Слава ахнула. Искро криво усмехнулся.

— На тот момент я был слишком слаб, чтобы оказать достойное сопротивление. Меня поймали дружинники уже нашего князя. Он потом пришел ко мне. Сказал, что готов выкупить меня, при условии, что я буду верой и правдой служить ему. Я по началу отказался. Понимал, что он требует от меня всего, не желая ничего давать взамен. Да и игрушкой в его руках быть не хотел. А потом он назвал, где княжит. Я понял, что для меня это шанс. Шанс помочь тем, кто так же, как и мой род живут здесь под постоянной угрозой. Я потребовал с него через три года отпустить меня с мировой. За «без лишних вопросов». Ну поначалу он упирался пытался торговаться. Слишком большую цену переяславцы запросили за степняка. — Искро поднял на нее хмурый взгляд, — я ему пообещал прослужить у него пять лет, коли сторгуюсь с переяславцами. Сторговался. Они в разы уменьшили плату за меня.

— Что они с тебя потребовали? — тихо спросила Слава

— У них не должно быть проблем с Диким полем. — пожал плечами Искро. — Если они начнутся то…

Он не договорил. Слава поняла, что он хотел сказать.

— И, как я понимаю, тебе удалось добиться мира с Диким полем, уже через год?

— Не совсем. Я просто сделал так, что обозы доходили в целости и сохранности. Первый год лично встречал их у одной границы и передавал послам у другой. Кто лучше мог договориться с ними, как не степняк? Между тем начал готовить дружину. Строить защитные сооружения. Много чего еще… воевода местный войско даже в руках держать не мог, был слишком… Труслив. Таким образом я мог на какое — то время сдержать половцев от набегов и навести порядок в дружине. Со степняком, особенно тем, кто в милости у князя спорить не будут, — его губы скривились, — правда первое время пришлось нелегко. Многие пытались на колени поставить. Не вышло. А вот пострадать пришлось.

— Ты не особо с ними нежничал? — догадалась Слава, а Искро хохотнул.

— Слава, нежничаю я только с тобой. И то только потому, что ты жена мне.

Девушка задумалась.

— А что с той частью, что брал себе князь?

Он бросил на нее быстрый взгляд.

— Он и раньше этим занимался. С тех пор, как после смерти старого князя получил в наследство на княжение эти земли. Его братья знают об этом, но закрывают на это глаза. До тех пор, пока часть этих денег идет на вооружение и они не знают проблем от Дикого поля.

— Ты в сговоре с его братьями? — ахнула Слава. Искро только приподнял брови.

— Он не знает? — Искро покачал головой. Она прикрыла глаза. Значит князь боится. Что Искро расскажет о том, что часть дани он берет себе. Именно поэтому старается не злить Искро. Или есть еще что-то?

— Это ведь не все, что тебе известно о князе?

— Не все. Но тебе лучше другого не знать.

Слава внимательно всматривалась в лицо мужа. Жестокий? Да. Расчетливый? Да. Что он выгадал, женившись на ней? Ведь он мог и смолчать тогда. Она была для него никем…

— Жалеешь, что взял меня в жены? Ведь ты, по сути, дал князю возможность управлять собой, через меня.

Искро поднялся и медленно подошёл к лавке, на которой она сидела, кутаясь в покрывало. Волосы рассыпались по плечам. В глазах отражалось пламя свечи. Уперевшись кулаками по обе стороны от неё, приблизил свое лицо к ее. Слава невольно вжала голову в плечи.

— Слава, мной можно управлять, только если я сам это позволю, — твёрдо произнёс он, — и даже ты делала и будешь делать то, что надо мне.

Она смотрела в его полуприкрытые глаза, поражаясь его расчетливости.

— А ребёнок? — выдохнула она. Он опустил голову, пряча от нее выражение глаз.

— А вот тут немного не рассчитал. Сама знаешь, повременить хотел.

Он поднял на неё взгляд и обхватил рукой подбородок.

— Не смотри так, Слава. Я такой, как есть. И если изменюсь, ни к чему хорошему это не приведёт. В первую очередь для тебя и ребёнка. Мой отец тому пример. Будь он жёстче и дальновиднее, семья была бы жива.

— Но это не его вина!

Ее окатило холодом его глаз.

