если ты про Искро, то да. Я. — спокойно ответила Слава, разглядывая незнакомку.

Ее окатили еще более презрительным взглядом.

— Интересно, за что ты впала в немилость, что тебя ему отдали?

А вот это звучало унизительно. Всеслава выпрямилась, прямо глядя на женщину.

— Мы впервые видим друг друга. С чего решила, что можешь так говорить со мной?

— Из-за таких, как он, погибло двое моих сыновей! У многих здесь своя потеря и боль. Степняки — хазары да печенеги, много бед нам принесли. А он теперича при князе ходит. Поклоняться ему должны. Да все бы ничего, но он сможет продолжить свой поганый род!

Девушка прищурилась.

— А вот это точно не тебе решать. Раз богам было угодно нас соединить…

— Богам??? — захохотала женщина. — Да тут всем известно, что он на тебе по приказу князя женился. И нашли тебя на стороне, потому что ни одна из наших девиц не согласилась бы пойти за него. Стать женой проклятого ворога не согласилась ни одна уважающая себя девица! Да чтоб его род никогда не продолжился. А ты оказалась пуста!

— Возможно, что и по приказу, — огрызнулась Слава, закипая от гнева, — но ваши девицы многое потеряли! О таком муже, как Искро можно только мечтать! Богам угодно будет — рожу. И не одного. И я рада, что он степняк. Потому что… — она вспомнила давний разговор, — столько ласки и нежности от наших мужиков ни одна ваша девица не увидит!

Женщина задохнулась от возмущения, а Слава, подхватив ведра на коромысло, шустро направилась к избе.

— Что, получила, Дарина? — раздался за спиной женщины тихий смешок, — говорила тебе, не лезь к жене Искро. Не проста будет та девица, которая за него пойдет.

— Ой, шла бы ты, Тешка! Вон скоро рожать, а все еще дурость в голове. Коли сдружился твой Богдан с этой нечистью, не значит, что и остальные его примут.

— Конечно нет. Куда уж вам, с вашей злобой и ненавистью. Вы же дальше собственного носа видеть не хотите.

Слава оглянулась, глядя на девушку. Надо ее запомнить. Тешка. Кажется это жена Богдана. Слава улыбнулась. Значит есть здесь хорошие люди. Не все с ненавистью смотрят на нее и Искро.

Поставив ведра, Слава принялась прибираться. Хоть солнце уже и садилось, но дел было много. Растопила печь. Ужин сготовила. Про домового не забыла. Ему да Запечнику в первую очередь еды поставила. В конце концов, девушка уселась за накрытым столом поджидая мужа. За окном давно стемнело, а он все не шел. Что он там делает у князя? От долгой дороги и усталости ее глаза слипались. Опустив голову на руки, она решила чуть-чуть вздремнуть. Совсем чуть-чуть. Когда вернется Искро она услышит. Им надо поговорить. А он все не шел.

Слава поудобнее устроила голову, медленно погружаясь в сон. Ей снилась река. Черные глубокие воды, таящие в себе опасности быстро неслись мимо. Слава оглянулась. Над темными водами что-то мелькнуло. Еще раз. Русалка? Словно завороженная девушка сделал шаг вперед. От воды поднимался густой дым. Смрад. Слава нахмурилась, пытаясь отойти назад. Но не могла сделать ни шагу. Ноги словно приросли к земле. Было больно даже пошевелиться. Она снова подняла глаза к реке. Она, словно живая манила ее к себе. Слава замотала головой, нет, она не хотела. Не хотела туда, на ту сторону. Перед ней словно сотканный из воздуха возник мост. Плетенное из пеньки ограждение, натянутое между деревянными столбиками. Тонкие, почти невесомые дощечки самого мостика. Холод обуял девушку. Калинов мост. Нет! Она не пойдет на ту сторону. Не перейдет через реку Смородину. Она не готова! Она хочет жить! Хочет!

Словно в ответ на ее призыв над рекой вспыхнули яркие огни Перунова цвета. Медленно они плыли над водой и смрад отступал. Вода очищалась, становясь чистой и прозрачной. Слава сделала шаг вперед, желая рассмотреть цветок, прикоснуться к нему. Вода вспенилась, накатывая крутой волной на берег, подхватывая девушку и неся вперед. Девушка протянула руки к загадочному цветку и в этот момент поняла, что смотрит в искрящиеся таинственным светом глаза мужа. Он мягко подхватил ее на руки, забирая у реки и прижал к груди. Ее окутало тепло и нежность. Счастливо вздохнув, Слава прикрыла глаза, погружаясь в глубокий сон.