Мы уселись, пристегнулись и поставили оружие на предохранители.Стив завел двигатель и подъехал к воротам, где уже стоял наготовеКарлос. На тот случай, если замки вдруг перемкнет и ониавтоматически заблокируются, существует ручное управление. Чтобынезараженные смогли выбраться. Требуется сдать анализ крови ипросканировать сетчатку. За нарушение карантина вообще-то светитнемаленький тюремный срок. У вас должна быть очень весомая причина.Карлос ой как рисковал, выполняя приказ Стива.

— Вот это я называю иерархией, — пробормотал я себепод нос.

— Что?

— Ничего, езжай.

И мы поехали.

На шоссе возле Центра никого не было. Таковы правила длянаселенных пунктов в случае вспышки вируса. Ворота закрываются, итеперь выживут люди или нет внутри карантинной зоны, зависит от нихсамих, вмешиваться нельзя. Отряды штурмовиков и организации поздравоохранению подождут, пока минует пик заражения, а уже потомвойдут на территорию. Нужно переждать самую страшную часть. Как нистранно, это самый безопасныйспособ: ведь когда пытаешься спастиуцелевших, снова гибнут люди. А когда точно знаешь, что все внутризоны мертвы — можно не задавать лишних вопросов, а просто спокойнострелять.

— Когда объявили карантин? — уточнил я.

— Тридцать семь минут назад.

Обычно ЦКПЗ выжидает порядка сорока пяти минут, прежде чемсунуться на место вспышки вируса. Неподалеку город, так что,наверное, пошлют вертолеты, а наземные отряды проследят, чтобыникто не выбрался за пределы карантинной зоны раньше времени. Доприбытия ЦКПЗ осталось минут восемь. Нужно исчезнуть из полязрения.

— Черт. Насколько сбалансирована эта штука?

— Довольно неплохо, а что?

— Карантин. Уже скоро истекут положенные сорок пять минут смомента объявления тревоги. А значит, скоро тут появятся шустрыеребята. Так, я знаю, как выбраться, но ты должен мне довериться.Если не доверяешь, то нам придется остаться здесь и объяснятьразным милым людям, как мы тут оказались. Если нас, конечно, сперване пристрелят.

— Парень, я не меньше тебя хочу это сделать. Говори, кудаехать.

— На следующем перекрестке поверни налево.

Хороший ирвин должен точно знать, как проникнуть на определеннуютерриторию, и владеть нужной информацией, например, где именнорасполагается мост-эстакада через Американ-Ривер. Дело в том, чтораньше, когда люди еще путешествовали подобным образом, черезСакраменто проезжали поезда. Теперь-то ими никто не пользуется, порельсам ездят только автоматизированные товарные составы, строго порасписанию. Я его выучил несколько лет назад.

Как только Стив понял, что именно я задумал, он началчертыхаться и чертыхался всю дорогу. Внедорожник вырулил на рельсы,и охранник прибавил газу в надежде, что сила инерции и конструкциямоста не позволят нам рухнуть в реку. Одной рукой я схватился заручку над дверью, а другой уперся в приборную доску, и завопил отвосторга. Просто не смог сдержаться. Все полетело в тартарары,Джордж погибла, а я собирался совершить то ли государственнуюизмену, то ли самоубийство — да кому теперь, к чертям, какаяразница? Мы ехали по железнодорожному мосту через реку направительственном внедорожнике. Иногда нужно просто расслабиться иполучать удовольствие.

Мы преодолели около половины моста, когда над головой загуделипервые вертолеты ЦКПЗ. Они летели по направлению к Центру. Черезнесколько минут показался еще один клин из трех машин. Здорово. Явключил радио и настроился на экстренный канал.

— …повторяю, это не учебная тревога. Не покидайте дома.Если вы куда-то едете, не выходите из автомобиля, пока не добралисьдо безопасной зоны. Если вы увидели зараженного или вступили с нимв прямой контакт, немедленно свяжитесь с местными властями.Повторяю, это не учебная тревога. Не покидайте…

— Нарушение карантина — это же уголовноепреступление? — поинтересовался Стив, выключая радио.

