Лицо подруги радостно засветилось.

— Правда? Я и правда притомилась. А малой сегодня через чур буйный. Ты в саму опочивальню не заходи. Княжеская самая дальняя. А ближние — его жен. Оставь у входа, на сундуках. Я потом сама разнесу.

Слава кивнула и подхватив корзину пошла к лестнице. Однако ее не столько одежда интересовала, как возможность попасть наверх. Ей надо было найти расписку отца. Осторожно она продвигалась по полутемному коридору, вцепившись в корзину, словно это было ее спасение. Дружинники у входа только кинули на не быстрый взгляд и пропустили. Девушка свернула за угол, радуясь, что здесь полумрак и так много сундуков. Если что между ними можно укрыться будет. Слава подошла к самой дальней двери, осторожно приоткрыв ее. Опочивальня князя. Интересно, где он хранит документы.

— А что Искро? — Слава замерла, услышав гневный рык князя.

— Говорит, что хватит другим головы морочить. Степняки, итак, после этих ограблений злые. Размер дани хотят увеличить в два раза. Дают нам время месяц. — Противный заискивающий голос Гостомысла.

— Значит, в два раза, — задумчиво протянул князь. — Братья не станут платить. Они, итак, все это время слишком много платят. Народ, говорят недовольный. Да и осень на дворе.

— Да, но ведь треть мы забираем себе, князь. — пискнул Гостомысл. — А теперь придется еще больше с них требовать, чтобы угомонить этих поганцев.

Слава нахмурилась не понимая, о чем речь и поставив корзину на пол у стены, стала прислушиваться.

— Степняк их уговорить может?

— Не. Говорит они злые. На уступки не идут. Требует, чтобы мы теперь все, что с других княжеств берем отдавали степнякам. Молвил, мол с нас, итак, хватит. За это время разбогатели. О люде честном подумать надо. Не то налеты начнутся. Но мы не можем потерять свое!

— А то мне это неведомо! — удар кулаком по столу. Слава вздрогнула и оглянулась. Никого. Снова приникла к двери.

— Прости, князь, — неуверенно начал Гостомысл, — мне самому это не по нраву, но может начать делиться с этим поганцем, а? А то ведь и правду расскажет про нас…

— Из ума вышел? — прорычал князь. — Хватит с него итого, что она за службу получает. А про нас молчать будет. Над ним еще сговор с переяславцами висит. Два лета рта не откроет. Когда он возвращается?

— Гонец говорит, что к вечеру.

— Сразу его ко мне! — прорычал князь. Раздался скрип ножек табурета о деревянный пол и Слава, подхватив корзину отбежала в сторону. Впихнув ее на какой-то сундук, сама нырнула между ними и сжавшись в клубочек постаралась вжаться как можно глубже. Подтянув под себя подол одежды, чтобы ее случайно не обнаружили. Тяжелые шаги глухо прозвучали мимо, отразившись испуганным стуком сердца в ее груди. Значит других князей большую дань требовал? Да он ничуть не лучше степняков. Со своих же брал…И Искро об этом знал? Теперь ей становилось понятно, почему он не хотел об этом говорить. Но как так можно? Слава задохнулась от возмущения и уже было хотела выбраться из своего укрытия, но вновь раздавшиеся шаги, заставили ее нырнуть обратно. И что за сговор с переяславцами? Кажется, Искро говорил, что к ним в плен сдался, после боя со степняками. Нет, с ним надо поговорить откровенно. Хватит этих недомолвок. Девушка, осторожно выглянула из-за сундука. Божена! Она то, что тут делает? Ведь князя тут нет, значит и она не может здесь находиться. Слава наблюдала, как женщина, крадучись, скользнула в одну из комнат. Явно не опочивальня князя. Но что той понадобилось у одной из законных жен князя? Слава огляделась и ерой тенью метнулась к двери, за которой скрылась Божена. Заглянув в щелочку, она заметила, как та, что-то высыпала в изящный, украшенный камнями заморский стакан.

— Ну вот, — донесся до нее тихий шепот, — тебе гадюке плохо станет, а подумают все на эту гордячку. — Божена взяла стакан в руки подняла его, рассматривая на свет, — посмотрим, как твой степняк выручит, когда тебя в попытке отравления жены князя обвинят!

