Он говорил спокойно, без лишних слов. Маршруты, время, дистанции, запас топлива, скорости. Всё это звучало как список покупок, если бы в списке покупок значились РПГ и разрывные пули.
— Пираты, хуситы, кто угодно с калашом и моторкой, — продолжил он. — По последней информации, с той стороны пролива опять оживились. Пара дней назад пытались зайти на танкер без охраны. Не особо успешно, но шум подняли.
— Вот это неожиданность, — тихо бросил Джейк. — Пираты, которые занимаются пиратством.
Маркус проигнорировал.
— Наша задача простая, — сказал он. — Не дать ни одному из этих романтиков залезть на борт клиентов. Держим дистанцию, работаем по признакам угрозы. Это для нас ничего нового.
Он сделал паузу и перевёл взгляд на Ричарда.
— А вот теперь, — сказал командир, — у нас будут две минуты корпоративной мудрости.
Ричард не обиделся. Привык. Поднялся, поправил очки, вывел на экран другой слайд. Там были какие-то таблицы, стрелочки, диаграммы. Шрам даже не пытался вникать в детали. Главное начиналось со слов.
— В связи с последними событиями, — начал координатор ровным голосом, — компания обновила внутренние протоколы применения силы.
— Перевод: кто-то наверху обосрался, — шепнул Трэвис. — Теперь будут рассказывать, как надо правильно умирать.
— До этого момента, — продолжил Ричард, не обращая внимания, — у вас был определённый диапазон свободы при оценке угрозы. В условиях высокой интенсивности и коротких временных окон это было разумно. Сейчас, с учётом февральского инцидента и той медиаволны, что пошла после последнего рейда, руководством принято решение…
Он аккуратно подбирал слова, как будто боялся уронить одно из них на пол.
— … снизить уровень допустимой инициативы на поле.
— Они хотят, чтобы мы стреляли позже? — спросил Пьер. — Или вообще не стреляли?
Ричард посмотрел на него поверх планшета.
— Они хотят, чтобы каждое применение оружия было обосновано, — сказал он. — Задокументировано. Чтобы в случае разбора мы могли показать, что вы действовали в рамках протоколов.
Он переключил слайд. Появилась схемка с тремя кружками: «идентификация угрозы», «предупреждение», «нейтрализация».
— Новые правила, — продолжил он, — подразумевают градацию. Первое: визуальное подтверждение вооружения, агрессивного манёвра или попытки сближения на опасную дистанцию. Второе: голосовое предупреждение по открытым каналам и звуковой сигнал. Третье: предупредительный огонь. И только после этого — поражение цели.
— А если они уже стреляют? — спросил Рено. — Мы что, сначала будем им по рации объяснять, как это некрасиво?
— Если есть явный огонь по вам, — охотно ответил Ричард, — вы действуете немедленно. Это остаётся. Но в подавляющем большинстве случаев до этого можно и нужно использовать более мягкие меры реагирования.
— В подавляющем большинстве случаев, — тихо повторил Михаэль. — Где-то я это уже слышал.
Пьер чувствовал, как внутри поднимается знакомая тяжёлая злость. Не от самих правил — правила он терпеть умел, это часть ремесла. Злило другое: тон. Как говорят, когда речь идёт не о бою, а о юридической страховке.
— Я правильно понимаю, — сказал он, — что если мы откроем огонь до того, как они хотя бы помашут нам РПГ над головой, в отчёте это будет выглядеть как… «импульсивное решение исполнителя»?
Ричард задержал на нём взгляд чуть дольше.
— Если вы откроете огонь без достаточных объективных признаков угрозы, — сказал он аккуратно, — это будет сложнее защитить в рамках официального расследования. И вам, и компании.
— То есть компании, — уточнил Шрам.
— И вам тоже, — вежливо поправил его координатор. — Я напоминаю: юридически вы несёте персональную ответственность за применение оружия. Компания обеспечивает вам защиту и поддержку, но она не может закрывать глаза на…
— На страховые риски, — закончил за него Джейк. — Давай честно.
Ричард вздохнул.
— Это часть уравнения, да, — признал он. — После каждого инцидента тарифы меняются, клиенты нервничают, регуляторы задают вопросы. Если вы будете соблюдать протоколы, у нас будет гораздо больше аргументов в вашу пользу.