— Знаешь, о чем я думаю сейчас, когда приезжаю в деревни, после степняков? Когда вижу сожжённые дома и убитых стариков? Когда смотрю на изнасилованных и задушенных женщин? Когда понимаю, что всех молодых угнали туда, в степи, — он яростно ткнул рукой в ту сторону, где и располагались эти степи, а потом сжал кулак, — я знаю, что их ждёт, Всеслава. Каждого. И парня, и девицу, и ребенка. А вы продолжаете жить в своих деревнях, рожать детей, не задумываясь об их будущем. А потом кусаете локти и вините нас, что мы пришли поздно. Рвете на себе волосы и сыпете в спину проклятиями. Вместо того, чтобы самим встать на защиту своей земли! Не искать виноватых где-то. А сражаться до последнего вздоха. Показать ворогу, что его здесь ждёт смерть, коли сунется.

Слава невольно сжалась под его огненным взглядом и пламенной речью. Для него вообще было не характерно подобное. Видимо накипело. Ей стало страшно. Значит она сама придумала себе того Искро. Нежного, заботливого. На самом деле он монстр. Который всей душой болеет за родную землю. За каждого ее жителя.

— Не смотри, так Слава. И не обманывайся на мой счёт.

Он выпрямился и подхватив рубаху, натянул на себя.

— Держись подальше от Остромысла. Тебе не понравится, если я перейду черту.

Он обернулся к ней, холодно окинув ее взглядом. Как будто не было тех упоительных и сладких мгновений нежности и ласки.

— Слава, я не вчера родился. И до меня всякие слухи доходят. Забудь о нем. Ты моя жена. И это неизменно. Переступишь на другую сторону, пожалеешь.

Девушка вздрогнула от хлопка двери, пытаясь понять, что только что произошло. Опустившись на подушки, долго смотрела на догорающую лучину. И лишь под утро ее сморил сон.

Устало прислонившись к печи, Слава прикрыла глаза. День подходил к концу. Скоро надо идти домой. Вот только Верислава дождаться надо. Не велел он без нее уходить. Тихие, крадущиеся шаги привлекли ее внимание, заставили открыть глаза. Тот, кто спускался, явно не хотел, чтобы его увидели. Слава огляделась. Никого не было. Да и она то задержалась только потому, что ждала Верислава. Встав, она осмотрелась. Надо укрыться. Шустро спряталась в бабий кут, успев присесть за столом, прежде чем крадущийся человек ее заметил. Осторожно выглядывая из-за стола, она заметила, закутанного в плащ человека. Тот осмотрелся и направился к выходу. Стоило ему скрыться за дверью, как Слава, бросив взгляд на лестницу и убедившись, что никого нет, подбежала к двери. Осторожно приоткрыла ее. Никого. Ее взгляд заскользил по двору. Вот он. Слава побежала за ним, стараясь держаться в тени и оставаться незамеченной.

Обогнув ристалище, таинственный незнакомец прошел вокруг дома, туда, где были построены амбары, возвышающиеся на дубовых сваях, в темноте похожие на сказочные избушки на курьих ножках. Остановившись у двери, он бросил взгляд вокруг, достал ключ и открыв дверь вошел внутрь. Слава, воровато оглядевшись подбежала к двери, слегка приоткрыв ее. Войти внутрь она не решилась. Вдруг ее тут ненароком запрут. Что она потом скажет?

— Тише ты! — донесся до нее голос Гостомысла, и она напряглась. — Не хватает еще чтобы нас услышали. Ты такое просто не задание выполнить не смог. А еще ватажник!

— Дык сами и пробуйте его убить. Он же не человек. Зверь. За версту ловушку чует. Я, итак, сделал все что мог. Думал он от этой раны к Марене отправится. А он, иноземец проклятый, выжил. Небось Славка его выходила.

Услад! Девушка чуть не закричала, но вовремя остановилась. Зажав рот рукой, прислушалась к приглушенным голосам.

— Выходила… он на следующий день с Остромыслом уже подрался. Не мог ему шею перерезать?

Славе стало дуро. Так они про Искро говорят? Значит это Услад ранил его? По наитию Гостомысла? Ее кулаки сжались. Вот гады ползучие!

— А ты сам пробовал с ним биться? Я со спины напал. Он все равно сумел выкрутиться. Даже не смотря на нож в спине. Там еще мальчишка какой-то бы. Он меня и спугнул, а то бы добил это скобленное рыло.