Слава чуть не вскрикнула, вовремя зажав рот рукой. Видимо почувствовав чье-то присутствие Божена быстро опустила стакан на стол и оглянулась. Слава отпрыгнула от двери и вновь нырнула в свое убежище, в последний момент успев подтянуть подол и наклониться, так, чтобы ее не заметили. А Искро был прав, сказав когда-то, что, подслушивая можно много интересного узнать. Только как ей с этим теперь быть?

Дождавшись, когда Божена уйдет, Слава задумчиво посмотрела на дверь в опочивальню одной из княжеских жен. Она плохо их помнила. Для нее они слились в сплошную вереницу женщин, постоянно окружающих князя. Жены, полюбовницы…Боярские жены. Их было слишком много. Но Слава понимала одно, что кем бы ни была эта женщина она не заслуживала мучений. Знать бы еще что Божена подсыпала в стакан. Взгляд девушки скользнул вдоль коридора. Прислушалась, но кроме приглушенных голосов с первого этажа ничего не доносилось. Она осторожно выбралась из укрытия и на цыпочках направилась к двери, ведущую в комнату, откуда вышла Божена, машинально прихватив с собой корзину, будь она неладна. Слава и сама не понимала зачем таскает ее за собой. Просто носила ее с собой. Осторожно заглянула в опочивальню, убедившись, что там никого нет и бросила вороватый взгляд через плечо.

— О матушка Макошь, помоги, — прошептала девушка, отворяя дверь и делая шаг внутрь. Опустив корзину на пол, она еще раз осмотрелась и бросилась к столу, на котором стоял чудной стакан. Не особо раздумывая, схватила его и подбежав к окну, распахнула резные ставни и вылила его содержимое на улицу. Поставив го на подоконник обессилено, прислонилась к стене, прикрыв глаза. Получилось. Теперь никто не пострадает. Можно и возвращаться.

— А ты кто такая и что тут делаешь? — раздался за спиной голос и вздрогнув Слава медленно повернулась, чувствуя, как сердце буквально готово выпрыгнуть из груди.

У порога, положив руку с сияющими на них перстнями стояла княгиня, недовольно взирая на испуганную девушку у окна.

— Я…Я… — взгляд Славы зацепился за корзину. О боги, благодарю вас, что надоумили меня таскать ее с собой, мысленно она вознесла молитву и склонилась перед княгиней в почтенном поклоне, — Я Всеслава. Вот одежду чистую принесла.

Она видела, как княгиня недоверчиво посмотрела на корзину и вновь обратила на нее свой недовольный взгляд.

— А у окна что делаешь? — подозрительно спросила она.

Слава бросила взгляд в окно.

— На город любуюсь, — нашлась она.

Княгиня отошла от двери, подойдя к столу.

— Ты не на город любоваться должна, а работать. Хотя подожди. Всеслава, говоришь? — девушка кивнула. — Ты жена этого степняка, которого мой муж во главе дружины держит. А здесь что высматриваешь? — она обернулась к окну.

— Ничего, — опустив глаза в пол ответила Слава. Вот попала! Ее взгляд вновь скользнул к окну. — Муж должен приехать. Долго его не было. Вот думала хоть издали увижу. Не гневайтесь, княгиня. Скучаю я по нему.

— Нашла по ком скучать, — скривилась княгиня, — ладно бы наш молодец был. А то иноземец…что в нем хорошего?

Слава подняла на нее глаза, в которых засветились яркие огни.

— Вы вот украшения заморские носите, княгиня, — проговорила она легким взмахом указывая на нее, — да в шелка иноземные одеты. Чем вам наши усярязи да сарафаны не милы?

Княгиня окинула ее внимательным взглядом. Простой сарафан с довольно изящной обережной вышивкой, схваченная у ворота нижняя рубаха с замысловатыми пуговками ручной работы. Украшенный кружевом да бисером повойник. Тонкой работы усерязи с разноцветными камнями на лентах по обеим сторонам головы.

— Повойник да усерязи муж небось дарил? — поинтересовалась она и Слава кивнула. Княгиня усмехнулась и подошла к девушке. — А ты далеко не глупа. Вон и степняка умудрилась уговорить купить тебе нашенские украшения, да повойник надеть. И мыслишь мудро. Я близко не знакома с ним, только издали видела. Но говорят он достаточно умен и хитер. Только не думай, девочка, что сможешь его изменить. Подобные ему люди не меняются. Он из тех, кто лишен сердца. И человеческие чувства ему не ведомы.