— Ага. А коли тихо зашипит, то нежный да ласковый, — открыла глаза, молчавшая до сих пор Божена, — ну давай же, Слава, не тяни! Пусть боги подскажут, что тебя с ним ждет.

Слава выбрала небольшой камешек и опустила его в кадку с водой. С тихим шипением камешек нырнул на дно. Журавушка захлопала в ладоши, и тут же бросилась обнимать сестрицу.

— Я же говорила, что тебе повезет! — смеясь она поцеловала сестру и довольным взглядом окинула подруг. — Вот! А вы не верили.

— Странно конечно это, — задумчиво глядя на кадку проговорила Леля, — глядя на него не скажешь, что он может ласковым быть. В нем только силы и мужицкой грубости…

— Да хватит тебе! — не выдержала Божена, глядя на побледневшую Славу, — Коли тебя твой мужик колотит, не значит, что и со Славкой так будет. Или ты завидуешь? Смотри, Слава, Купала скоро. Как бы Лелька к твоему степняку не полезла. Уж что-то больно он ее заинтересовал.

Славу неприятно царапнуло внутри и, вспомнив Озару, он подозрительно покосилась на Лелю. Та недовольно фыркнула и поднялась с лавки.

— Пошли водой вестиной умоемся, — сказала она.

— Надеешься, что это тебе почета прибавит? — съехидничала Журавушка, но тоже поднялась и нырнула под притолоку двери, ведущей в парилку. Слава проводила взглядом подруг и посмотрела на сложенную в углу одежду. Мужская рубаха и штаны. Она только ночью с сестрицами закончили их шить. Ее дар будущему мужу. Сейчас она должна их надеть. А поверх сарафан. Потом эту одежку выкатают*(выгладят) и жениху отдадут. А он ее на следующий день после брачной ночи надеть должен. И все для того, чтобы любы они друг дружке до смерти были. Слава подошла к лавке и развернула рубаху, натягивая ее на потное тело. Ладно, коли нет у нее выбора, условие ему поставит. Коли согласится. Пойдет за него. А коли нет…Слава пока не решила, что будет в противном случае. Подумать над этим у нее время есть.

Наконец и ее подружки переоделись и все дружно вышли из бани. В избе их ждало угощение. Выпеченный каравай, пироги да квас. Слава оглянулась на баню. Сегодня она простилась с девичеством. Она вспомнила рассказы подруг, которых подготовка к свадьбе приводила в трепет и волнение. Однако на душе у нее ничего подобного не было. Она просто выполняла то, что от нее ждали. Поздно вечером, простившись подругами, девушка решила прогуляться по деревне. Не сиделось ей в избе. Разные мысли роем вились в голове, побуждая действовать. Остановившись у одной из изб, откуда открывался вид на излучину реки, Слава задумчиво смотрела вдаль. Полная луна заливала все вокруг своим холодным бледным светом. Усыпанное россыпью звезд небо притягивало взор, а теплый ветерок легко игрался прядями полу распущенной косы. Обхватив себя руками, девушка, вновь и вновь вспоминала все что с ней происходило последнее время, невольно сравнивая Услада со степняком. И, как бы прискорбно для нее это не звучало, но Услад явно проигрывал этому иноземцу.

Слава, задумавшись бродила между темными силуэтами домов, не заметив, как ноги привели ее к землянке, в которой жил степняк. Слава замерла, глядя на темный проем двери, не решаясь спуститься на пару ступеней и постучать. Она понимала, почему пришла. Ей надо было поговорить. После того, что произошло днем. После их разговоров про жен и прочее… Ей надо было быть уверенной в том, что он не возьмёт себе другую жену. Наверное, это глупо просить его об этом, но вдруг у них что-то может получиться? Коли уважать друг друга будут. Слава сделала шаг вперед, и тут же заметила, как к землянке метнулась легкая тень. Девушка вновь нырнула к избе, прислушиваясь. Легкий стук и скрип открываемой двери.

