Он постучал по виску.

— Он решит в уме.

Немного, конечно, преувеличил. У всего есть пределы, и я не всегда мог справиться с задачками на ходу, но когда их придумывали дети — почти всегда получалось.

— Правда? — Кейт удивлённо приподняла брови.

Я пожал плечами, хоть сердце у меня уже колотилось, а по шее расползалась испарина.

— Ну да.

— Любая задачка?

Я кивнул.

— Двести сорок пять тысяч пятьсот пятьдесят разделить на двадцать пять.

— Легкотня, — пробормотал Флинт. — Он всегда справляется с задачками на пятёрки.

Теперь и Оливия следила за происходящим, её глаза бегали между мной и Кейт. Похоже, она тоже чувствовала, как много решается в этот момент.

Ответ пришёл ко мне в голову с той уверенностью, которую я не умел объяснить. Уже взрослым я научился видеть в этом закономерности, но тогда всё казалось волшебством.

— Девять тысяч восемьсот двадцать два, — сказал я.

Прошло восемнадцать лет, а я до сих пор помню, как у неё загорелись глаза, когда она проверила мой ответ на калькуляторе, который вытащила из рюкзака.

С этого момента наша дружба была предрешена.

Кейт решила, что мы станем лучшими друзьями — типично для Кейт, как я понимаю сейчас. И мы действительно ими стали.

А теперь? Даже не знаю, как это назвать. Мы не то чтобы поссорились. Но и не общаемся. Вернее, не общались — до сегодняшнего дня.

Кейт: Привет, Броуди. Давно не общались.

Мне даже не нужно смотреть в экран телефона — её сообщение всплывает перед мысленным взором, пока я хожу по комнате и докладываю последние вещи в рюкзак. Я заставляю себя сосредоточиться, в уме перебираю снаряжение, проверяю дважды, трижды — ничего ли не забыл. Список от Перри был исчерпывающим. Единственное, что я изменил, — это количество воды. Он недооценил минимум на пол-литра.

— Еду ты всю собрал? — спрашивает Перри, глядя на мой рюкзак. — Всё, что я сказал?

Я киваю. Нас ждёт три дня на тропе без возможности пополнить запасы, так что нести придётся всё необходимое.

— Всё собрал. И воды немного больше взял — тебе тоже пригодится. Сколько весит твой рюкзак?

— Броуди, — Перри сверлит меня взглядом. — Если ты ещё раз пересчитаешь, сколько воды мне понадобится, я расскажу отцу, кто ночью угнал Gator и поехал к Кейт. Он до сих пор не знает, откуда тогда сдуло все четыре колеса. Думаю, ему будет интересно.

Я замолкаю, хотя в голове цифры всё ещё бегут. Количество воды, которое нам нужно, зависит от массы факторов: темп ходьбы, температура воздуха, наш вес и вес рюкзаков, расстояние до ближайшего источника питьевой воды. Перри ещё должен быть благодарен, что я всё это могу высчитать в уме. Обезвоживание — серьёзная проблема для тех, кто идёт в дальний поход.

— Перестань, — говорит Перри.

— Что перестать? — спрашиваю я, закидывая рюкзак на плечо.

— Считать, — бурчит он, хватая свой рюкзак и направляясь к выходу. — Глаза у тебя начали бегать. Обещаю, воды в пути будет достаточно.

Я знаю, что мы справимся. Люди проходят тропу Аппалачи каждый год и как-то обходятся без этих безумных расчётов, которые не дают покоя моему мозгу. Прикидки, примерные оценки — чаще всего этого достаточно. Особенно если учесть, сколько непредсказуемых факторов на таких маршрутах невозможно просчитать.

Но это не значит, что я перестану считать.

Иногда я забываю, что для остальных постоянные расчёты — не норма. Что обычные водители не высчитывают время прибытия с учётом малейших колебаний скорости. Что люди на прогулке не прикидывают количество шагов до условного ориентира. Но именно так работает мой мозг. Именно поэтому я выбрал преподавать химию, а не математику. В химии тоже полно цифр, но научная часть позволяет отдохнуть от бесконечных вычислений.

Тайлер подъезжает через несколько минут, и мы загружаем снаряжение. Я глубоко вздыхаю и сажусь на заднее сиденье его внедорожника, уступая переднее Перри.

