— Идти можешь? — негромко спросил Искро опуская руку на ее плечо. Она кивнула, глядя на его протянутую ладонь. Вздохнув, девушка вложила в нее свои пальчики и, поддерживаемая сильной рукой, аккуратно поднялась.

— Сейчас посидишь в лавке, а я быстро. Только не смей уходить, — Искро остановился, развернув ее к себе лицом, — я недолго. И потом сама знаешь. Я тебя все равно найду, Славушка. Так что не трать зря ни свои силы, ни моё терпение. Ладно?

— Ладно, — кивнула она, последовав за ним в небольшую лавочку, наполненную ароматами свежевыпеченного хлеба. Усевшись за дальним столом, она смотрела, как Искро несет ей крынку с молоком, тарелку с варёной репой и несколько ржаных лепешек.

— Давай — ка, чтобы не скучала, — поставив принесенные блюда на столе, произнёс Искро, — ты репу раньше любила.

— Я и сейчас ее люблю, — невольно улыбнулась девушка, — но мне столько не съесть. Давай со мной?

— Потом, Славушка. Ты ешь, — его взгляд скользнул по ее худощавой фигуре, — тебе сил набираться надо. Нам в дорогу поутру.

— Ты так скоро уедешь? — в ее голосе прозвучали грустные нотки, которые ей не удалось скрыть.

— Мы, Слава. Мы. Ты едешь со мной.

Она вскинула голову, в знакомом жесте, встречая его улыбку. Он кивнул на стол и убедившись, что она начала есть, направился к выходу. Слава с удовольствием съела всю репу и даже вымакала тарелку кусочком лепешки. Давно она так вкусно не ела, думала девушка, протягивая руку к крынке. Иноземная речь заставила ее замереть и оглядеться. Кроме нее, пожилой женщины — торговли, да двух мужиков никого не было. Вот они-то и глаголили по иноземному. Слава оставила крынку, прислушиваясь к разговору и пытаясь понять их речь. Но увы. Она была ей не знакома. Скрипнувшие петли тяжёлой двери, заставили ее отвлечься и обернуться. Искро шел к ней, держа в руках трость. Следом за ним шел мужчина, половину лица которого закрывала густая борода. Одетый в портки ярко-красного цвета с нашитым по бокам жемчугом. Поверх просторной нижней рубахи, надета свита, украшенная бархатом с золотым узором на шелковой основе.

Слава вопросительно посмотрела на мужа.

— Это Добрыня, местный воевода, — протягивая ей деревянную трость представил товарища Искро.

Опираясь на стол одной рукой, она поднялась, склоняясь в поклоне. Руки мужа легли на ее талию, поддерживая и не давая упасть. Слава с благодарностью посмотрела на него.

— Значит, ты Всеслава, — широко улыбаясь спросил Добрыня, глядя на нее из под кустистых бровей, — может расскажешь, что с тобой случилось, а то Искро только отмалчивается. Да по-глупому улыбается. Я его никогда таким не видел.

Мужчины уселись за столом. Искро одобрительно посмотрел на пустую тарелку и полупустую крынку. Отломив кусок недоеденной лепешки, отправил его в рот.

— Да особо рассказывать нечего, — тихо ответила Слава, — в плен попала.

— Но смогла вернуться, — в голосе Добрыни звучало восхищение. Слава вспомнила, что когда-то Искро наказывал ей разыскать этого Добрыню, коли с ним, что случится. Девушка скосила глаза на мужа. Он внимательно слушал ее, не сводя с неё своих загадочных глаз.

— Смогла, — Всеслава посмотрела на свои руки. Знали бы они чего ей это стоило! Ладонь мужа мягко накрыла ее стиснутые пальцы. Слава медленно повернула к нему голову, встретив его понимающий взгляд. Конечно, кто же ее поймёт, как не он сам, проживший в плену столько лет. Принимающий участие в набегах. Знающий всю изнанку той жизни.

Слава погрузилась в невеселые воспоминания, позволив мужчинам спокойно обсудить предстоящее возвращение. Из разговора, Слава поняла, что Искро купил повозку, так как дорога была не близкой, а пройти столько ей будет сложно. И вот сейчас, она сидела в повозке, в окружении, завернутых в бумагу, тканей, купленных ее мужем. Слава с волнением ждала, когда сможет начать шить. Ей очень хотелось пошить Искро рубаху. Из небесно — голубого атласа. Украсить нежной обережной вышивкой и золотой каймой. Ему она очень пойдёт.

