Сладко потянувшись, девушка улыбнулась, глядя на розовеющее небо за окном. Тяжелая мужская рука придавила ее, не давая особо двигаться. Слава, слегка нахмурившись повернула голову, наткнувшись взглядом на спящего рядом Искро. Когда он вернулся? Она даже не почувствовала, как он перенес ее на лавку, уложив рядом. Осторожно приподняв его руку, она попыталась выбраться. Не тут-то было. Ее быстро вернули назад.

— Куда? — открывая глаза рыкнул Искро. Слава вздрогнула. Странная у него привычка рычать спозоранку.

— А ты всегда по утрам злой? Или только со мной? — язвительно бросила она.

Он удивленно моргнул.

— Нет, — машинально ответил он.

— Ну вот и добро. Солнце встало. Пора делами заниматься.

Он оглянулся на окно.

— Пойду умоюсь, да печь затоплю, — Слава вновь попыталась встать, да муж лишь крепче к себе прижал. Она вздохнула.

— Животины пока нет, — хмуро заметил он, — не спеши.

Девушка покачала головой, вспоминая сон. Невольно поежилась. Странно почему ей река Смородина приснилась? Ведь эта река отделяет мир живых от мира мертвых. Что боги хотели ей сказать? Слава прижала руку к груди, пытаясь унять бешено бившееся в груди сердце. Она ведь не ступила на Калинов мост, не перешла. Девушка покосилась на мужа. Тот, оперевшись головой на руку рассматривал ее. Слава робко ему улыбнулась, прогоняя наваждение сна.

— На капище сходить надобно, богам поклониться. Да дары принести. Сундуки разобрать, с подклетом разобраться. На рынок сбегать…

— Ладно-ладно, понял, — усмехнувшись уголком рта перебил ее муж. — Назавтра к князю идем. Видеть тебя хочет.

Слава напряглась, испуганно взглянув на него. Может и не зря ей Смородина приснилась.

— Зачем? Ну в смысле, что я там делать буду? Я никогда с князем не разговаривала. А вдруг я что-то не то скажу? Или сделаю что-то не то. Тебя опозорю…

— Слава. Тихо! — остановил поток ее слов муж. — Не съест он тебя. Просто хочет посмотреть на жену, которую мне выбрал. Веди себя тихо и скромно. Не болтай особо.

— Ты же рядом будешь? — взволнованно прижимаясь к нему спросила девушка. Его шершавые ладони погладили ее по волосам, успокаивая. Он легко поцеловал ее в макушку и обхватив пальцами подбородок, приподнял лицо, вынуждая посмотреть на него.

— Конечно, — улыбнулся он кончиком губ. — А теперь беги. Что ты там делать хотела?

Слава подскочила, моментально соскочив с лавки и метнулась в сени. Умыться и привести себя в порядок. Вскоре к ней вышел Искро. Пройдя, мимо толкнул дверь на улицу. Девушка вернулась внутрь. Убирая со стола, с улыбкой заметила, что он вчера по приходу поужинал. Надо бы мяса заготовить. А то мужика кашами не прокормишь.

Она посмотрела на него. Ловкими, отточенными движениями он растапливал печь. Закончив, направился к выходу. Слава набрала воздуха в грудь.

— Искро! — он замер, положив руку на дверь и не оборачиваясь. — Я на рынок сбегать хочу. Ты можешь…

— Да, конечно, — он подошел к небольшому сундуку, стоявшему около лавки, и достал оттуда простой холщовый кошель. — Бери, сколько надо. Дрова и воды я принесу.

Кошель лег на стол между ними. Искро явно хотел что-то сказать, но видимо передумал и молча вышел вон. Слава пожала плечами и отсчитав необходимое количество монет вышла на улицу.

Рынок пестрил разнообразными звуками и красками. Живя в деревне, они редко приезжали в город. Разве что по весне, да осени, на ярмарку. И вот сейчас Слава с наслаждением прогуливаясь между рядами, рассматривая разложенные товары. Дома ничего не было, поэтому она хотела купить как можно больше всего. И не только, чтобы сейчас было что приготовить, но и о предстоящей зиме пора было задуматься.

— По чем перец? — остановившись около лавочника поинтересовалась она.

— Пол куны, — не оборачиваясь бросил он, — да ты бери, не думай. Перец хороший. Из самой Византии привезенный.

Слава улыбнулась. Она знала византийский перец. Ароматный, душистый, острый. Да, неплохо его купить.

— Хорошо. Возьму.

