Она по-прежнему работала у князя, помогая по хозяйству, стараясь избегать встреч с Гостомыслом и самим князем. Остромысл первое время после выздоровления, держался на отдалении, но потом вновь начал донимать ее. Слава старалась чтобы всегда подле нее кто-то был, чтобы не оставаться с ним наедине. И как могла избегала встреч, чуть ли не сбегая, стоило заметить его. Но пару раз ему удавалось застать ее одну. Тогда он весьма недвусмысленно начинал говорить о своих чувствах, стараясь при этом очернить Искро в ее глазах. Всеми правдами и неправдами, девушке удавалось уходить от его заигрываний. При этом она невольно сравнивала спокойное и уравновешенное поведение Искро до Любомира и неприятно — назойливые попытки ухаживания со стороны Остромысла. В нем чувствовалась фальшь. И еще Слава понимала, что он слишком высокого мнения о себе. А также, ей не нравилось, что он слишком часто проводит время у князя. Не к добру это было. У нее складывалось ощущение, что они то-то замышляют. Да еще эти косые взгляды и смешки со стороны Гостомысла в ее сторону. Хотя подобные взгляды последние время она часто ловила на себе и со стороны других. Однако, встречая ее прямой взгляд все отводили взгляды в сторону, а когда она спрашивала, что происходит, предпочитали уходить от расспросов, переводя тему. И это совсем не нравилось девушке. Происходило то, что грозило бедой.

А еще князь, который постоянно вызывал ее к себе, выспрашивал ее о муже. Вернее, о его планах и мыслях. Пока ей удавалось выкручиваться, но она чувствовала, что тучи сгущаются.

И вот недавно, ее снова позвали нему. Он недвусмысленно напоминали ей про закладную отца и про то, что она должна сообщать ему о том, чем занят Искро и что собирается делать.

— Я бы и сама хотела это знать, — вскинула она голову, прямо глядя на князя, — ибо последнее время он все больше в дружине или дозорах.

— Смотрю все дерзишь, негодная? На степняка надеешься? Что-то в последнее время его интерес к тебе поутих, — усмехнулся князь, — думаешь так же будет защищать, как и прежде? Скорее всего уже другая его ночами согревает, — пошло хохотнул он.

Слава прищурилась. Ничего не ответив, просто обошла его и спустилась во двор. В эту ночь она так и не смогла уснуть. Ей не хотелось плохо думать об Искро, но неприятное чувство скребло ее изнутри. Вот и сейчас, вместо того чтобы спать, сидит на крыльце, смотрит вдаль, поглаживая себя по небольшому животику и думает, где сейчас ее Искро. Или с кем? Девушка мотнула головой, прогоняя неприятные мысли и поднялась. Бросила взгляд назад, уже намереваясь зайти в избу, когда мелькнувшая у сарая темная тень заставила ее замереть и ухватившись за резные перила присмотреться. Невольно она сделала шаг вперед и в этот момент из-за угла амбара появился Искро. Широким размашистым шагом он быстро шел к избе. Увидев ее на крыльце, резко остановился и прищурившись оглядел двор, словно ожидал здесь кого-то встретить. Слава сильнее вцепилась в перила вглядываясь в его фигуру, рассматривая его лицо. Он медленно подошел к ней. Поднялся на крыльцо.

— Ты одна? — его голос звенел от напряжения.

— Да. А с кем мне быть? — ответила она. — Ты же в дозорах.

Его темный взгляд стал ещё темнее, затягивая ее в свою глубину и грозя гибелью. Но она уже была согласна и на это. Только с ним. Без него и смерть ей будет не в радость.

— Всеслава, — тяжело выдохнул он, опуская кулак на перила рядом с ее рукой, — сейчас время такое…

— Знаю, — махнула она рукой, — все знаю, Искро. Только мог бы хотя бы почаще приходить? Вон Богдан умудряется. Хотя Теше со дня на день рожать. Мне — то еще не скоро. Что, можно и игнорировать?

Он посмотрел на ее руки, прикрывающие живот. По лицу промелькнула тень.

— Как ты?

Слава грустно усмехнулась.

— Вспомнил, что тяжела я? Не переживай, все с нами хорошо. Можешь возвращаться в свои башни, дружины или где ты там время проводишь?

Он нахмурился. Ему явно не нравился ее тон.

— Всеслава!

— Что? Да, я Всеслава! — взвилась девушка, резко оборачиваясь к нему и звякнув браслетами на руках. — Когда-то ты меня Славой звал. Голубкой называл. Ладушкой. Что изменилось, Искро? Почему ты стал такой?

