Паркер

Звонок раздается, когда я направляюсь в Xengu в пять часов. Я нажимаю кнопку ответа на руле и говорю: — Привет.

Не тратя время на предисловия, Коннор резко говорит: — Мне нужно, чтобы ты приехал на базу и кое-что посмотрел. Как можно скорее.

Я веду Porsche сквозь плотное послеполуденное движение, но больше не обращаю внимания на дорогу.

— Зачем? Что случилось?

Он делает паузу. Затем: — Тебе нужно кое-что увидеть. А Паркер?

— Да?

— Выключи телефон, как только повесишь трубку. Не забудь.

Коннор отключает звонок.

Я резко поворачиваю направо, подрезая такси и зарабатывая громкое ругательство от парня, сходящего с тротуара, которого я чуть не сбил, но все, что меня волнует, – это добраться до Коннора и посмотреть, что он выяснил.

Судя по всему, это что-то не очень хорошее.

***

База Коннора расположена на переоборудованном складе в Митпэкинге³⁸, в квартале от реки Гудзон. Нет никаких вывесок, рекламирующих название его компании, и оно не указано ни в интернете, ни где-либо еще. Metrix не связан ни с какими сетями, во всех смыслах этого слова. Все его клиенты приходят по рекомендации и принимаются только после подписания бессрочных контрактов, проведения тщательной проверки биографических данных и передачи значительных сумм денег.

Нет ничего, что Metrix не смогла бы обеспечить, но это будет стоить вам дорого.

Я подъезжаю к массивным стальным воротам, опускаю стекло, смотрю на маленький черный глазок, установленный высоко на кирпичной стене с колючей проволокой по бокам от ворот, и жду. Я знаю, что за этим глазком находится сканер, который считывает мой номерной знак и контуры моего лица, за сканером – компьютер, который анализирует результаты, а за компьютером – человек, который может убить меня одним ударом в горло, если будет не в настроении.

Мне неприятно думать, что произойдет, если я провалю сканирование, потому что я подозреваю, что две панели, встроенные в кирпичную стену по обе стороны подъездной дорожки, распахнутся, обнажив пару компьютерных пулеметов.

Через несколько секунд ворота медленно открываются, и я проезжаю.

Сам склад представляет собой типичное трехэтажное кирпичное здание в стиле индастриал, построенное на рубеже прошлого века. Пока вы не подойдете к входной двери, вы не заметите, что все окна затемнены и, кажется, есть только один вход. Как только я подхожу к двери – кованой стали, десяти футов в высоту и вполовину меньше в ширину, – она бесшумно открывается.

Там стоит Коннор, скрестив руки на широкой груди и расставив ноги. Он с головы до ног одет в черное, на поясе у него полуавтоматический пистолет Glock, а выражение лица могло бы вызвать гордость у серийного убийцы.

Я осторожно спрашиваю: — Почему у тебя такой вид, словно ты собираешься вторгнуться в маленькую страну?

В ответ он дергает головой и поворачивается, ожидая, что я последую за ним.

Если снаружи Metrix выглядит средне и непритязательно, то внутри все совсем не так. Это все равно что войти в банковское хранилище… если бы банк находился на космическом корабле, пилотируемом инопланетянами, склонными к анальному сексу, с гениальным IQ и зудящими пальцами на спусковых крючках.

Потолки высокие, освещение приглушенное, а температура достаточно прохладная, чтобы заставить меня дрожать даже сквозь пальто. Полированный бетонный пол слегка поблёскивает. Вдоль северной стены рядами стоят черные компьютерные стойки, которые мигают и тихо гудят. На видео-и телеэкраны, которые светятся в десятках кабинок у восточной стены, смотрят мужчины с напряженными челюстями, которые сидят за клавиатурами в наушниках. Закрытые витрины с оружием, расположенные вдоль южной стены с военной точностью, выглядят пугающе. Они тоже новые: в прошлый раз, когда я заходил в Metrix, их не было.

— У тебя новое оборудование? — спрашиваю я Коннора, пока мы идем к его кабинету.

Он отвечает через плечо: — Недавно занялся экстракциями³⁹. На этом неплохо зарабатывают.