— Только если нас поймают. — Я откинулся на спинкусиденья. — Мне-то, в общем, плевать, к тому же вниз они несмотрят.

— Тогда ладно. — Великан снова ударил по газам.

Наша машина выскочила с моста на берег и рванула в сторонугорода. Стив мельком оглянулся на меня:

— Мне жаль твою сестру, соболезную. Она была хорошейженщиной. Мы будем по ней скучать.

— Спасибо, Стив.

Я не хотел смотреть ему в лицо, но хорошо представлял еговыражение: искреннее, понимающее, если судить по голосу. На меняснова навалилась усталость. Сейчас я ничего не могу сделать, надождать, пока мы доберемся до человека, который убил мою сестру. Яперезарядил и почистил пистолет Джордж, и дальше мы ехали в полноммолчании.

Карантинные предписания по-разному сказываются на людях изразных слоев общества, так же как и сами вспышки. ЕслиКеллис-Амберли поражает крупные города, хуже всего приходитсяделовым кварталам и центру. Именно там собирается больше всеголюдей, там можно вступить в близкий в контакт с окружающими, что внаши дни редкость. Как ни парадоксально, но в деловых кварталахпроисходит больше и несчастных случаев. В трущобах нет продвинутыхсистем безопасности, и оружия там меньше, зато их жители обычнохорошо контролируют ситуацию. К тому же, когда на кону стоит жизньсобственной семьи, а не просто каких-то сослуживцев, редко ктопытается скрыть ранение. Когда объявляют карантин, центр городаобычно вымирает. Случись в это время там проезжать — прямопочувствуешь на себе настороженные взгляды местных жителей.

В районах, где живет средний класс, все тоже сразу жезапираются, но зато атмосфера там не такая зловещая: люди оставляютоткрытыми маленькие окошки и те, что расположены достаточно высоко;и не все стеклянные двери закрывают металлическими щитами. Когдазаезжаешь в подобное место, все-таки создается впечатление, чтоздесь обитают живые люди. Хотя, конечно, никто не спешит приглашатьтебя в дом. Попробуй к ним сунуться — мигом подстрелят. А если неполезешь, и они тебя не тронут.

Зал для заседаний, где выступал с речью сенатор, располагалсядостаточно далеко от Центра собраний, так что в карантин,теоретически, не попадал. На улице почти не было машин, но жителине опустили на окна стальные решетки и не закрыли двериметаллическими щитами. Магазины работали, хотя покупателей в них ине было. Стив затормозил около первого поста охраны, а я темвременем глазел по сторонам. Как же я сейчас ненавидел этих людей:им плевать, что происходит за городом. Джордж погибла. Рик и Махирговорили, весь мир скорбит о ней вместе со мной, но какая разница?Ведь ее убийца, человек, которого я собирался обвинить в ее смерти,даже не заметил, что происходит.

Возможно, охранник на посту и удивился: что делает здесь грязныйпоцарапанный внедорожник спустя час после того, как закрыли Центр.Но он промолчал. Самое главное, что анализы крови оказалисьотрицательными, а больше его ничего и не интересовало. Мужчинамахнул рукой, мол, проезжайте. Я стиснул зубы, чуть не до кровиприкусил язык.

«Успокойся, — велела Джордж. — Он не виноват. Он же не в новостяхработает».

— Да, конечно, — проворчал я.

Стив посмотрел на меня исподлобья.

— Что?

— Ничего.

Мы припарковались возле автобуса для прессы. Журналисты сейчас,наверное, благодарили Бога: конечно, они ведь так кстати оказалисьна политическом мероприятии среди разных больших шишек, а значит,делать репортаж в карантинной зоне их уже не пошлют. Возле Центрасобраний наверняка уже толпились местные ирвины — снималисотрудников ЦКПЗ, которые запечатывали территорию. Еще совсемнедавно я бы тоже побежал туда, радостный и счастливый. Но сейчас…Пожалуй, я бы почувствовал себя по-настоящему счастливым, если быникогда больше не увидел вспышки вируса. Где-то между Икли и Джорджони перестали мне нравиться.