— Вы в этом уверены?
— Да, — кивнул Сандерс. — Я не понимаю, к чему вы клоните.
— Мисс Джонсон ранее находилась с вами в интимных отношениях?
— Да…
— А не хотели ли вы возобновить вашу прежнюю, скажем, дружбу?
— Нет, не хотел. Я просто надеялся, что мы сможем найти общий язык, чтобы впоследствии избежать недоразумений по работе.
— А что, это трудно? Я бы, наоборот, предположил, что, имея за спиной такой богатый опыт взаимного общения, вы быстро и легко сработаетесь…
— Ну, в общем-то, как раз наоборот. Это довольно не удобно.
— В самом деле? Почему же?
— Ну… Как вам сказать… Фактически я ведь никогда с ней вместе не работал. Наши отношения были совершенно из другой области, и я чувствовал определенное неудобство…
— Как закончились ваши прежние отношения с мисс Джонсон?
— Ну, мы просто… вроде как разошлись.
— В тот период времени вы проживали вместе?
— Да. Ив наших отношениях были и взлеты и падения, пока наконец мы оба не почувствовали, что нам нужно разойтись в разные стороны. Что мы и сделали.
— И никаких обид?
— Нет.
— Кто кого оставил?
— Насколько я помню, это была обоюдная инициатива.
— А чья была идея разъехаться?
— Я думаю… В общем-то, я не помню точно, но, кажется, моя.
— Значит, когда ваша связь десять лет тому назад прервалась, ни у кого из вас не осталось чувства неловкости от факта расставания?
— Нет.
— А сейчас вы чувствуете себя неловко?
— Конечно, — пояснил Сандерс, — поскольку характер наших нынешних отношений в корне отличается от того, что был десять лет назад.
— Вы подразумеваете то, что мисс Джонсон теперь стала вашим начальником?
— Да.
— Вас это рассердило? Я имею в виду ее назначение.
— Немного.
— Совсем немного? Или все-таки сильнее, чем немного?
Фернандес выпрямилась и собралась было запротестовать, но Мерфи метнула в ее сторону предупреждающий взгляд, так что та только подставила под подбородок сложенные кулаки и промолчала.
— У меня было много разных чувств, — сказал Сандерс. — Я был и расстроен, и разочарован, и смущен, и обеспокоен…
— То есть хотя вы и испытывали много разных противоречивых чувств, вы тем не менее уверены, что ни при каких обстоятельствах не предусматривали возможность вступить с мисс Джонсон тем вечером в интимные отношения?
— Да, уверен.
— Вам это и в голову не приходило?
— Нет, не приходило.
Пауза. Хеллер порылся в своих бумагах и снова поднял глаза:
— Вы ведь женаты, не так ли, мистер Сандерс?
— Да, женат.
— Звонили ли вы вашей жене для того, чтобы сказать, что у вас будет поздняя встреча?
— Да.
— Рассказали ли вы ей, с кем собираетесь встретиться?
— Нет.
— Отчего же?
— Моя жена ревнует меня к моим прежним знакомым. У меня не было желания заставлять ее нервничать или тревожиться.
— Вы хотите сказать, что, если бы вы сообщили ей о встрече с мисс Джонсон, она могла бы подумать, что решили возобновить вашу сексуальную связь?
— Я не знаю, что она могла бы подумать, — огрызнулся Сандерс.
— Но, во всяком случае, вы не стали говорить супруге о мисс Джонсон.
— Нет, не стал.
— А что же вы ей сказали?
— Я сказал ей, что мне предстоит поздняя встреча и что я приеду домой поздно.
— Как поздно?
— Я сказал, что встреча продлится до ужина, а то и позже.
— Ясно. А что, мисс Джонсон предлагала вам поужинать?
— Нет…
— Значит, когда вы звонили своей жене, вы предполагали, что ваша встреча с мисс Джонсон затянется допоздна?
— Нет, — ответил Сандерс, — я не предполагал. Но я не знал точно, когда освобожусь. А моей жене не понравилось бы, если бы я позвонил ей, сказал, что задерживаюсь на час, а через некоторое время позвонил бы снова и заявил, что задерживаюсь уже на два часа. Это бы ее рассердило, так что намного проще было, если бы я просто сказал, что буду после ужина. Она бы не дожидалась меня, а если бы я вернулся домой раньше — что же, тем лучше.