Мне нужен этот поход. Чтобы выдохнуть. Чтобы побыть в горах. Чтобы хоть ненадолго исчезнуть.

Я устраиваюсь на заднем сиденье и постукиваю телефоном по ладони. Связь на тропе не исчезнет полностью, у меня в рюкзаке есть солнечная зарядка, но покрытие будет нестабильным. Если ответ Кейт приведёт к переписке, лучше начать её сейчас, пока у нас впереди несколько часов дороги, а не потом — когда я буду на тропе, и Перри станет следить за каждым моим движением.

Но что ей написать? И как?

Без восклицательных знаков. Это важно. Хочу выглядеть спокойным. Не чересчур восторженным. То, что с момента её первого сообщения прошёл уже час — даже хорошо. Я не покажусь чересчур нетерпеливым. Хотя… теперь я сам себе напоминаю девчонок с первого курса, которые на уроках по экологии спорят, сколько времени можно держать парня «в ожидании», не отвечая на сообщение.

Надо просто взять и ответить. Повести себя по-взрослому. Раз и навсегда.

Я открываю мессенджер, но не успеваю дойти до чата с Кейт — приходит новое сообщение от Моники, моей коллеги по академии Green River и женщины, с которой у нас несколько месяцев назад было что-то вроде свиданий. Возможно, я даже рад этой небольшой отсрочке. Пусть и вызванной Моникой.

Моника: Привет! Не была уверена, что ты успеешь прочитать почту перед отъездом. Пришло подтверждение: заседание школьного совета перенесли на время после твоего возвращения. Рада, что они поняли, как важно твоё присутствие для защиты программы. Наслаждайся поездкой!

Я закрываю чат и открываю рабочую почту академии. Там действительно письмо, адресованное всему округу — с официальным переносом даты собрания, и отдельное письмо лично мне. Краткое, по сути дублирующее слова Моники:

Броуди,

Школьный совет согласился с тем, что ты заслуживаешь возможности выступить в защиту программы. Обещать ничего не могу, но мы постараемся.

Джон

Больше, чем я получал от директора Джона Талбота за последние недели, так что приму с благодарностью.

Академия Green River — это чартерная школа, ориентированная на сочетание практического обучения на природе с обычными школьными занятиями. Когда меня наняли преподавать химию и экологию, здесь уже были факультативы по скалолазанию, походам, верховой езде и плаванию.

А вот сплавов на байдарках по бурной воде — удивительно, учитывая, что река Грин буквально в километре от школы — не было. Всё пришлось организовывать самому. Писал заявки на гранты, уговаривал местные бизнесы поддержать проект, проходил кучу сертификаций по безопасности. В общей сложности ушло тринадцать месяцев, чтобы официально запустить программу. В первый год записались шесть учеников — идеально, потому что я достал всего семь байдарок. Спустя пять лет — полный набор: двадцать пять школьников, плюс ещё двадцать в списке ожидания.

И теперь всю программу хотят прикрыть.

Я сжимаю челюсть, делаю долгий вдох. Весь смысл этой поездки — забыться и выдохнуть.

Новое сообщение от Моники.

Моника: Буду рада увидеться, когда ты вернёшься. Без тебя в учительской скучно будет! 😘

Я закатываю глаза. Моника — хорошая. Правда. Но она явно не понимает намёков. Даже несмотря на конкретный разговор, в котором я ясно дал понять, что не испытываю к ней романтического интереса и хочу остаться друзьями. Не знаю, как можно выразиться ещё чётче.

Моника пришла в академию через два года после меня, и, поскольку мы немного знали друг друга ещё со школы, быстро начала всё спрашивать у меня. Про школьные порядки, про еду в столовой, про учительские сплетни. Я не возражал. Она правда отличный человек.

Но искры между нами — нет.

Я почти слышу голос Перри у себя в голове: Ты никогда не почувствуешь ничего нового, пока Кейт не вылетит у тебя из головы.

Избавиться от мыслей о Кейт было бы проще, если бы я не жил в Сильвер-Крик. Тут всё напоминает о ней. Каждое место на ферме, где мы бывали. Каждый клочок земли хранит воспоминание с её участием.