Слава вскинула голову.
— Ты же думал, что я с Усладом…
— Нет! — горячо возразил он, — Знаю, что причинил тебе боль, обидел. И те слова… Я никогда ничего подобного не испытывал, меня рвало на части. В дозоре я остыл. Смог спокойно мыслить. Понял, что ты не способна на измену. Так торопился домой, к тебе. Поговорить, разобраться во всем, — кадык на его шее дёрнулся и он отвернулся, — разобрался. Да поздно.
— Степняки на нас напали, — тихо проговорила Слава, вновь опуская глаза вниз, — я когда их увидела, еще подумала, как могла тебя иноземцем считать? В тебе ничего от них нет… — она посмотрела на Искро. Их взгляды встретились.
— Не подписывал я ничего, Слава. Обманул нас князь. И меня и тебя… Ты жена моя, данная мне богами.
Она спокойно смотрела на него. Странные чувства шевельнулись где-то внутри. Но боль в ноге отрезвляла. Так ли это теперь важно?
— Что с ним?
— Убили во время набега. Видимо кто-то из послов его же и зарезал. Не стоило ему со степняками ловчить. Себе же хуже сделал, да люд мирный погубил…
Слава грустно посмотрела на него. Ее губы дрогнули в горькой усмешке и она отвела глаза.
— Я долгое время верила, что ты пойдёшь за мной. Что, как только узнаешь, что я попала в плен, найдешь… Поэтому и пыталась бежать. Но постепенно мои надежды умирали.
Кадык на его шее резко дернулся, он рвано выдохнул.
— Я бы и пошел… Я бы землю перевернул, но нашёл тебя.
— С чего ты решил, что я погибла? — тихо спросила она и замерла в ожидании ответа.
Его лицо посерело. Он отступил назад, руки рухнули вниз.
— Мы натолкнулись на несколько стоянок вдоль наших границ — начал Искро, отворачиваясь к окну, — пошли по их следам, постепенно осознавая, куда они ведут. Мы уже не шли. Бежали. Основная часть нашего войска была на удалении нескольких часов от поселения. Думаю, князь специально их ложным путем отправил. Мы послали им гонца, а сами — в городище. Да только уже поздно было. Вернулись на пепелище. Мне кто-то сказал, что видел, как тебя к князю вели. А потом мы нашли несколько обгоревших трупов. И вот это…
Он сунул руку за ворот, доставая бечевку с кольцом и делая шаг к ней. Сняв его с шеи, протянул девушке, настороженно глядя на нее. Слава посмотрела на его широкую ладонь. Кольцо, которое он надел ей на Любомире. Ее рука вновь взметнулась вверх, сжав шею.
— Его князь велел забрать. И медальон…
— Видимо хотел меня добить, вернув это, да кто-то украл. Я их с женского трупа снял. Сильно обгоревший. Не хотел верить, что ты… Решил, что тебя в плен взяли… А тут это. И ладно бы одно, а то сразу все…
Искро сжал кулак и со всего размаху засадил в стену. Слава вздрогнула и приподняв бровь вопросительно посмотрела на мужа.
— Я всегда был хорошим дружинником. Неплохим стратегом. К тому же повадки степняков хорошо знал. За те три лета, что князю служил, не было налетов, — заговорил он, не оборачиваясь к жене, — князь за меня очень держался. Отпустить боялся. Выгодно ему было меня держать. Его все вокруг уважать стали. Он на место старшего брата метить начал. Без меня не смог бы занять его. А я хотел уйти. Как только долг отработаю. Жить заново начать хотел на родной земле, — он обернулся к Славе, глядя на нее потемневшим взором, — потом тебя встретил. Мы тогда у вас в деревне были. Я тебя в кузне впервые увидел. Потом, все три дня, что у вас стояли, наблюдал. Как с сестрицами общаешься. Как по хозяйству хлопочешь. Ты меня не замечала. А я и не стремился к большему. Понимал, что в любой момент к Марене уйти могу. Тебя вдовой оставить. Да и не пошла бы ты за меня. Я для тебя иноземцем тогда был. А ты мне глянулась. Вроде бы не красава, но в глазах — огонь. И сила. Другие рядом с тобой терялись.
— И ты остался, — проговорила она. Искро кивнул и разжав ладонь посмотрел на кольцо.
— Остался, — ее щеки вспыхнули под его взглядом. — Потом отца твоего у князя увидел. Сам в охрану стал, чтобы разговор их слышать. Думал про тебя что узнаю. Может уже мужняя, так и мне бы легче стало. А там вон как обернулось… Когда князь с твоего тятеньки долг вернуть не смог, потребовал, чтобы он одну из дочерей ему отдал. Мол за хорошую службу Гостомыслу ее отдаст. Да оказалось сестрицы твои просватаны. Ты одна оставалась, — она опустила взгляд вниз. — Я всю ночь не спал, думал, как мне тебя вызволить. Уж лучше участь вдовы, нежели рабы в услужении Гостомысла.
