Город был затянут тяжелыми тучами, и время от времени срывался холодный, неприятный дождь. Мы с Никки, едва успев позавтракать, бросились к офису, но это не спасло нас от того, чтобы промокнуть до нитки.

— Ну и погода, — проворчала Никки, отряхиваясь у входа. — Как будто специально.

В офисе было не намного теплее. Мы с Никки заварили чай, но даже он не смог нас как следует согреть.

— Ладно, — сказала я, глядя на список задач. — Сегодня нам нужно доделать основные дела. И не забыть подготовиться к секретной операции на выходных.

— Ага, — Никки кивнула, уже погружаясь в работу. — Только бы этот дождь не испортил все планы.

Мы работали молча, изредка перебрасываясь фразами. Несмотря на холод и сырость, в офисе царила привычная атмосфера сосредоточенности.

— Анна, — вдруг сказала Никки, прерывая тишину. — Ты думаешь, мы справимся с этой операцией?

Я посмотрела на нее, видя в её глазах тень сомнения.

— Конечно, — ответила я уверенно. — В прошлый раз же справились. И сейчас справимся.

Никки улыбнулась, и я почувствовала, как её уверенность возвращается.

— Тогда давай заканчивать с этими бумагами, — сказала она. — У нас еще много дел.

Я кивнула, возвращаясь к работе. Несмотря на дождь, холод и протекающую крышу, я знала, что мы справимся. Ведь у нас есть друг друга. А это, пожалуй, самое главное.

К концу вечера я чувствовала себя откровенно ужасно. Температура поднялась так быстро, что я едва успела понять, что происходит. Голова раскалывалась, тело горело, а дышать стало настолько тяжело, что каждый вдох давался с трудом. Никки, заметив мое состояние, сразу же приняла решение:

— В больницу. Сейчас же.

Я только отрывками помню, как мы садились в такси. Помню, как холодный воздух ударил мне в лицо, когда мы вышли на улицу, и как Никки поддерживала меня, пока мы шли к входу в больницу. Оформление прошло как в тумане: какие-то бумаги, вопросы, на которые я едва могла ответить.

А потом... потом я услышала его голос.

— Анна.

Это был Виктор. Его голос звучал так отчетливо, что я на мгновение подумала, что это галлюцинация. Но он был здесь. Я чувствовала его присутствие, даже не открывая глаз.

Мое тело горело, будто я была в огне. Голова раскалывалась, и каждый вдох давался с невероятным усилием. Я чувствовала, как будто проваливаюсь в какую-то бездну, где нет ни времени, ни пространства.

Но потом что-то изменилось.

Я не знаю, сколько времени прошло, но вдруг я почувствовала, как жар начинает отступать. Нос задышал, головная боль постепенно утихла, и я смогла открыть глаза.

Первое, что я увидела, было его лицо.

Виктор.

Он сидел у моей кровати, его глаза были пристально устремлены на меня. Я моргнула, пытаясь понять, реальность это или все еще галлюцинация. Но он протянул руку, погладил мою щеку, и его прикосновение было слишком реальным, чтобы быть вымыслом.

— Видишь, Анна, — произнес он тихо, но с какой-то ледяной уверенностью. — Как ненадолго ты побегала от своего опекуна.

Я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Я достаточно дал тебе свободы, — продолжал он, его голос звучал почти с сожалением. — Но мы оба понимаем, что этот мир не для тебя.

— Нет... — прошептала я, чувствуя, как страх сковывает меня.

— Я забираю тебя домой, — сказал он, и в его голосе не было места для возражений.

Я попыталась сесть, но тело не слушалось. Виктор встал, его тень нависла надо мной, и я почувствовала, как меня охватывает паника.

— Никки... — прошептала я, надеясь, что она где-то рядом.

— Она не сможет тебе помочь, — сказал Виктор, как будто читая мои мысли. — Ты моя подопечная, Анна. И я не позволю тебе снова убежать.

Он наклонился ближе, и я почувствовала, как его дыхание касается моего лица.

— Ты думала, что сможешь начать новую жизнь? — прошептал он. — Но ты забыла, кто ты есть. И кто я.

