Сирилет улыбнулась сестре. «Аспект». Она так легко оценила ситуацию. Никто не мог знать, кем на самом деле была Кенто.

— Как Эсем? — спросила я.

На лице Кенто промелькнула улыбка. «С моей дочерью все в порядке. Недавние потрясения не сильно повлияли на Ро'шан, и бабушка ее обожает». Такая формальность.

— Повезло ей, — сказала я, не совсем сумев скрыть свою горечь.

Кенто огляделась по сторонам, затем понизила голос:

— Я сделаю все, что смогу, Сирилет. Когда придет время, Ранд проголосует за снисхождение.

Сирилет кивнула. Мы все знали, что одного голоса, даже голоса Ранд, будет недостаточно, чтобы спасти ее. Тем не менее, это был хороший жест.

— Есть кое-что еще, — нерешительно сказал Кенто. Она вздохнула. — Я собираюсь вернуться в Ро'шан. Ранд не будут посылать помощь в этой войне.

— Что? — Я высвободила руку из объятий Сирилет и встала навстречу своей старшей дочери. Кенто не отвернулась, но и не встретилась со мной взглядом.

— Я… — Кенто покачала головой. — Они напуганы, Эскара. Ранд напуганы. Я не знаю почему. Я никогда раньше не видела свою мать испуганной. — Она замолчала и глубоко вздохнула. — Я пришла попрощаться и пожелать удачи. Я надеюсь… — Она подняла на меня глаза и вздрогнула от моего гнева. — Извините. — Она повернулась и зашагала прочь.

Я плюхнулась обратно на ступеньку, почувствовав, как отяжелели мои ноги. Почему за каждой победой стоит как минимум два поражения?

Оставшаяся часть саммита прошла более гладко. Были достигнуты договоренности, планы приведены в действие. Они спросили, как мы будем преодолевать шторм, чтобы добраться до великого разлома. Я сказала им, что ответ обеспечили Джинны, и что они должны собрать все свои силы на До'шане через три месяца, как раз перед тем, как летающий город пересечет полазийскую пустыню и проложит себе путь сквозь шторм.

Они спросили, как можно победить Норвет Меруун, и я рассказала им часть правды. Нам нужны были армии, чтобы сражаться с приспешниками Бьющегося сердца, вгрызаться в ее плоть и показывать, что она побеждена. Только тогда появится истинное сердце монстра, и нам нужно будет ударить по нему всем, что у нас было. Этого будет недостаточно, но им не нужно было этого знать. Все, что им нужно было сделать, это прийти и сражаться, умирать и бояться. Мы с Сссеракисом сделаем все остальное.

Это была истина в последней инстанции. Как только Норвет Меруун проявит себя, остальное будет зависеть от нас. А для этого нам нужно было стать сильнее. Нам нужно было, чтобы мир боялся нас. Саммит, возможно, и поверил, что Лесрей держит меня под контролем, но жители Оваэриса — нет. У меня было три месяца, чтобы выпить так много страха, как только возможно.

Королева-труп идет.

После саммита у меня не хватило духу вернуться в город Лесрей. Ее предательство застряло у меня как кость в горле. Она планировала передать мою дочь этим придуркам, стоящим у власти, в обмен на их преданность. Неужели она действительно ожидала, что я просто буду сидеть сложа руки и позволю этому случиться? Ей повезло, что Сирилет увидела в этом смысл. Признаюсь, я каждый день тратила время на то, чтобы найти способ предотвратить это. У меня не было никаких решений. Наверное, мне следовало бы использовать свое время более разумно, но мы сосредотачиваемся на том, что для нас важнее всего. Я сосредоточилась на Сирилет.

Джинны дали нам До'шан, или, по крайней мере, они позволили нам его позаимствовать его. Это было частью условий, которые я выдвинула, когда передала им секрет возрождения. Это должна была быть наша оперативная база, наша летающая крепость для штурма Другого Мира. Но пока я решила использовать его как свой дом.

Я перенесла в До'шан себя, Сирилет, Триса, его воинов и всех остальных, кто хотел прийти. Не прошло и недели, как в летающем городе появились значительные силы, достаточные для того, чтобы быстро привести в порядок руины. Ну, по крайней мере, в северной части города. Это чертовски большой город, и мы никак не могли сделать весь До'шан пригодным для жизни. Но несколько тысяч солдат могут творить чудеса, выполняя задание, и мы его им дали.