— Он меня продать хотел, — тихо произнесла Слава. Он кивнул.
— Так бы и было. Потом. Сначала бы он… — Искро стиснул зубы и замолчал. Отвернулся. Слава понимала, что он недоговорил.
— Я к тятеньке твоему пошел, — наконец продолжил он. — Открылся. Все про себя рассказал и про то, что глянулась ты мне. Да он сказал, что упрямая ты. Не пойдешь добровольно замуж за иноземца. Тогда я и придумал, как сделать так, чтобы и у князя тебя забрать, и чтобы выбора у тебя не было, — он вновь обернулся к ней. — Прости. Но не мог тебя другому отдать. Уже не мог, — добавил он тихо. Слава пораженно смотрела на него.
— Значит, тогда в лесу, когда я тебе про Услада рассказывала…
— Я уже знал про него, — кивнул Искро, — специально в городе за ним следил. Я бы тебя к нему отпустил, — в его глазах мелькнула боль. — Думал, раз любы вы друг другу, ничего у нас не будет. Да он за дочерью пекаря ухаживал. — Искро шагнул к ней и надел ей на шею плетеную бечёвку с кольцом. Ее руки взметнулись вверх. Он заметил ее рассеянный взгляд и легко коснулся ее щеки своей ладонью. — Прости, Слава, но, хоть и были мы с тобой знакомы совсем мало, запала ты мне в душу. Не мог я тебя ему отдать. Сгубил бы он тебя… — его взгляд опустился на ее кулаки, сжавшие у шеи рубаху, — хотя и от меня ты мало добра видела.
— Нет, не так! — вскрикнула девушка, делая шаг к нему. Схватила его за руку, выше локтя, — я злилась по началу, бунтовала. Но видела твою заботу. Твою ласку. Просто показывать этого не хотела. Но потом попривыкла к тебе. Скучала, когда надолго уходил. А потом Услад появился. Он с ватажниками связался. И с волкодлаками. Князь нас разлучить хотел. Вот и подослал его тогда ко мне. Я не обманывала тебя. Верна я тебе, Искро… И ребенок твой был…
Его лицо побледнело.
— Знаю, — прохрипел он, — видел, что ты на такое не способна. Но ревность глаза застилала. Я простить себя не смог. За те слова, что перед походом бросил.
В ее глазах заблестели слезы, и разжав кулаки она протянула к нему руки. Искро поймал ее взгляд, привлекая к себе в немного грубоватой ласке. Так они и стояли, прижавшись другу к другу в лучах весеннего солнца. Ее пальцы вцепились в его свиту, а его руки едва касаясь поглаживали ее по спине.
— Я зла не держу. Отболело давно. Только шрамы остались на душе да на теле, — ее взгляд был полон горечи, — век свой как-нибудь проживу. Может и не долго осталось.
Она отвернулась и отошла в сторону. Искро смотрел на нее, впитывая в себя ее исхудавшую, изможденную фигурку, все ещё не в силах поверить, что она жива… Жива… Его Слава… Он понимал, о чем она говорит. Жизнь калеки теряла цену. Зачастую они становились объектом злого преследования. Да и в семьях могли убить соплеменника, ставшего обузой. Особенно в тяжелые, голодные времена. Но его это не волновало. У него никогда не было семьи. Кроме тех нескольких месяцев, когда они были вместе. А Слава никогда не станет для него обузой. Не ее вина, что так все сложилось. И не ей страдать от этого. Он шагнул к ней. Она подняла к нему голову, опалив его огнем своих глаз.
— Не надо, Искро, — ее улыбка была печальна, — ты совершишь ошибку, вернув меня. Позволь мне уйти. У нас теперь разные пути — дороги.
Он стиснул кулаки.
— Я сам решу, какой дорогой мне идти, Слава, — твердо произнес он, не отводя своего взгляда в сторону, — у нас с тобой одна дорога. Один путь. И начинается он не сейчас. И не здесь. Он тогда, в лесу начался, когда ты мне в руки упала. Смирись.
Она покачала головой.
— Ты очень скоро об этом пожалеешь.
— Я много, о чем жалею, Слава. Но я никогда не пожалел, что взял тебя в жены. И теперь тебе от меня никуда не деться. Я в дружине у Добрыни служу. Изба у меня есть. А вот хозяйки нет. И хозяйства тоже. Но теперь обзаведемся. Кур купим. И корову. И котят с щенятами тебе подарю. Люди в этих местах добрые. Отзывчивые. Примут тебя, Славушка. Как жену мою примут.
