— В Силвер-Крике живёт больше двенадцати человек.

Он приоткрывает один глаз.

— Ладно. Но все они уже женаты.

Я смеюсь.

— Все до одного, да?

— Леннокс всё уговаривает меня переехать в Эшвилл. Говорит, там с романтикой дела обстоят куда веселее. Но… не знаю. Что-то не тянет в последнее время.

— Не тянет вообще встречаться?

— Это глупо, правда ведь? — Он закидывает руки за голову, и я снова с удовольствием отмечаю форму его бицепсов. — Я же понимаю, чего хочу, и знаю, что единственный способ это найти — это свидания. Но от всей этой суеты я устаю.

— Если бы только женщина могла свалиться тебе на колени прямо с неба.

Он улыбается.

— Было бы идеально. Ты ведь объездила весь мир. Наверняка у тебя связи где надо. Думаешь, сможешь меня устроить? Найти такую, которая согласится на жизнь в Силвер-Крике?

Не знаю, посылает ли он мне сейчас какое-то послание нарочно, но я его слышу очень чётко. Его жизнь — здесь. И как бы ни вспыхивали искры между нами каждый раз, когда я рядом, если я сама не захочу, чтобы моя жизнь была здесь же, у нас с Броуди нет будущего. Только дружба.

При этой мысли во мне что-то сжимается, и становится грустно. Но это же безумие. Настоящее безумие. Я даже представить себе не могу, какой бы была моя жизнь в Силвер-Крике.

Я вздыхаю, маленькая часть меня желает, чтобы у меня была такая же мечта. Я точно знаю, что хочу любви, но я никогда не представляла себе, что остепенюсь. Дом, двое детей, белый заборчик, собака. У Броуди это всё было в детстве. Конечно, он верит, что сможет это обрести снова.

А я?

Мои родители развелись, когда я ещё в детский сад не пошла. Мама злилась на меня каждый день моей жизни и злилась на папу за то, что он забирал меня каждое лето и на все праздники. Семья для меня никогда не была чем-то безопасным.

— А ты? — спрашивает Броуди. — Ты счастлива?

Кажется, нет в целом мире человека, который мог бы задать мне этот вопрос, не вызвав у меня страха осуждения. Но Броуди всегда хотел от меня только правды. И всегда принимал её с той же спокойной уверенностью, с какой делал всё в своей жизни.

— Нет, — наконец говорю я. — Думаю, что нет.

Он хмурится, но я качаю головой и касаюсь его руки.

— Это звучит хуже, чем есть на самом деле. Я бывала счастлива. Но я устала, понимаешь? Всё время ощущаю, что где-то там есть что-то, чего мне не хватает, чего я ещё не нашла… и… не знаю. Я объездила весь мир, Броуди. Что мне ещё осталось искать?

Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками.

— Может, именно поэтому я и решилась вернуться в Силвер-Крик. Как там говорят, если ты потерялась в лесу — лучше сидеть на месте, тогда тебя легче найти?

Он кивает.

— Это правда.

— Может, если я хоть раз посижу на месте, то то, что я ищу, само меня найдёт.

— Может, ты ищешь дом, Кейт. Семью.

Я кладу подбородок на колени. Хочется, чтобы его слова были правдой, но я лишь пожимаю плечами.

— Это всегда была твоя мечта, Броуди, не моя.

Что-то в его взгляде тускнеет, но тёплое выражение не исчезает.

— Эй, — говорит он, похлопывая меня по колену. — Хочешь со мной съездить за моей собакой?

Перемена темы резкая, но я рада ей.

— У тебя есть собака?

— Басет по имени Чарли. Он остался в Стоунбруке, пока меня не было.

— Я его видела! Он спал на веранде, когда я приезжала.

Броуди приподнимается.

— Он, наверное, даже ухом не повёл, когда ты прошла мимо?

— Он лежал на солнце. Кристин подумала, что он умер.

Броуди смеётся.

— Вполне в его духе. — Он встаёт и протягивает мне руку. — Пошли. У меня сзади стоит Гатор. Можем проехать по лесной тропе, как в старые времена.

Я вкладываю руку в его ладонь, слишком чётко ощущая её тепло и силу, и позволяю ему помочь мне подняться. Он держит мою руку чуть дольше, чем я ожидала, и даже слегка сжимает её, прежде чем отпустить.

Он что, нарочно пытается меня сломать? Потому что у него это точно получается.