В основном это были земляне, многие из Иши, но несколько и из Ролшша. Там также было несколько пахтов, и я была безумно рад обнаружить, что к нам присоединилась Иштар.

— В наши дни я не из тех, кто любит сражаться, ужасная ученица, — сказала она, сходя с флаера, который ей дали ее соплеменники. Она привела с собой две сотни воинов-пахтов и пообещала, что их будет гораздо больше. — Но тренировки… ха! Я могу тренировать даже с моей ногой. Ты! Подвинься туда. Будь проворнее. Бей сильнее. Кто учил тебя владеть мечом? Тарены? Они слепы, и это многое в тебе объясняет. — Она рассмеялась. — Видишь, я все еще могу кричать.

Она шутила по этому поводу, но я знала, что наши солдаты не могли оказаться в лучших руках, чем моя старая наставница по фехтованию.

Куда бы ни летел До'шан, мы подбирали все больше людей. Я решила, что Джинны пришли бы в ужас, увидев, как стремительно растет население их города, но они оба были заняты божественными делами. Обычно это означало пошли вы все к черту, но в данном случае они все еще были заняты тем, что успокаивали мир. Последнее, что я слышала — они, наконец, остановили кипение морей, за что муры были им очень благодарны.

Мало кто из солдат слушал меня. Как ты можешь себе представить, это стало испытанием для моего терпения. Я не люблю, когда меня игнорируют, но именно это они и делали. Я не была ни их лидером, ни генералом. Каждое подразделение выбрало себе часть города и обосновалось там, ожидая и тренируясь, радуясь возможности истощить наши скудные ресурсы, но не более того. Только тогда, когда До'шан пролетел над Ролшшем и Лесрей и остальные ее солдаты присоединились к нам, разрозненные силы объединились под одним командованием. Под командованием Лесрей Алдерсон. Я стиснула зубы, еще раз проглотила свою гордость и тоже подчинилась ее приказам. Это было необходимо. Я сказала себе, что это необходимо. И я пообещала себе, что это не будет длиться вечно.

Пока я была на До'шане, я тренировалась. Я бросалась в бой с такой энергией, какой не проявляла с тех пор, как готовилась к битве с Джинном. Каждый день я проводила часы за упражнениями с мечом, обычно под руководством сыплющей оскорблениями Иштар. Каждый день я проводила по нескольку часов в спаррингах с любым, кто хотел помериться силами со мной. Я не проигрывала. Я отказывалась проигрывать. И с каждым днем я находила все меньше людей, желающих бросить мне вызов. Пока однажды я не вышла на ринг для спарринга и не обнаружила, что никто не вышел мне навстречу.

Я разыскала Триса и улыбнулась своему сыну, вызывая его на поединок.

— Пришло время, — сказала я. — Ты сказал, что хочешь сразиться со мной, когда я буду в лучшей форме. Давай. Давай сразимся.

Мой сын выглядел так, словно не узнал меня. Он оглянулся на тех, кто стоял рядом, и понизил голос:

— Нет. Не думаю, что я хочу.

— Что? Теперь я снова в боевой форме, и ты слишком испугался?

И снова этот оценивающий взгляд.

— Я больше тебя, мама. Сильнее. Быстрее. — Он покачал головой. — Но я все равно проиграю. Этот огонь в тебе… это… Я никогда раньше его не видел. Он пугает меня.

— Может быть, он и должен.

Он даже отступил на шаг, как будто я могла попытаться причинить ему боль.

— Ты этого хочешь, мама? Чтобы все тебя боялись. Ты хочешь, чтобы я тебя боялся?

Это был один из тех редких случаев, когда правда была лучше лжи. Когда ложь причиняла боль, но я все равно должна была ее сказать:

— Да.

— Тогда поздравляю. — Он повернулся и пошел прочь. И, черт меня побери, я ему позволила.

Мне не нравится вкус его страха.

— И мне.

Когда я не тренировалась с Иштар и не спарринговала с тем, кто не был слишком напуган, чтобы драться со мной, я расправляла крылья и покидала До'шан. Пролетали ли мы над Ишей, Ролшшем или Итексией, везде были города, полные жителей. А там, где были люди или пахты, обо мне ходили слухи. Слухи распространились, так всегда бывает. Куда бы я ни пошла, я слышала, как появляются новые истории.