Я прижимаю ладони к его груди и чувствую, как бьется его сердце под рубашкой. Мое сердце бьется в такт ему, почти болезненно ударяясь о грудную клетку.

— И зачем, могу я спросить, мне это делать?

Паркер отводит носом мои волосы в сторону. Легко, зубами, дергает меня за мочку уха. Непроизвольная дрожь пробегает по мне.

— Потому что ты этого хочешь.

Я смеюсь, слегка задыхаясь.

— Нет, не хочу. Я злюсь, помнишь?

Он смотрит на меня сверху вниз. На его шее пульсирует вена.

— Тогда потому, что я этого хочу. Потому что в прошлую пятницу я не дал тебе возможности сказать «нет». Потому что я не хочу отпугнуть тебя, пока у меня еще есть шанс.

Его рот оказывается в нескольких дюймах от моего. Жар его тела согревает меня сквозь платье. Я чувствую себя наэлектризованной. Меня бьет током.

— Шанс сделать что?

То, что Паркер говорит дальше, заставляет мое сердце совсем перестать биться, но он даже не моргает.

— Заставить тебя влюбиться в меня.

Я не могу отвести взгляд. И не хочу. Это первобытное, неоспоримое желание стать свидетелем кровавой бойни, почти как проезжать мимо автокатастрофы со смертельным исходом, вытягивая шею, чтобы увидеть тела и кровь.

— Паркер…

— Попроси меня.

— Мы договорились только об одном свидании, помнишь?

— Виктория. Попроси меня.

Вместо этого я задаю вопрос, на который уже знаю ответ.

— Ты всегда такой упрямый?

Он игнорирует это. И глядя глубоко в мои глаза, приказывает: — Попроси меня поцеловать тебя, Виктория.

Я издаю звук раздражения.

Паркер так непринужденно наклоняется к моему лицу, что его губы касаются моих, когда он говорит.

— Тебе нравится мой вкус, помнишь? Теперь попроси меня. А потом, после того как я поцелую тебя, я хочу посмотреть, не хочешь ли ты попросить меня о чем-нибудь еще.

О, мрачное обещание в этом тоне. От него мурашки по спине, неприкрытая сексуальность. Мои соски твердеют. Мое дыхание учащается.

Я ненавижу тебя. Ненавижу. Ненавижу.

Я облизываю губы, делаю глубокий вдох и шепчу: — Паркер, пожалуйста, по…

Он прижимается своими губами к моим.

ОДИННАДЦАТЬ

Виктория

Сегодня первый день в старшей школе. Я на взводе; это новая школа для меня. Она гораздо больше и дальше от дома, чем средняя школа, которую я покинула весной, так что я больше не могу ездить на Лютике. Мне приходится ехать на автобусе, в котором удушающе жарко и пахнет блевотиной.

Я безнадежно теряюсь, как только выхожу из автобуса. Кампус кажется бесконечным. У меня в рюкзаке карта и список занятий, а также книги и ланч в коричневом бумажном пакете. Дрожа от беспокойства, я опускаюсь на колени на траву во дворе и открываю рюкзак. Я опаздываю. Поэтому вытаскиваю карту так быстро, что разрываю ее пополам. Мимо проходят две старшеклассницы, смотрят на мой пакет с обедом, очки и подержанную одежду и хихикают. Они идут дальше. Трясущимися руками я складываю половинки карты вместе, пытаясь определить местонахождение здания Б.

— Тебе нужна помощь в поиске твоего класса?

Пораженная, я поднимаю взгляд. Надо мной стоит парень. Он красивый. А еще он улыбается, и эта улыбка ослепительнее, чем утреннее солнце, окружающее его золотистую голову. У меня мелькает мысль, что он, возможно, ангел. Я так удивлена, что не могу говорить.

— Давай я тебе помогу. — Мальчик опускается на колени рядом со мной на росистую траву. Я надеюсь, что у него не останется пятен на идеально отглаженных, дорогих на вид брюках.

— Куда ты должна идти?

— Б, корпус Б, — заикаясь, бормочу я, покраснев и обливаясь потом. Я поправляю очки на носу.

Мальчик смотрит на меня. Даже его глаза улыбаются.

— Я тоже туда иду! Давай, я тебя провожу. — Он встает. Когда я просто тупо смотрю на него, мальчик смеется и протягивает руку. — Давай, мы опоздаем!