— Озара? — донесся до нее голос степняка и Слава увидела, как тот пропустил женщину внутрь. Дверь закрылась. Она не была глупой и прекрасно понимала, почему эта волочайка ночью пришла к нему в избу. Но, матерь Макошь, зачем ты так причудливо вьешь наши нити судеб? Почему на душе так тошно и больно? Слава метнулась назад, почти бегом припустив к дому и сдерживая рыдания. Уважать друг друга? Да стоит ли с ним вообще о чем-либо говорить! Днем ее женой называет, а по ночам других привечает. Слава влетела в избу, на ходу срывая с себя одежду и забираясь на палати. О богиня Лада! Благодарю тебя, что открыла глаза на него, думала девушка, отворачиваясь к стене и натягивая на плечи легкое покрывало. Слезы обиды кипели в глазах. Не будет у них ладной жизни. Ой и тяжко им придется друг с другом. Слава смахнула слезы. Значит завтра состязания? Хорошо же, друг сердечный. Придется тебе ответить за ночные гуляния с другой. Я тебе таких соперников выберу, что ты проклянешь тот день, когда впервые услышал мое имя!

— Слава! Славка! — услыхала девушка и подняла голову. По саду бегала Малуша, разыскивая ее. Вернувшись после ночной прогулки по деревне Слава долго, не могла уснуть. Все в голове ее события дня крутились. Лишь когда прокричали вторые петухи она немного вздремнула, да тут тятенька, кряхтя и охая стал собираться, вновь пробудив ее от тревожного сна. Не выдержав, Слава оделась и ушла в сад, прихватив с собой недошитую рубаху для жениха на Любомир. Хотя ей ее не вышивать, а на клочки изорвать хотелось. Но, поборов в себе злостный порыв, все-таки столько сил вложено в эту работу, девушка продолжила свое занятие, удобно устроившись на раскинутом покрывале, под яблоней. Она уже почти закончила вышивку на рукавах, когда до нее донесся голос сестрицы.

— Тута я, — поднимаясь на ноги крикнула она сестре, вытирая слезы. Вот чего, спрашивается, дуреха ревела? Мужа ей нашли. Не век в девках коротать. Чай не одна она, кого против воли отдают. Стоит ли на судьбу роптать, коли боги так решили? Вон, который день к Усладу сбежать не получается. Всегда она при деле, да при людях. А степняк этот всегда рядом. То по хозяйству поможет. То на помощь придет. Да на обрядах всех присутствует. У нее вообще такое чувство, что он всегда был в ее жизни. Настолько за эту седмицу привыкла его постоянно рядом видеть. Но, с другой стороны, коли он уже сейчас с другими милуется, что будет после Любомира? Ведь вряд ли он станет другим. Горбатого, как говориться, могила исправит.

— Славка, ну куды ты пропала? — подбежала к ней Малуша. — Там же все тебя ждут. Уже вся деревня собралась.

— Состязание? — вспомнила девушка и поднялась, отряхивая одежду, — пошли.

Пробежав почти через всю деревню, выбежали на луг, где собрались деревенские, желая посмотреть, как иноземец будет с ними бороться. Слава сразу нашла его. Он стоял немного в стороне от общей толпы, рядом с ее отцом и братьями. Те что-то ему объяснили. Видимо правила борьбы. Однако на лице степняка было полное спокойствие и, как показалось девушке, равнодушие. Она поправила полурасплетённую косу, не заплетают полностью косу, коли кого-то из родителей в мире Яви нет, вытерла вспотевшие ладони о навершник. Глубоко вздохнув, направилась к мужикам. Словно почувствовав ее приближение, он обернулся в ее сторону, скользнув по ней взглядом.

— Слава! — отец немного строго посмотрел на неё, впрочем, ее это мало волновало. Она не держала зла на него, просто было обидно. А вот на кого она злилась сейчас совершенно спокойно стоял рядом ничуть не переживая, что сейчас ему предстоит участвовать в народной забаве, в которой он не силен. Слава неожиданно улыбнулась ему, заметив, как он прищурился.

— Ну что, рассказали тебе правила?

— Славка, он и сам все знает, — вместо этого иноземца ответил один из её братьев, — хватит уже тянуть. Давай соперников назначай.

Девушка посмотрела на брата. Ее глаза загорелись, а на губах появилась хитрая улыбка. Значит ночь в объятиях Озары провел?

— Конечно, братец. Но у меня будет еще пара условий, — она заметила, как ее братья переглянулись с отцом, — начнешь в охапку. Потом в за-вороток. Победу засчитаю, коли на ногах во всех кругах устоишь, да мельницу в последнем захвате сделаешь за-воротке. А в охапке не дашь себя на землю повалить.