Экстракции? Я решаю не спрашивать.

Затем мы в кабинете Коннора. Первое, что он делает, когда дверь закрывается, – поворачивается ко мне и протягивает руку.

— Телефон.

Я пристально смотрю на него.

— Ладно, теперь ты начинаешь меня пугать.

Он настаивает:

— Дай мне свой чертов телефон, брат.

Зная, что сопротивление бесполезно, я достаю телефон из кармана пальто и отдаю его. Коннор осматривает его, а затем удовлетворенно кивает.

— Ты выключил его. Хорошо.

— Почему это хорошо?

Он смотрит на меня.

— GPS отключается, когда телефон выключен. Тебя невозможно отследить.

От этого мне не становится лучше.

— Сейчас самое время рассказать мне, что, черт возьми, происходит.

— Что происходит, — говорит он, подходя к своему столу, плите из черного гранита шириной не менее шести футов, — это вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов, друг мой.

Коннор поворачивает монитор компьютера так, чтобы он был обращен ко мне. Экран темный, если не считать странного анимированного персонажа, который весело машет рукой, медленно покачиваясь сверху вниз, из стороны в сторону. Он усатый, белый, мультяшный и отдаленно напоминает кошку.

Мысленный пузырь над головой кота гласит: — Хорошая попытка, идиот!

— Интересная заставка. Что это?

Он саркастически говорит: — Ах, это? Да, это всего лишь эмблема одного из самых известных хакеров в мире.

Я хмурюсь. Хакера?

— Так что же она делает на твоем компьютере?

— Чертовски раздражает меня, вот что она делает!

Я приподнимаю брови, поднимая на него взгляд. Если и есть что-то, чем известен Коннор Хьюз, так это его стальные нервы. Если его что-то раздражает, то это, должно быть, что-то плохое.

Действительно плохое.

— Я вижу это, — сухо говорю я. — Ты собираешься объяснить мне, почему?

Коннор скрещивает руки на груди и сверлит взглядом компьютер, словно хочет выхватить пару шестизарядных револьверов и начать палить.

— Этот засранец, — огрызается он, тыча пальцем в экран, — уже много лет как заноза у меня в заднице. Он высокомерный, подрывной элемент, чертовски умный и, что хуже всего, неуловимый. Его прозвали Полароидом из-за его якобы фотографической памяти. — Он бормочет: — Придурок.

У меня по этому поводу возникают ужасные предчувствия.

— И Виктория Прайс как-то связана с этим Полароидом?

Коннор хмыкает.

— Не то, чтобы я мог легко это доказать. Этот сукин сын разработал программное обеспечение для математической обфускации, которое не только скрывает его личность, но и стирает все следы исходного кода и местоположения после доставки полезной нагрузки, как те сообщения о самоуничтожении в фильмах «Миссия невыполнима». Единственное, что он оставляет после себя, – это…, — Коннор с отвращением указывает подбородком на мультяшную кошку на экране, — потому что он хочет, чтобы ты знал, что это он только что нагнул тебя и трахнул.

— Я не понимаю – если его кодовое имя Полароид, почему белая кошка, а не фотоаппарат?

Коннор рявкает: — Потому что он мудак, вот почему!

И тут до меня доходит.

Белый: единственный цвет, который я когда-либо видел, чтобы Виктория носила, – белый. Ее одежда, обувь, сумочки… всё белое. Даже вся мебель в ее квартире белая. Это ее фирменный цвет.

Кошка: я помню, что я рассказал Мари-Терезе о Виктории: «Она только шипит, но не кусается. Как кошечка».

На что Мари-Тереза ответила: «У кошечек длинные когти и острые зубы, и они убивают миллиарды мелких млекопитающих в год. По сути, они милые серийные убийцы».

Фотографическая память: Виктория известна зажигательными, умными речами, произносимыми на ее семинарах с аншлагом… и все это без помощи телесуфлера. Каждое слово звучит у нее в голове.

Я медленно опускаюсь в кресло перед столом Коннора. Он смотрит на меня, вопросительный взгляд на его лице, без сомнения, вызван выражением крайнего шока на моем собственном лице. Он подсказывает: — Что?