Старшие офицеры переглянулись, посмотрели на меня с большим интересом. Не знаю, что они подумали, но было понятно, что я подкинул мысль, которая заслуживает внимания, а не просто беспомощно рассуждал. Если бы не одно «но»: уж слишком заумно говорю для бывшего водителя в звании старшины.

— У нас была очень интересная лекция в Москве на тему подготовки к десантированию в Главном управлении, — соврал я, поскольку и так наговорил лишнего. В самом деле, не должен вчерашний старшина так заумно рассуждать. Чёрт, но мне же хочется поучаствовать в выработке правильной тактики, а не столбом стоять, ожидая приказа! «Да пошло оно всё на хер!» — решил я про свои сомнения.

— Идея с подводной лодкой выглядит неплохо. Только нам для того, чтобы правильно всё оценить, нужен кто-то с ВМФ, моих знаний для этого недостаточно, — заметил начальник штаба.

— Гогадзе! — позвал комполка. — Соедини меня со штабом Тихоокеанского флота, — приказал полковник Грушевой.

Я уставился на него удивлённо. Откуда у простого командира полка, пусть даже и СМЕРШ, такие полномочия? И вообще, ему бы сначала обратиться к командованию дивизии, а уже потом… чтобы не перепрыгивать через головы вышестоящих начальников, а то ведь чревато.

— Наш полк переведён на особое положение, — пояснил мне подполковник Синицын, увидев выражение лица. — Мы подчиняемся теперь непосредственно Главному управлению СМЕРШ, так что… делай выводы, капитан.

Я молча кивнул. Что ж, теперь понятно, отчего полк расквартирован теперь здесь, на отшибе, а не в городе. И почему такая мощная защита ПВО у него, а ещё всё замаскировано максимально: когда мы спускались с горной гряды, я вообще ничего из военной техники не заметил. Разве только КПП, но это ерунда, на такое ни одна воздушная разведка не клюнет. Да и японских самолётов в небе не видел уже очень давно.

— Ладно, капитан. Ты пока иди, найди себе место для ночлега, документы оформи, встань на довольствие. Один приехал? — спросил начштаба.

— Никак нет, мне выделили машину с водителем. Рядовой Руденцов.

— Хорошо. Бери его своим ординарцем, если нужен. Ну, подожди снаружи. Сейчас комполка освободится, представит тебя личному составу.

— Есть!

Я поспешил наружу. Полуторки возле здания уже не было. Федос угнал куда-то. Я растерянно огляделся: ну, и куда подевался этот умник? Он появился из-за угла с улыбкой до ушей:

— Товарищ капитан! Тут мне приказали машину отогнать, так она там, — он показал себе рукой за спину. — Вы не волнуйтесь! Всё имущество в целости и сохранности, я за этим слежу.

Посмотрев на него иронично, я заметил:

— Да? И кто же прямо сейчас присматривает на имуществом? Ну, если ты здесь, а оно где-то там.

— Так это… — растерялся Федос.

Я улыбнулся.

— Иди к машине, жди там. Скоро поедем.

— Есть! — козырнул парнишка и убежал. Я проследил, куда он направился. Оказалось, что в полсотне метров предусмотрительно выкопали котлован с пологим спуском, туда полуторка и поместилась, а сверху её накрыли маскировочной сетью. Сверху посмотришь — ничего, ровная местность.

Вскоре вышел начштаба.

— Пошли, — сказал коротко.

— Я на минутку, товарищ подполковник, — сказал ему и метнулся за Федосом.

Вскоре мы уже ехали втроём, — Синицын забрался в кабину, чтобы дорогу показывать, я разместился в кузове. Пока ехали, — всего с полкилометра примерно, — не увидел ни одного местного жителя. Даже стало интересно, куда они все подевались. В то, что их вывезли скопом, не верилось. Мы же не японцы и не германцы какие, чтобы местное население угонять с нажитых мест. Видимо, местный люд просто предусмотрительно попрятался, ну или мужчины в море рыбу ловят и прочую морскую живность, а бабы с детишками по домам сидят, не высовываются.