— Это ваша обычная практика в отношениях с женой?
— Да.
— Ничего необычного?..
— Нет.
— Иными словами, это ваша обычная линия поведения — лгать жене, поскольку вы считаете, что она все равно не сможет должным образом принять правду.
— Протестую! — воскликнула Фернандес. — Не вижу никакой связи.
— Да ее здесь и нет, — рассерженно подтвердил Сандерс.
— А как же понимать ваши слова, мистер Сандерс?
— Ну посудите сами: в каждой семье есть свои определенные методы сглаживать острые углы. У нас в семье принято делать так, как я сказал. Это не имеет никакого отношения к обману жены, это просто вопрос ведения домашнего хозяйства.
— А разве вы не солгали, когда при встрече с женой умолчали о встрече с мисс Джонсон?
— Протестую! — вмешалась Фернандес. Мерфи сказала:
— Я полагаю, что об этом достаточно, мистер Хеллер.
— Ваша честь, я только пытаюсь доказать, что мистер Сандерс намеревался довести встречу с мисс Джонсон до понятного всем нам конца, что подтверждается всем его поведением, и, в дополнение к этому, показать, что он, как правило, относится к женщинам с презрением.
— Вам не удалось этого показать, — возразила Мерфи. — Вы не смогли даже приготовить почву для подобного утверждения. Мистер Сандерс изложил свои причины, и в отсутствие серьезных аргументов против я принимаю их. Или у вас есть серьезные аргументы?
— Нет, Ваша честь.
— Прекрасно. И прошу вас обратить внимание на то, что пристрастные и необоснованные характеристики не могут способствовать достижению взаимоприемлемого решения.
— Да, Ваша честь…
— И я хочу, чтобы всем было ясно: это разбирательство потенциально опасно для обеих сторон — и не только своими последствиями, но и самим фактом разбирательства. В зависимости от того, что мы решим, может статься, что мисс Джонсон и мистеру Сандерсу в будущем все-таки придется работать вместе. Я не могу допустить, чтобы ход настоящего разбирательства отравил их отношения. Дальнейшие необоснованные обвинения, поступившие от любой из сторон, могут привести к тому, что я прерву наше заседание. У кого-нибудь есть вопросы по поводу сказанного мной?
Вопросов не было.
— У вас, мистер Хеллер?
Хеллер откинулся на спинку стула:
— Никаких вопросов, Ваша честь.
— Вот и прекрасно, — сказала судья Мерфи. — Тогда объявляю перерыв на пять минут, а после него заслушаем версию мисс Джонсон.
* * *
— Вы держитесь отлично, — сказала Фернандес. — Просто отлично. Голос сильный, ровный, уверенный. Вы провели хорошее впечатление на Мерфи. Все прекрасно.
Они с Сандерсом стояли во дворике около фонтана. Сандерс чувствовал себя как боксер в перерыве между раундами, которого накачивает его тренер.
— Как вы себя чувствуете? — спросила Фернандес. — Устали?
— Немного. Не слишком.
— Кофе хотите?
— Нет, спасибо.
— Хорошо. Самое противное еще впереди. Вам нужно будет как следует собраться, чтобы спокойно выслушать ее версию. Вам не понравится то, что она будет говорить, но очень важно, чтобы вы при этом оставались спокойным.
— Хорошо.
Она положила руку на его плечо:
— Между прочим, строго между нами: как на самом деле закончилась ваша связь?
— Честно говоря, я и сам точно не помню…
— Но это важно, поскольку… — скептически начала Фернандес.
— Это было почти десять лет назад, — пояснил Сандерс. — Для меня это все словно в другой жизни происходило.
Адвокат тем не менее не выглядела убежденной.
— Ну, посудите сами, — сказал Сандерс. — Сейчас у нас третья неделя июня. Как обстояли ваши сердечные дела на третьей неделе июня десять лет назад? Можете вы мне рассказать?
Фернандес замолкла, нахмурившись.
— Вы были тогда замужем? — задал наводящий вопрос Сандерс.
— Нет.
— Но уже познакомились с будущим мужем?
— Ох, погодите… нет… Еще нет… Я встретила своего будущего мужа где-то… годом позже.