Он снова привёл ее в комнату, в придорожной избе, где они ночевали прошлую ночь. Затем ненадолго ушел, оставив ее одну. Ей этого времени хватило, чтобы быстро обмыться и вновь одеться. Ее искалеченную ногу со следами ожогов он видел. Не стоит ему видеть остальное. Вернулся он довольно быстро. Развернул на столе принесенную одежду — расшитую рубаху и сарафан. Сверху лег красивый повойник и сверкающие в лучах заходящего солнца височные кольца, семилопастные усерязи. Она смотрела на него раненой птицей.

— С утра наденешь, — он окинул ее изучающим взглядом, — а теперь спать!

Она послушно шагнула к кровати.

— Ты одетой спать будешь? — услышала она и обернулась, вцепившись в ворот рубахи. Судорожно кивнула, стараясь не смотреть на его потемневшее лицо.

— Ладно, — вздохнул он, отворачиваясь, — разберёмся.

Телегу вновь подкинуло на ухабе, и не удержавшись, Слава больно ударилась о её бортик.

— Слава, с тобой все в порядке? — услышала она голос Искро и обернулась к нему.

— Да.

— Там Добрыня возвращается, — он указал рукой вперед. Слава, щурясь на солнце попробовала разглядеть одинокого всадника.

Искро распряг коня, быстро накинул седло и ловко взлетел на его спину.

— Оставлю тебя ненадолго, — посмотрел он на нее, — я скоро.

Ударив коня в бок пятками сапог из мягкой кожи, он рванул вперёд, навстречу товарищу. Слава проводила его взглядом и посмотрела на свои ноги, обутые в поршни. Пошитые из цельного куска мягкой кожи, подобранные по краю ремнем, который обматывал ногу, чтобы обувь не спадала. Они стоили дорого, и Слава летом ходила босиком. Зиму она в лаптях отходила, обматывая ноги онучами*( портянки). Поутру Искро принес ей обувь и, присев на корточки, обул ее. Не дожидаясь слов благодарности, вновь ушел. Слава улыбнулась, проведя пальцем по мягким кожаным завязкам на голенях. В поршнях ей легче было ходить. Камни и песок не впивались в ступни, причиняя дополнительную боль. Услышав стук копыт, подняла голову. Искро галопом возвращался к ней. Вскоре его конь гарцевал рядом с телегой. Искро протянул ей руку.

— Давай, Слава! Уходить быстро надо. Степняки неподалеку.

Она посмотрела на его руку и покачала головой.

— Я не смогу. Уходите вы.

Его лицо потемнело. Перекинув поводья через шею лошади он спрыгнул на землю. Шагнув к телеге, обхватил ее за талию, подхватывая на руки. Не успела она моргнуть, как уже сидела верхом на лошади, вцепившись в заднюю луку седла. Искро уселся перед ней.

— Руки! — прорычал он. Слава обхватила его руками, вцепившись в его свиту, одетую поверх рубахи. Свита плотно облегала его стан и была распашной. Она чувствовала под пальцами бронзовые застёжки — пуговицы грибовидной формы и узкую тесьму, украшавшую передние полы свиты. Такая же тесьма была пришита по краям рукавов.

— Ближе к седлу! — Слава послушно сдвинулась, поймав себя на мысли о том, что ей не хватало этих его приказов. Легкое движение мышц под ее руками и вот они уже рысью направляются к ожидающему их Добрыни.

— Тут деревня недалеко, — поравнявшись с ними крикнул воевода, — она частоколом обнесена. От лесного зверья. Какая-то защита.

Искро ничего не ответил, направляя коня в указанную сторону. Вскоре копыта застучали по деревянному настилу моста над небольшим рвом.

— Туда! — Добрыня направил своего коня к одной из изб, — Эй! Беримир, выходи. Воевода пришёл!

Искро обернулся, хмуро глядя на ворота. Заметив бегущего мимо мальчугана, окликнул его.

— Беги к воротам, — приказал он, — пусть мужики закрываются. Степняки рядом.

Мальчишка кивнул и побежал выполнять приказ дружинника. Добрыня посмотрел ему вслед и обернулся к вышедшему на крыльцо мужику.

— Беримир. Это Искро. Его приказ — мой.

— Знаю. Наслышан, — Слава заметила, что в глазах стоящего на крыльце мужика вспыхнуло уважение, когда он посмотрел на них.

Спрыгнув на землю, Искро подхватил ее на руки, помогая спуститься. Беримир прищурился, заметив, что ей тяжело стоять и она опирается на руку стоящего рядом мужчины.