— Мне не нужна жалость…

— Я не жалею тебя.

Девушка подняла к нему лицо, боясь поверить тому, что слышит. Нет, не может быть, он просто… Его глаза светились странным светом, пальцы, на ее плечах слегка подрагивали.

— Всеслава, в этом, — его ладонь скользнула по ее спине, испещрённой шрамами, — во всем этом моя вина. Ты осталась одна. Стараясь выжить в там, куда попала, без надежды на спасение. Ты прошла через ад и не сломалась. Ты не должна стесняться. Не каждый мужик это выдержит. А уж про женщин, я вообще молчу.

Слава смотрела на него, боясь поверить. После всего, что ей пришлось пережить, после всех испытаний и унижений в ней снова просыпалась надежда.

— Я уже сказал тебе, Всеслава. Ты — моя жена, данная мне богами. Никуда я тебя не отпущу. Никогда. Все это время я не жил. Ушел из дружины. Наёмником снова стал. Даже с ватажниками какое-то время коротал. Я не жил без тебя, Слава… Я способ искал, чтобы к тебе уйти… Но Марена меня не принимала. Я уже сотню раз должен был погибнуть. Но оставался жить. Теперь понимаю почему… — его руки обвились вокруг женского стана, притягивая ее к себе, — а друзья, примут тебя, Слава. Хватит тебе уже по свету скитаться. У тебя дом есть. И муж. А уйти решишь… — он спокойно пожал плечом. — За тобой пойду. Не оставлю тебя больше, Славушка. И никаким наветам больше верить не стану, родная моя.

Она вскинула голову, всматриваясь в его лицо и боясь поверить в то, что слышит.

— Искро, — прошептала Всеслава, — не ошибись… Ты понимаешь, о чем говоришь?

Повернув голову, он прижался губами к её ладони. Давно забытая ласка из их прошлой жизни. Ком сдавил ее горло, подталкивая соленую влагу к глазам.

— Понимаю, Слава. Очень хорошо понимаю. Когда-нибудь место князя Добрыня займет. Ему воевода нужен. Места здесь хорошие. Вдали от границ. Набеги не часто случаются. Да и отразить мы их сможем. Я научу ребят. Не хочешь здесь, другое место найдем. Неважно где. Дружинники везде нужны. Ты просто рядом будь. Избу поставим. Жить начнем. Заново.

По ее щекам бежали слезы, но она не замечала этого. Ее взгляд был устремлен в его глаза. Словно не было этих лет. Только теперь она понимала их выражение. Так он смотрел на нее и раньше. С невыразимой нежностью и любовью. Она всхлипнула и обхватила его лицо ладонями. Провела пальцами по его бровям. Коснулась рассечённой губы.

— И детки у нас будут, Искро?

Он кивнул, не отводя своего взгляда.

— Будут, Славушка, — проговорил он, — обязательно будут.

*Купальская ночь*

— А ты боялась, — придерживая жену за талию и помогая выйти на берег проговорил Искро, — я же говорил, все получится.

Слава посмотрела на него. Подхватив с травы расшитую рубаху, протянул ей, не отводя от нее темного взгляда.

— Конечно получиться. Ты же со мной на руках через костер прыгал. Сама бы я не смогла, — натягивая рубаху на мокрое тело проговорила она и оглянулась на реку. Они ушли ото всех подальше, чтобы спокойно искупаться, и чтобы она не боялась, что кто-то увидит ее обезображенное тело и искалеченную ногу. Наверное, именно поэтому Искро решил ставить баню рядом с избой. Только для них. Слава немного грустно улыбнулась, подумав о том, что и крыльцо он покатое сделал, вдоль стены, чтобы ей удобнее было. Она посмотрела на мужа и встретила его лучистый взгляд.

— Что ты? — невольно смущаясь под его взглядом спросила Слава. Искро покачал головой и обхватил ее лицо ладонями.

— Уже щёчки стали появляться, — с нежной улыбкой проговорил он, — и ямочки. — Его пальцы ласкали кожу ее щек. Слава улыбнулась.

— Откормишь меня, опять стану разтетехой.

— Ты ей никогда не была, — вздохнул мужчина, обнимая ее, — это сейчас от тебя только косточки остались. А тогда ты красавой была. Покоя меня лишила. Я и не думал, что какая-то девица из деревни из меня узлы вязать будет.

— Скажешь тоже, рассмеялась Слава, — все равно всегда по-твоему было.

— Это тебе так кажется. Я же без тебя и минуты провести не мог. Все к тебе рвался. Все, что хотела готов был исполнить. Любой каприз.