— Мои туфли всё ещё у тебя во дворе, — говорю я. — Или ты, может, прихватил их, когда шёл домой?

Он улыбается.

— А, нет. Я был совсем не в том состоянии, чтобы что-то подбирать.

Мы расходимся на минуту — я за обувью и велосипедом, который оставляю на его веранде. А когда выхожу к заднему двору, он уже завёл Gator. Я сажусь рядом, сразу замечая, насколько всё это знакомо. Тёплая от солнца виниловая обивка под коленями. Солнце, пробивающееся сквозь верхушки деревьев, заливающее всё мягким вечерним светом. Жужжание цикад, несущихся по лесу, как волна.

Может, мне и не нужен свой дом, чтобы почувствовать себя дома. Может, всё, что мне нужно — это Броуди.

Броуди

Я совсем не хочу обсуждать, насколько правильно ощущается присутствие Кейт рядом со мной в Gator, как её плечо прижимается к моему.

Я вполсилы пытаюсь убедить себя, что это просто потому, что мы сто раз делали это в детстве, но мой здравый смысл — тот самый, что, клянусь, был у меня наготове, пока Кейт не появилась у меня дома — полностью меня покинул. Всего два часа рядом с ней, и я уже начинаю прикидывать, как бы уговорить её остаться.

И уж точно я не хочу говорить о том, насколько голым я был в течение части этих двух часов. Даже думать об этом не хочется, хотя, если честно, услышать, как Кейт говорит, что ей понравился «вид», может и стоило неловкости.

Я никогда ещё не был так благодарен за часы, проведённые в спортзале. И под спортзалом я имею в виду свой гараж. В Силвер-Крике нет настоящего спортзала, так что я потихоньку обустроил свой. Перри, а теперь и Леннокс тренируются со мной и тоже вносят вклад — добавили штанги, вторую скамью. Конечно, это не то, что можно найти в большом городе, но всё лучше, чем ничего.

Когда мы подъезжаем к фермерскому дому в Стоунбруке, Чарли, как я и ожидал, развалился на веранде. Он поднимает голову и приветственно тявкает как раз в тот момент, когда из дома выходит Оливия. С ней — кто бы вы думали — Моника.

Моника улыбается, увидев меня, но потом её взгляд перемещается на Кейт, и выражение лица становится больше похоже на гримасу.

— Кто это? — спрашивает Кейт, когда я глушу двигатель.

— Это Моника.

— Та самая, с которой ты встречался? Ага. Похоже, я её помню. Думаешь, будет неловко?

Я внимательно смотрю на неё.

— Есть причины для неловкости?

Кейт усмехается.

— Ну, я же тебя видела…

— Ааа, стоп, — перебиваю я. — Не заканчивай это предложение. Мы больше никогда об этом не говорим.

Она сжимает губы.

— Поняла.

Чарли успевает добежать до меня ещё до того, как Оливия и Моника спускаются с крыльца. Я наклоняюсь и чешу ему уши.

— Привет, дружище. Скучал? Надеюсь, ты хорошо себя вёл.

— Да ты шутишь? — говорит Оливия, подходя ближе. — Он бы и хотел нашкодить, да не смог бы. Едва двигался.

— Поздравляю, Чарли, — говорю я, хорошенько его почесав. — Ты официально самый ленивый басет-хаунд в истории всех басет-хаундов.

Моника подходит к Gator и неуверенно улыбается.

— Привет, Мон, — говорю я спокойно.

— Привет. Я заезжала привезти пробники свадебных тортов из пекарни. Для мамы. Она была слишком занята, чтобы самой забрать.

Я киваю. Она мне, по сути, ничего и не должна объяснять. Она дружит с Оливией. Но после всего, что между нами было, понимаю, почему она хочет объясниться.

— Когда ты вернулась в город? — спрашивает она, бросая на Кейт вопросительный взгляд.

— Сегодня днём, — отвечает Кейт, опустившись на корточки и гладя Чарли. Моника явно наблюдает за ней.

— Ты помнишь Кейт, — говорю я медленно. — Она приехала в город на лето.

Моника улыбается.

— Как я могла забыть? — Поднимает руки в притворном восторге. — Снова вместе — динамичный дуэт. Ура.

Её «ура» звучит настолько неубедительно, что Оливия фыркает от смеха.

Надо отдать должное Монике — следующие слова звучат куда искреннее.