— О, дорогая, — жалобно протянул Грэг и пересел на ее сторону. Его большие и теплые руки легли на плечи Рейны, и она доверчиво к нему прислонилась. — Она ужасный человек, я всегда говорил. Ты заслуживаешь самую лучшую, самую умную, самую красивую и самую сексуальную девушку в этом мире.
— Это клише, — расстроенно пролепетала Рейна. — Ничего я не заслуживаю, если ее до сих пор нет. Мне уже двадцать пять и я ничего не добилась в этой жизни, понимаешь. У меня нет даже семьи. Конечно, может, это и нормально, — размышляла она, — но мне так хочется заботиться о ком-то. И чтобы обо мне заботились. Тогда мир сразу кажется…
— Радужнее? — улыбнулся Грэг.
— Ой, да иди ты, — сквозь слезы ответила на улыбку Рейна. Она совсем не собиралась плакать. Нет, ещё чего! Она потянулась к бутылке с джином и забросила в себя ещё пару глотков. Надо быть пьяной. Вдрызг.
— Так что, рыдать будем? — со вздохом спросил Грэг.
И Рейна кивнула. Слезы, честное слово, потекли как-то сами…
Грэг оперся о спинку дивана, одной рукой держа стакан с самодельным коктейлем, потягивая его неспешно и вдумчиво; а другой он обнимал за плечи Рейну, чья голова лежала у него на груди. Грэгу ещё с подросткового возраста казалось, будто он ей этакий старший брат, только чуткий, и всегда, как подушка, готов выносить от нее что угодно. Они познакомились, когда им обоим было по двенадцать, оба жили в неблагополучном районе Лос-Анджелеса, в самом его конце, где, наверное, люди даже не знали, что этот район тоже Лос-Анджелес. С течением времени Грэг изменился. Рейна — нет. Она оставалась поразительно открытой для мира, состоящего из хищников и паразитов. Грэг не мог не волноваться за неё.
Рейна тихонько всхлипывала, ощущая, как насыщенный вкус джина на ее языке постепенно исчезает.
— Я такая дурочка, Грэг. Почему я такая дурочка?..
— Перестань, ма шери. Все хотят любви, и это нормально.
Нет же. Ничего ненормально! Если бы это было нормально, разве девушки уходили бы от нее одна за другой? Тогда бы все хотели любви, как и она, и принимали её. Не остатки и не то, что Рейне удавалось получить за свое целое сердце, которое она отдавала, когда начинала строить отношения. Каждый раз она надеялась, что это на всю жизнь, а в итоге все заканчивалось даже раньше, чем она предчувствовала под конец.
После очередного расставания Рейна всегда вспоминала свою первую любовь. Это были самые долгие её отношения длиной в целый год, и все последующие меркли перед Карлой, так и оставаясь очередными, словно под одним именем. Всех своих девушек после нее Рейна находила стандартно, в клубе у Грэга или в своей кофейне, и, видя маленький огонек взаимной заинтересованности, сразу же ныряла во что-то серьезное: совместные завтраки, свидания, сюрпризы, звонки. Молли, Джина, Кара, Ванесса, Энн, Мэй, даже эта чертова Кэти — почти с каждой повторялся один и тот же сценарий, и Рейна падала в пучину своего повторяющегося первого опыта. Их предательство переживалось больно, будто бы это все снова с ней делала Карла, а они как одна удивлялись ее реакции: «Ну чего ты, Рейна, я думала, у нас все не так уж и серьезно…»
Кэти так не говорила. Она просто шаталась с какими-то девками на стороне, а потом обвиняла в своем блядстве Рейну. Ей недостаточно внимания, оказывается! А когда Кэти поймала гонорею от какой-то из своих слабых на передок подружек, то вообще заявила, что это Рейна ее заразила, и так пафосно: «Я ухожу от тебя!». Да к чёрту.
Никаких отношений. Больше нет. Она так сильно устала от них всех.
— Правильно, отдохни, — согласился с ее выводом Грэг. — И вообще. Может, ты этого не знала, но после секса совсем необязательно продолжать общаться.
Рейна засмеялась. Дорожки слез на смуглых щеках высохли, а после однозначного вывода о дальнейшей жизни Рейне стало проще дышать. Она никогда не задумывалась о порядке на личном фронте, нет, никогда… Там всегда творился бардак. Прямо как в ее квартирке над кинотеатром. Кэти он возмущал, а Рейне так нравилось жить одной, без бабушки, которая со дня смерти родителей требовала от нее идеальности, что она не обращала внимания даже на слова Кэти. Хотя, может, что-то полезное в них и было.
— Секс на одну ночь — звучит как название порно-фильма, — поморщилась Рейна.
— Ну не знаю, я в порно не профи, — усмехнулся Грэг. — Но как по мне, это ничем не отличается от секса в отношениях. Единственное, проблем меньше, а так… Сколько у тебя было девушек?
Что за вопрос! Рейна их не считала. Она отстранилась от Грэга и оперлась о диванную подушку, задумчиво пытаясь их посчитать. Первой была Карла, второй Грэйси, Мэй, Энн, Молли, Джина, Кара…
— Ну где-то двадцать. Может, немного больше…
— И чем же это отличается, скажи-ка на милость? — ошалело уставился на нее Грэг. — Боже, Рейни, где твои пальцы только не бывали, и на всех ты тратишь кучу времени!
Рейна со смехом стукнула Грэга подушкой. Он пригнулся и вытянул руку с почти пустым стаканом подальше.
— Кстати, ты что, правда во всех девушек…
— Грэ-э-эг, — с укором протянула Рейна. Ему повезло, что она была пьяной, иначе получил бы подушкой точнее, — дурацкие вопросы, нет, не во всех!
— А приятнее с пальцами или без?
— А ты решил на женщин перейти?
— Боже упаси, — нахмурился Грэг. — Просто интересно, как у вас там всё устроено. Как у нас ты же знаешь, да?
— Ну вот опять ты начинаешь, — страдальчески запрокинула голову она.
— Ты ж моя сладенькая.
В Грэге Рейну всегда привлекала способность говорить о серьезных вещах и в то же время подхватывать шутки. Они понимали друг друга так естественно, будто и правда были родственниками. У Рейны за всю жизнь накопился целый миллиард знакомых, это правда, но, если по-честному, то лишь от Грэга она видела то самое по-настоящему хорошее отношение. Без осуждения, критики, без упреков — зачем всё это между людьми? И неважно, друзья вы или любовники: хорошее отношение есть хорошее отношение. С какой стати все девушки, которых выбирала Рейна, говорили ей, что она много требует? Ведь, Господи, ей совсем не надо было отдавать всё своё время, или забрасывать подарками, или сутками висеть на телефоне… Нет, ничего. Обычного человеческого понимания. Может, накинуть на плечи плед, когда кажется, что холодно. Разве это так много?