— А если нет, — тихо спросил Дэнни, — нас бросят под автобус?
Ричард на секунду замолчал. Пьер увидел, как в его голове мелькнула мысль «сказать, что нет». Потом координатор всё-таки выбрал другой ответ.
— Мы будем делать всё возможное, чтобы защитить людей, — сказал он. — Но вы сами понимаете, что система начинает с тех, кого легче всего обозначить как источник ошибки.
Он перевёл взгляд на Маркуса.
— Поэтому командиру придётся быть особенно внимательным в плане контроля за действиями подчинённых.
Маркус молча сжал пальцы на краю стола.
— Я не собираюсь оставлять своих без огня только ради красивой бумажки, — сказал он. — Если на кону жизнь конвоя и моих людей, я буду действовать так, как считаю нужным.
— Я и не прошу вас жертвовать людьми, — быстро отозвался Ричард. — Я прошу вас учитывать последствия. Любой выстрел сейчас — это не только тело на палубе, это ещё и строчка в отчёте, в СМИ, в страховой аналитике. Мир так работает.
— Мир работает так, — сказал Шрам, — что если ты слишком долго ждёшь, тебя сносят к херам. И потом кто-то наверху показывает на графике, что «уровень риска оказался неожиданно высоким».
— Пьер, — вмешался Маркус, смотря на него, — мы поняли.
Он снова повернулся к Ричарду.
— Конкретно для этого выхода. Что от нас требуется, кроме «соблюдать протоколы»?
— Вас поставят в приоритетную связку с центральным штабом, — ответил координатор. — Любое подозрительное движение, любая потенциальная угроза — вы докладываете. Мы анализируем, даём рекомендации. Это поможет распределить ответственность.
— То есть сначала спрашивать, потом стрелять, — подытожил Михаэль.
— В идеале — да, — кивнул Ричард. — Мы живём не в вакууме. После последнего обострения в регионе любые инциденты увеличивают нагрузку на всех. Клиенты требуют прозрачности, регуляторы требуют отчётности…
— А пираты требуют деньги, — вставил Трэвис. — И иногда головы.
— Это и есть причина, по которой вы все здесь, — спокойно сказал координатор. — Чтобы минимизировать количество голов, которые уйдут в море.
— Зато максимизировать премии, — пробормотал Джейк, но уже в полголоса.
Маркус постучал пальцами по столу, привлекая внимание.
— Ладно, — сказал он. — С протоколами разберёмся. По делу что ещё?
Ричард перевёл на экран другой слайд: фотографии судов, их названия, краткие характеристики экипажей. Пара схем палуб. Ничего необычного. Обычная рутина: сколько людей, откуда, какие флаги, кто капитан.
Пока координатор говорил, Пьер слушал вполуха. Маршруты и силуэты судов он запоминал автоматически. Остальное категоризировал так, как привык: «лишнее, лишнее, возможно важно, хрень для отчёта».
Он думал о другом. О том, как легко переставляют акценты. Ещё месяц назад им говорили: «главное — защитить груз». Сейчас добавилось: «главное — защитить и груз, и премии, и протоколы». Людей в этом списке как-то давно уже не было. Люди были в разделе «расходы».
— И последнее, — сказал Ричард, убирая слайд. — У нас на борту будет независимый наблюдатель от клиента.
Он бросил короткий взгляд на Маркуса.
— Человек будет вести свою запись происходящего. Его задача — контроль соответствия действий охраны условиям контракта.
— То есть ещё один, кто будет смотреть, как мы работаем, и ни разу не стрелять, — сказал Рено.
— Его будут звать как? — спросил Маркус.
— Стивен Хортон, — ответил Ричард. — Англичанин. Опыт работы в морской охране, но сейчас он в другом статусе.
— В статусе того, кто потом напишет на нас бумажку, — тихо сказал Джейк.
— Он не враг вам, — возразил координатор. — Он смотрит на ситуацию со стороны.
— Враг — это тот, кто держит в руках оружие и идёт к нам по воде, — сказал Шрам. — Все остальные — просто люди, которые потом будут объяснять, почему мы всё сделали неправильно.
