— Ну же, — крикнул дружинник, отбрасывая свой шлем и глядя в металлическую личину противника, — сделай это! Отправь меня к ней!

Ржание несущейся во весь опор лошади заглушило его крик. Звон мечей, крики отчаяния и боли, смешанные с ликующими криками тех, кому удалось победить противника не воспринимались им. Он только смотрел в эти узкие отверстия для глаз, моля Марену забрать его.

«Слава…»

Родное имя вторило ударам сердца в груди. Он не закрывал глаз. Не поднимал меча. Спокойно ждал, когда же ступит на Калинов мост. И перейдет к ней.

Перед ним мелькнул круп лошади. Отблеск солнца в металле меча и предсмертный хрип.

— Искро, остолбень божевольный! Ты совсем обезумел? — прорычал воин, спрыгивая с коня. Мощным ударом в живот, заставил Искро захрипеть, и выпустив меч согнуться пополам.

— Добрыня, негораздок, — прохрипел Искро, пытаясь отдышаться от мощного удара, — какого лошего ты здесь?

— Тебя, божедурье спасаю, — стянув с головы шлем, статный крепкий мужик, в пластинчатых доспехах с латными наручами, недовольно посмотрел на Искро, — хватит уже смерть свою искать!

— Мы победили, — выпрямляясь проговорил Искро, — не лезь!

— Ее нет уже почти три лета. Хватит! Не берет тебя Марена.

— Не лез бы куды не надо, давно бы с ней был! — Заорал Искро зло смотря на приятеля. — Откуда ты тут появился? Ты же севернее был?

— Считай, что боги меня послали. — в тон ему ответил Добрыня. — Я не буду стоять и смотреть, как тебе голову сносят!

— Так и не смотри! Что ты в мои гридени *(княжеские дружинники, телохранители князя) вступил? И без твоей помощи справлюсь!

— А я нет! — заорал Добрыня, стискивая в руке окровавленный меч, — ты мне в дружине нужен! Ты, а не твой труп!

Искро, кривя губы смотрел на товарища. Вытер рукавом белой рубахи кровь из рассеченной губы и сплюнул. Вот уже почти три лета он носил под верхней одеждой белую рубаху. Раньше только в бой да дозор надевал. Никогда не знаешь, где с Мареной встретишься. Надо быть готовым ко всему. А с того налета стал носить постоянно. Да вот только Марена словно насмехалась над ним. Не брала к себе. Сколько раз ранен был, а все жив оставался. Вот и сейчас Добрыня не вовремя появился. А казалось Марена близко. Но нет, только подразнила его и смеясь ушла.

— Ты и без меня неплохо справляешься, — прорычал он, окидывая взглядом поле боя, — за сутки третий отряд. Чем я тебе дался? За тот плен расплатился давно. И с лихвой. Не должен больше ничего.

Добрыня, прищурившись смотрел на него.

— Ты мне жизнь тогда спас, Искро, — уже более спокойным тоном проговорил Добрыня, — думаешь за это можно расплатиться?

— Ты только что сделал то же самое, — парировал Искро кивая на труп степняка. — Хотя тебя об этом не просили. Напомнить сколько раз, за последний месяц было то же самое?

— Это не стоит и сотой части того, что было там.

— Преувеличиваешь, — Искро поднял свой меч и оглянулся в поисках своего коня. — Чего надо?

— Послы княжеские с Черниговских земель идут. Послов Дикого поля везут. Отец на переговоры с ними нас отправляет. Черниговские да Рязанские князья не справляются. Объединится хотят да отпор этим стервятникам дать. Те дань непомерную просят. Уже до нас дошли. Теперь с наших земель требуют. Нужен ты нам, Искро. Кто, кроме тебя их поймет.

— Со степняками в сговор вступать, последнее дело, — выплюнул Искро, — только проиграете. С остальными князьями отпор дать, дело нехитрое. Да только сможете ли? Войско собрать придется. Все ли согласятся?

— Поэтому и просим тебя о помощи. Ты все их ловушки и недосказанности поймешь. Не дашь нам ошибку сделать. Да и потом… — Добрыня хитро посмотрел на хмурого Искро, — не отомстил ты еще за них. Вот Марена и не принимает тебя. Может это шанс. Раз и навсегда рассчитаться за их гибель?

Искро медленно поднял голову, глядя на товарища тяжелым взглядом, не обращая внимания на стекающий по лицу пот и кровь. Выругавшись, наклонился, поднимая с земли шлем. Провел рукой по бармице.