Я закрыла глаза, чувствуя, как слезы начинают катиться по щекам.

— Пожалуйста... — прошептала я, но он уже взял меня на руки.

— Не бойся, — сказал он, его голос звучал почти нежно. — Скоро все будет как прежде.

И в этот момент я поняла, что все, чего я добилась, все, что я построила, может рухнуть в одно мгновение. Виктор был здесь, и он не собирался отпускать меня снова.

Но где-то в глубине души я знала, что не сдамся. Не сейчас. Не после всего, через что я прошла.

— Нет, — прошептала я, открывая глаза. — Я не вернусь.

Виктор посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Мы увидим, — произнес он, и его голос звучал как приговор.

Но я уже знала, что буду бороться. До конца.

Виктор действовал быстро и безжалостно. Уже на следующий день после того, как он забрал меня из больницы, я оказалась полностью изолирована от внешнего мира. Никки, Эдгар, даже слуги — все, кто мог бы помочь или просто поддержать, были отрезаны от меня. Виктор ограничил моё общение до минимума, а его дом, который когда-то был моим пристанищем, теперь стал клеткой.

Спустя пару дней он перевёз меня к себе. Комната, в которую меня поместили, была знакомой до боли: те же обои, тот же вид из окна, тот же запах старого дерева и пыли. Казалось, время здесь остановилось. Но я-то изменилась. И это место больше не чувствовалось как дом.

Болезнь, которая свалила меня, оказалась коварной. В этом магическом мире, как я поняла, обычные простуды лечатся не так, как в моём прошлом. Магия может убрать симптомы — головную боль, отёк в носовых пазухах. Но сам процесс борьбы иммунитета должен быть естественным. Поэтому мне прописали постельный режим и покой. Покой, которого у меня не было.

Слуги, как и раньше, старались проводить в моей комнате как можно меньше времени. Они приносили еду, лекарства, свежие простыни, но их глаза избегали встречи с моими. Они боялись. Боялись Виктора. Боялись меня. Или, может, боялись того, что я представляю.

Виктор, как ни странно, почти не появлялся. Он пропал из дома, оставив меня на попечение слуг. Сначала я не придала этому значения, но потом начала складывать пазлы. Его исчезновение, дата, которую я случайно услышала в больнице, — всё это указывало на одно: он уехал контролировать процесс проведения торгов переселенцев.

Мысль о том, что где-то там, в другом городе или королевстве, люди, такие же, как я, становятся товаром, вызывала у меня тошноту. Но я была бессильна. Бессильна и зла.

Я лежала в постели, уставившись в потолок, и пыталась продумать план. Бежать? Но куда? Виктор знал этот город лучше меня, его связи были обширны, а ресурсы — практически безграничны. Оставаться? Но это означало смириться с тем, что я снова стала его пленницей.

И где, чёрт возьми, был Эдгар?

Он же сам говорил, что может защитить меня. Что может переоформить опеку, что Виктор не сможет ему помешать. Но его не было. Никки тоже. Никто не пришёл.

Меня распирало от противоречий. С одной стороны, я понимала, что Эдгар, вероятно, занят расследованием теневого рынка. Что он, возможно, считает, что разобраться с корнем проблемы важнее, чем спасти одну переселенку. Но с другой стороны... Разве я была для него всего лишь "одной переселенкой"?

Я закрыла глаза, пытаясь заглушить голос сомнения. Нет, Эдгар не такой. Он бы пришёл, если бы мог. Значит, что-то пошло не так.

Но что?

Я не знала. И это сводило меня с ума.

Поэтому я решила сосредоточиться на том, что могла контролировать. На себе.

Первым делом — восстановиться. Болезнь выбила меня из колеи, но я не могла позволить себе слабость. Каждый день я заставляла себя есть, даже если не было аппетита, пить травяные отвары, которые приносили слуги, и делать простые упражнения, чтобы вернуть силы.

Второе — наблюдать. Виктор был уверен в своей власти надо мной, но это делало его неосторожным. Я заметила, что слуги, хоть и боялись его, не были преданы ему до конца. Возможно, среди них найдётся тот, кто поможет.