Я кладу свою руку в его. Он нежно поднимает меня на ноги и говорит: — Я Паркер. Как тебя зовут?

— Изабель, — шепчу я, глядя на свои туфли.

— Красивое имя для красивой девушки, — говорит он.

Когда я резко смотрю на него, уже обиженная, я потрясена, осознав, что он не дразнит меня, а просто пытается быть добрым к неуклюжей девочке-мышке в платье из комиссионного магазина. Он говорит серьезно. Этот парень по имени Паркер только что назвал меня красивой. По-настоящему.

Никто и никогда в жизни не называл меня хорошенькой.

***

Задыхаясь, я прерываю поцелуй и резко поворачиваю голову, мое зрение затуманивается воспоминаниями. Я пытаюсь оттолкнуть Паркера, но он держит меня крепче, его мускулистые руки словно тиски.

— Полегче, — говорит он. — Просто постой так минутку. Пока не убегай.

Его тон похож на тот, которым мой отец успокаивал лошадей во время грозы. Он всегда уходил в сарай, чтобы побыть с ними в плохую погоду, погладить их гладкие шеи и шептать ободрения нежным голосом, напевая снова и снова: «Tranquilo, mi amor. Estoy aqui»²².

Мы с братом оставались одни в своих кроватях в темноте.

Я держу глаза зажмуренными, потому что не доверяю себе, когда смотрю на Паркера. Я не доверяю тому, что он может увидеть в моих глазах.

Он запечатлевает на моей щеке нежнейший из поцелуев.

— Итак, я подумал, что сначала мы перекусим где-нибудь в тихом месте, а потом посмотрим, куда нас заведет вечер. Может быть, послушаем музыку – я знаю отличный джаз-клуб – или прогуляемся по парку. — Он делает паузу. — Хотя туфли, которые на тебе, не кажутся подходящими для прогулок, так что, может быть, мы пропустим это. Как ты думаешь? Звучит неплохо?

Паркер ведет себя легко, небрежно, давая мне понять, что больше ничего не собирается говорить о моем почти срыве. О том, как я просто растворилась в этом поцелуе, как утонула в нем и вынырнула, дрожа и задыхаясь.

Я киваю.

— Отлично. Кроме того, на волне полной откровенности я, наверное, должен сказать тебе, что это твое платье, которое на самом деле больше похоже на визуальную виагру, чем на платье, вызовет бурный поток слюны у всех тех бедняг, мимо которых ты будешь проходить сегодня вечером, так что мне придется держаться к тебе как можно ближе, чтобы быть готовым протянуть тебе руку помощи, когда ты поскользнешься на этой слюне. Что неизбежно, учитывая ее количество. Итак.

Я смеюсь немного неуверенно.

— Значит, нужно быть готовой к тому, что ты прилипнешь ко мне?

Он серьезно кивает, хотя в его глазах мелькают искорки смеха.

— Да.

— Принято к сведению.

Я делаю глубокий вдох, затем медленно выдыхаю. Паркер убирает свои руки с моих плеч и делает шаг назад, настороженно глядя на меня, как будто я могу передумать и броситься прочь, как олень, спасающийся от парня в неоновом жилете, держащего заряженную винтовку. Но сейчас мне лучше. Я более твердо стою на ногах.

Мне приходит в голову, что нужно найти способ справляться с поцелуями этого мужчины, если я собираюсь заставить его влюбиться в меня, чтобы я могла бросить его, а затем разрушить его жизнь. Вероятно, будет много поцелуев. Возможно, мне даже придется с ним переспать.

Осознание обрушивается на меня с такой силой, что я перестаю дышать.

Наверное, мне придется с ним переспать!

Как это пришло тебе в голову только сейчас? Взрыв смеха в моей голове – смех Дарси.

— У тебя самые интересные внутренние монологи, — говорит Паркер, наблюдая за моим лицом. — Когда-нибудь я хотел бы поучаствовать в одном из них.

Я выпаливаю: — Я просто думала о том, чтобы переспать с тобой.

Он смотрит на меня. Я никогда не видела такого голодного взгляда. Он мягко говорит: — Продолжай.

— Я… не могу поверить, что только что сказала это вслух.

Паркер даже не моргнул. Его зрачки расширены. Интересно, у меня тоже?

— Серьезно, давай просто притворимся, что я этого не говорила, хорошо? Перемотай. Сотри. Нажми на кнопку воспроизведения еще раз.