Он молчал, глядя на нее. Его пальцы были сжаты. Взгляд — мрачен и колюч.

— Молчишь? Так трудно просто сказать, что все закончилось? Так и не начавшись? Но нам и дальше жить вместе. Может хотя бы иногда будешь время дома проводить?

— Я бываю дома.

— Конечно. Я вижу. Вода всегда есть. Дрова наколоты. Мясо, рыба… Искро, мне не это надо!

— А что? — его напряженный взгляд впился в ее лицо. — Что тебе надо?

Она шагнула к нему. Ее рука толкнула его в плечо. Искро никак не отреагировал, продолжая всматриваться в ее, освещенное бледным светом луны лицо.

— Я хочу, чтобы ты был рядом, понимаешь? Хочу разговаривать с тобой. Как тогда, летом, на озере. Хочу не в шкуры ночами кутаться, а в твои руки. Ласки твоей хочу! — крикнула она. Его глаза вспыхнули неземным светом и он шагнул к ней, вынуждая ее отступить и прижаться спиной к стене

— Ласки? — прохрипел он, обхватывая ее лицо ладонями и склоняясь к ней. — Моей ласки хочешь? Моей???

— Да!!! Твоей!!!

Она смело встретила его взгляд, отвечая ему с не меньшим пылом и огнем. Он рвано выдохнул, подхватил ее на руки и шагнул в темный проем двери.

— Искро, мне страшно, — прошептала Слава, прижимаясь к нему. Его руки перебирали ее волосы.

— Городище хорошо защищено, Славушка. Осаду не в один месяц выдержит. Да и не думаю, что степняки на нас решатся нападать. Больше деревни страдают. Их разоряют, да люд мирный в плен угоняют. Мы не всегда вовремя поспеть можем. Иногда приходим на пепелище.

Она провела пальцем по свежим шрамам на его груди.

— Я не о том, — тихо ответила она, — я знаю, что ты делаешь невозможное, чтобы нас защитить. Прости, что сорвалась.

Его руки лишь сильнее сжали ее, давая понять, что он не держит обиды.

— Тогда о чем ты, Слава?

— О князе.

Искро напрягся и через мгновение резко перевернувшись навис над ней. Его взгляд впился в её лицо.

— Что не так?

— Он упорно пытается добиться от меня, чтобы я про тебя доносила. Гостомысл постоянно где-то рядом. Остромысл проходу не дает, — она подняла на него взор, — ох чувствую не к добру это, Искро.

— Он опять осмелел? — прохрипел Искро. Откинув покрывало, резко сел ища одежду.

Слава обхватила его за плечи.

— Нет, подожди.! Не стоит сейчас с ним отношения выяснять! Князь в чём-то прав. Время сейчас неспокойное. Я справляюсь. А вот князь меня беспокоит, Искро. Он что-то замышляет. Еще с того времени, когда порку остановил.

— Так и есть, — он наклонился вперед, уперевшись локтями в колени, — будь с ним осторожна. Он злопамятен. Найдет повод отомстить.

Слава задумчиво смотрела на мужа.

— Почему он отказался от наказания? Ему важно было высечь меня?

— Свою власть показать хотел. Да обломал я его.

— Почему ты не уйдешь? Неужели тебе необходимо ему служить? Или то, что он тебя выкупил тебя к чему-то обязывает?

Искро натянул портки и подойдя к столу зажег еще связку лучин светеце, металлическом приспособлении, нижним заострённым концом закрепленном в чурбаке. Пододвинул под лучины плошку с водой. Вода отражает свет, а также предохраняет от пожара. Повернувшись к жене, окинул ее взглядом

— Я не князю служу, Слава, — она молча ждала продолжения, — в трех днях пути отсюда, южнее, стояла деревня, в которой я родился. Сейчас там поле.

Ее глаза распахнулись, когда она поняла, о чем он.

— Не князю я служу. Земле родимой.

Он опустился на табурет, глядя, как угольки с шипением падают в воду.

— Я в плен к переяславцам попал. Меня приговорили к четверованию, — едва слышно начал он, — до этого я несколько месяцев просидел в темнице. Пытался говорить с князем Переяславским. Но он не поверил мне. Они решили, что я таким образом, пытаюсь спасти жизнь. Однажды, когда меня вели обратно в темницу, я решил бежать. За подобное меня должны были казнить уже на утро.