Мне вспомнились фотографии современных населённых пунктов Северной Кореи — из тех, что сделали наши туристы, причём в основном тайком, уж очень не любят тамошние гиды, чтобы гости снимали, что не положено. А не положено там почти всё. Так вот людей на тех снимках очень мало. Будто нарочно прячутся. Хотя страна-то густонаселённая. По идее, там повсюду должно быть народу видимо-невидимо, а вот и нет. Мне даже подумалось: может, традиция такая? Но почему-то южные корейцы ведут себя иначе.

Хотя о чём это я? До разделения единого государства на два противоположно мыслящих пока не дошло. Это случится позже, когда Японская империя капитулирует. Но так уже почти случилось в моём времени, а здесь для этого ещё далеко. Иначе мне бы в Москве сказали: мол, возвращайся-ка ты, старшина Оленин, в свой батальон, крути дальше баранку виллиса и жди скорой демобилизации.

Мы приехали на северную оконечность деревни. Здесь обнаружились несколько блиндажей, укрытых ветками и маскировочными сетями. Кто-то заметил начштаба, вылезающего из грузовика, и поспешил вывести и построить личный состав. Вскоре мы с Синициным оказались перед шеренгой из девяти бойцов, включая старшего сержанта, который ими командовал. Он по-уставному подошёл к начштаба и доложил, что личный состав разведывательного взвода полка построен. Я сразу же его узнал и улыбнулся: Антоха Жилин! Тот самый, с которым мы японского лейтенанта Сигэру в плен взяли! Вспомнился и подарок боевого товарища — кобура с ТТ. Жаль, потерялась она вместе с пистолетом во время схватки с американским десантом. Но зато в кузове полуторки катана вместе с кинжалом, — Антон должен их помнить.

Жилин меня тоже узнал, посмотрел на погоны, удивился. Но говорить не стал, — не положено. Встал в строй рядом с бойцами, замер. Валерьян Митрофанович представил им меня, как нового командира разведки полка. Он видимо хотел ещё что-то добавить, только не знал, что именно. Говорить, как я помог захватить «объект», не имел права и не знал толком всех обстоятельств, а другие мои достижения вспомнить попросту не смог. В самом деле: откуда бы им взяться у простого водилы?

— Работайте, товарищ капитан, — сказал начштаба и сел обратно в кабину. — Отвези меня обратно, затем вернёшься.

Когда они уехали, Жилин подошёл ко мне. Пожали руки, улыбаясь.

— Лёха, — сказал он, показывая на погоны и награды. — Откуда это всё? Ты что, японского императора в плен взял?

— Если бы! — рассмеялся я. — Мы б тогда с тобой тут не стояли, а пили водку и заедали красной икрой.

— Что верно, то верно. Ну, а если по правде?

— Прости, дружище. Детали разглашать права не имею. Военная тайна. Скажу только, что дело бы очень важное. В государственном масштабе. Потому так и оценили.

Жилин покачал головой. Мол, понимаю.

— Ну что ж, — сказал. — Пошли в блиндаж, введу тебя в курс дела.

— Пошли.

Два дня мне пришлось ждать, пока снова вызовут на совещание в штаб полка. Только на этот раз я обрадовался, когда увидел знакомое лицо: бывший японский шпион Кейдзо Такеми оказался жив и здоров, а в целом выглядел точно так же, как и тогда, когда я попросил лейтенанта сразу после обнаружения В-29 отправить его обратно в Мишань.

Опер тогда ещё посмотрел на меня удивлённо и сказал:

— Я тебя, Лёха, не понимаю. То мы тащим его сюда из самого Хабаровска, как одного из полноправных бойцов отряда. А теперь ты мне заявляешь «Пусть срочно возвращается». Ну, и для чего это?

Я наплёл лейтенанту что-то про далеко идущие планы, поскольку не захотел рассказывать о том, что уже предвидел, как события станут разворачиваться дальше. Сам-то уже знал, что означает надпись «Enola Gay» на фюзеляже разбившейся «суперкрепости». А когда увидел внутри здоровенную бомбу, сразу стала понятной её начинка. Ни второго такого самолёта, ни второй такой штуки в мире ни прежде, ни потом не существовало, уж мне хорошо это известно.

Тогда же я понял, что история уже пошла по другому пути, чем тот, который мне был известен до попадания в прошлое. Не было атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, а раз так, то план высадки советского десанта на Японские острова, как это и планировалось ещё до того, как чёртова «Enola Gay» совершила тот самый свой полёт, будет выполнен. Но с коррективами.