— Они в Ростиславле через дня четыре будут. Ехать нам надо. — сказал Добрыня.

Так ничего и не ответив, Искро одел шлем и вскочил на коня. Пришпорив, понесся прочь. Добрыня только покачал головой, сочувственно глядя вслед товарищу.

Обойдя посты Искро, направился к своему костру. Проходя мимо ямы, в которую сбрасывали убитых ворогов, на мгновение остановился. Нахмурившись, подошел к краю. Его темный взгляд был устремлен вниз, туда, где среди других степняков лежало тело человека из прошлого. Искро стиснул кулаки. Значит со степняками гад ползучий связался. Да, Гостомысл, недолго тебе с ними по земле ходить пришлось. Много ты зла людям принес. Вот и погибель твоя пришла. Не как воина, а как пса смердящего хоронят. Впрочем, ты им и был…

Сплюнув, Искро вновь направился к костру. Одинокая фигура подростка, возмужавшая за прошедшее время, четко вырисовывалась на фоне темнеющего неба. Теплый весенний ветерок трепал его волосы. Искро молча опустился рядом на пень. Парень посмотрел на него.

— Послы с Дикого поля к Смоленскому князю идут, — наконец произнес Искро, глядя в пламя костра. — Он хочет, чтобы мы с Добрыней с ними встретились.

Лицо парня посерело, а кулаки сжались.

— Что ты будешь делать, Искро? Разговаривать? Сестрицы до сих пор где-то там, у степняков и я ничего о них не ведаю. По их вине моя семья погибла. И Слава твоя тоже…

Искро вздрогнул при звуке ее имени, словно по нему удар хлыста пришелся. Слишком давно он не произносил ее имени вслух. Только про себя. Бережно. Он поднял взгляд вверх.

— Даромир, мы вдвоем ничего не сможем сделать, — произнес он, — но в нашей силе не допустить, чтобы эти гады пришли на наши земли. Чтобы здесь не начали чинить разбой. Князья отпор им дать хотят. Войско собирают. Но послов выслушать надо. Негласное правило гласит-послов не трогать. Так что придется с ними поговорить. Ты уже многое прошел, Дар. Многое видел. Но еще слишком юн. Ничего хорошего нам не предложат. Но это не нам, князьям решать. Но ты на всю жизнь запомни. Нельзя доверять ворогу, даже если он тебе ноги целовать будет. Вы можете заключить мир. Ради земли матушки. Но всегда держи ухо востро. Тебе могут когда-нибудь нож в спину воткнуть.

— Как нашему князю? — тихо спросил он. Искро только недавно ему рассказал правду про князя, про то, что тот сам народ свой предал. Видимо еще не смог Даромир осознать до конца того, что князь на предательство пошел. Выгоду для себя искал, а про люд мирный забыл.

— Да.

Парень перевел взгляд на костер.

— Слышал наши земли делят.

Искро пожал плечами.

— Какая разница какому княжеству будут принадлежать южные и северные вятичи? Когда-то подобное уже было.

— Думаешь это правильно?

Подхватив с земли сухую ветку, Искро кинул ее в огонь.

— Думаю сила наша не делении, Дар, — спустя время произнес он. — Вот смотри, дружина сильнее, когда становиться? Когда отдельными отрядами выступает, али когда вся вместе. Слажено, с одним воеводой?

— Когда одна.

— Так и Русь наша одна должна быть. Одна против ворогов да завистников. А их у нас немало. Только когда княжества едины станут, да князь один будет, мы ответить достойно сможем. Дикое поле чем сильно? Что ханы их сообща действуют. Нету между ссор. Вот и побеждают нас. А у нас князья себе побольше урвать хотят. Кусок земли полакомнее вырвать. Братья между собой грызутся. Редко кто о землице нашей многострадальной, да людях, живущих на ней, думает. Вот князь наш, Ярослав Мудрый сумел печенегов одолеть. До этого князь Святослав хазар нас уважать научил. А наши князья с половцами то мир заключат, да с другими воюют. То половцам позволят наши деревни да города разорять. Не может тот, кто давече на тебя меч подымал, сегодня твоим другом быть, Дар. Он тебя назавтра предаст.

— Значит, дань платить надо будет? Они же сильнее. Мы не готовы с ними бороться.

— Зачем? Вспомни себя пару весен назад. Ты только с палкой бегал. Тебя любой на смех мог поднять. Сейчас окреп. Меч в руках держать научился. На тебя уже с уважением смотрят. И коли Русь наша сильнее станет, перестанут ее притеснять.