— Я это видела, — рассмеялась Слава, — особенно когда водой все емкости у тятеньки наполнил. И дров на год вперед наколол.

— Я не знал, что мне делать, чтобы ты во мне ворога видеть перестала. Чем больше узнавал тебя, тем больше к тебе тянулся. Но в то же время безумно бесился оттого, что думал, будто Услада забыть не можешь. — Он посмотрел на нее. Открыто. Ранимо. — Люба ты мне Слава. Ой, как люба…

Она смотрела на него, сжимая в руках подол рубахи.

— Я тогда про Услада и не думала. Ты полностью заполнил мою жизнь. Стал для меня всем. Думала умру, когда мне князь ту разводную запись показывал. Искро… — она медленно шагнула к нему и тут же оказалась в его руках. Подстраховывал ее невольно. Защищал от падения. Слава улыбнулась. — Помнишь ты как-то спросил кто ты для меня? Только ли муж?

Он помнил. Тогда на берегу они с Тешкой и Богданом разговаривали. Он тогда решил, что она об Усладе думает. Разозлило его это. Ушел на берег от них. Успокоиться. А она к нему спустилась. Да, он стал ей мужем. Но он хотел большего.

Слава потянулась к нему, привстав на мысочки и коснулась его губ легким поцелуем.

— Нет у меня другого любого, Искро. Ты один. И муж, и друг… И любый.

Он тихо стоял, боясь пошевелиться. Боясь, что это только сон. Слава посмотрела на него и в ее глазах блеснули озорные искорки. Она наклонила голову и впилась зубками в его плечо.

— Ай! — поморщился он, потирая плечо, — за что?

— За то, что меня как тюк на плече таскаешь!

— И буду таскать!

— Значит буду кусаться!

Он неожиданно рассмеялся и подхватив её закружился.

— Скажи еще раз, — попросил он, заглядывая в ее глаза. В ее прекрасные глаза, подарившие ему целый мир.

— Ты мой муж, Искро, — счастливо улыбаясь прошептала она. — И мой любый. Единственный.

***

— О чем думаешь, — услышала она голос мужа и улыбнулась. Они лежали на траве, глядя, как небо окрашивается первыми лучами восходящего солнца.

— Вспомнилось, как мы с тобой встретились. Тогда в лесу. — Слава улыбнулась воспоминаниям и уперевшись ладошкой в его грудь приподнялась, заглядывая в его лицо, — я ведь тогда Ладушку просила меня к суженному привести. Понимаешь? Не к Усладу, а к суженному.

Он кивнул, вновь привлекая ее на грудь и скользя рукой по ее спине, лаская каждый шрам.

— А я сидел у костра и думал, как мне тебя уговорить за меня пойти. Надежда у меня появилась, что ты моей можешь быть. На все готов был, — Слава услышала его смешок, — и вдруг слышу вокруг нас кто-то плутает. Пошел смотреть. Гляжу — девица. Думаю, кто-то из вашей деревни. Смогу о тебе больше узнать. Пойму, как к тебе подступиться.

— Ага. А потом понял, что я и есть твоя нареченная, да?

— Да. — они замолчали.

— А купальскую ночь помнишь? — тихо спросил Искро. — Я ведь тогда тебя проверял. Слышал, что про тебя да Услада по деревне говорят. Но тебя другой видел. Вот и соблазнить пытался.

Слава только вздохнула. Да и не могла она на него злиться.

— Не разочаровала?

— Нет. Чего думаешь я сразу же за кольцами поехал? Понимал, что нельзя тебя упустить. Да и тянуть больше не хотел. Испугался, что может что-то случиться, что нас разлучит.

Она подняла к нему голову, слегка нахмурившись.

— А коли бы уступила? Что не женился бы?

— Женился. Да так как-то теплее на душе было.

Они снова замолчали. Вдруг какое-то движение по реке привлекло внимание, и она резко выпрямилась. Искро моментально сел рядом, готовый отразить нападение.

— Лебеди, — прошептала Слава, кивая на пару белоснежных лебедей, грациозно плывущих вдоль берега, — красивые.

Искро посмотрел на жену. Его глаза полыхнули загадочным блеском. Словно огни Перунова огня в Купальскую ночь.

— А ты знаешь, что это хорошая примета? — хитро глядя на нее спросил Искро.

— Какая примета? — обернулась к нему Слава.

— Когда влюбленные в купальскую ночь видит пару лебедей, — проговорил он, — значит, они будут жить долго и счастливо. Как лебеди.