— Сколько тебе, девица? — лавочник, широко улыбаясь обернулся. Его взгляд скользнул по ней, а улыбка медленно сползла с лица. — Ты же жена этого наемника?

Слава нахмурилась, зажимая в руке серебряную монетку и непонимающе уставилась на торговца. Увидев недоумение на ее лице, он махнул рукой в сторону княжеских хоромов.

— Степняка этого, которого князь в дружине держит.

— Да. А что?

Лицо лавочника скривилось в недоброй гримасе.

— Нету ничего у меня для тебя. Или прочь!

— Как это нету? — Слава осмотрела прилавок с разложенными на нем пряностями. — Вон сколько всего.

— Так это для нас, родненьких. А не для чужеземцев проклятых. — Слава вздрогнула от ненависти прозвучавшей в словах мужчины, — иди отсюдого и не приходи больше.

Он демонстративно отвернулся от нее и принялся разговаривать с другими покупателями, которые подошли, скорее из любопытства, нежели от необходимости что-то купить. Слава отошла в сторону, чувствуя спиной враждебные взгляды. О Велес всемогущий, что же происходит? Слава пожала плечами и направилась к следующей лавке. Без перца она проживёт. А вот в такой ненависти… Неужели это только потому, что Искро — степняк? Но ведь он уже третье лето с ними живёт. Неужели они так и не смогли принять его? Ведь даже у них в деревне его признали. И это спустя седмицу. А тут… Слава переходила от лавки к лавке, везде получая отказ. Отчаяние и гнев наполняли ее душу.

— Дочка, подь сюда! — Слава вздрогнула и обернулась.

Сухонькая старушка, в старой заношенной одежде, в, как ни странно, теплом почти новом платке на плечах поманила ее к себе.

— У меня яйцо есть, хочешь, возьми, — кашляя проговорила она. Слава кивнула, глядя в плетеный из лозы кузовок. В нем, аккуратно переложенные соломой, лежали куриные яйца.

— Сколько хотите? — горько спросила она, понимая, что ей либо ничего не продают, либо просят втридорога.

— Да хоть так забирай, — улыбнулась морщинистым ртом старуха. Слава изумленно посмотрела на нее, а та каркающее засмеялась, — не смотри так, дочка. Видимо не приняли тебя наши лавочники. Да не серчай на них. Поугомонятся. Ты бери. Яйцо свежее. Сегодня утром собранное.

Слава посмотрела на товар и вновь подняла глаза на женщину.

— Вы знаете кто я?

— Конечно. Весь город на ушах. Как же наш Искро жену привез. Тяжело тебе у нас придётся, дочка. Много мы от степняков натерпелись. Да теперача ты потерпи. Злоба недолго в сердцах живет. Смирятся. Примут. Легче станет.

— Но Искро не приняли.

— Глупость и зависть, — старушка вновь закашлялась. — Завидно, что иноземец для нас делает больше, чем мы сами. Вот и бесятся. Тот, кто по умнее и честнее, не носят в сердце обиды. И ты не носи. Бери яички. Мужа-то кормить надо. Силушку-то землица родимая дает. А он на чужбине. Вот и позаботься о нем. Душа в нем есть. Хоть и иноземец. А с такой красавой в женах, так и человеком совсем станет.

Слава невольно улыбнулась. Ей пришлось по душе, что ее красавой назвали.

— А сейчас не человек? — добродушно посмеиваясь спросила она.

— Человек, человек, — закивала старушка. — Да сердце у него замерзшее. Стужи в его жизни видать много было. Но ты помни, дочка, ласка да забота самое холодное сердце растопить может.

Запомню, бабушка, подумала Слава, благодарная женщине за проявленное тепло, да доброе слово.

— Благодарствую, — склонилась в поклоне девушка, принимая кузовок, и протягивая монетку, — вот возьмите.

— Не надо, дочка. Так бери. Я твоему Искро много чем обязана. Он дочку мою из плена вызволил. Да и мне потом помогал, — она поправила на плечах платок, подмигнув Славе. — Так что бери. Надо будет еще приходи. Я вон там, внизу живу, — старушка указала рукой в сторону своего дома, — спросишь бабу Зимаву. Тебе подскажут. Иди, дочка. Иди.

Слава, оглядываясь чрез плечо побрела дальше по рынку, благодаря богов за их милость. Выйдя с другой стороны рынка, она толкнула дверь одной из лавок и вошла внутрь. Женщина средних лет обернулась к ней, окидывая ее изучающим взглядом. Слава вскинула голову, гордо глядя на нее.