— Джорджия, что случилось?

— Джордж, с тобой все в порядке?

В голосах обоих звучала такая тревога, что мне захотелосьзакричать от отчаяния. Вместо этого я схватила бокал с шампанским сподноса проходящего мимо официанта, выпила его одним судорожнымглотком и бросила коллегам:

— Уходим, прямо сейчас.

Разумеется, их тревога от этого только усилилась. Рик вытаращилглаза, а Шон, наоборот, сощурился.

— Насколько сильно он разозлился? — хмуропоинтересовался брат.

— Отзывает наши журналистские пропуска через пятнадцатьминут.

— Здорово. — Шон присвистнул. — Впечатляющийрезультат, даже для тебя. Ты ему что сказала? Что его жена спит сбиблиотекарем?

— То был репетитор, и жена была не Раймана, а оклендскогомэра. И я была права. — Я направилась к выходу, а коллеги,конечно, поспешили следом. — Я ничего не сказала проЭмили.

— Прошу прощения, а никто из вас не хочет мне рассказать,что вообще происходит? — поинтересовался Рик, забежав чутьвперед. — Из-за Джорджии нас только что выгнали с важногополитического мероприятия, сенатор явно вне себя от ярости, Тейтзлобно таращится. Я что-то пропустил, и мне это не нравится.

— Тейт таращится? — у меня внутри все похолодело.

— Если бы взглядом можно было убить…

— Мы бы уже присоединились к Ребекке Райман. Я тебе вмашине все расскажу.

Заметив, как я разволновалась, Рик замолк и облизал губы.

— Джорджия?

— Серьезно.

Я ускорила шаг и почти перешла на бег. Шон, моментально всепоняв, подхватил меня под руку и повлек к выходу. У него-то ножищидлиннее. Рик трусил позади и молчал. За что ему большоеспасибо.

Чтобы добраться до автомобиля, понадобилось всего один раз сдатькровь. Видимо, предполагалось, что гости на приеме точно чисты (ещебы, после стольких-то проверок). В лифт мы вошли без всякихпроволочек, и только на выходе пришлось сдавать анализ. Как ловушкадля тараканов: зараженный может войти, но не может выйти. Мойнедавний вопрос (по поводу нескольких человек в лифте) тут жеразрешился: двери не открылись, пока система не получила три разныхотрицательных результата. Если случайно зайдешь в один лифт счеловеком, у которого происходит амплификация, ты покойник. Оченьмило.

Стив ждал нас возле джипа, сложив руки на груди. В отличие отРика, он не стал сразу же задавать вопросы — подождал, пока мывозьмемся за ручки дверей.

— Ну и?

— Пригрозил отозвать наши пропуска, — пояснила я.

— Прекрасно. — Стив удивленно поднял брови. —Выдвинул какие-то обвинения?

— Нет, но, думаю, еще выдвинет. После вечерней встречи сжурналистами.

Я забралась на заднее сиденье, Шон последовал моему примеру.

— Она имеет в виду «после вечернего избиения журналистов».Да, Джордж?

— По всей видимости.

— А теперь-товы расскажете, что случилось? —Рик уселся впереди и оглянулся на нас с братом.

— Все очень просто. — Я обмякла и откинулась насиденье, прильнув к руке Шона, который обнял меня за плечи ипытался ободрить. — Дэйв и Аларих отследили деньги и доказали,что за Икли и ранчо стоит губернатор Тейт. А еще в деле замешанЦКПЗ, от чего я, видимо, не очень хорошо буду спать сегодня ночью.Сенатор не обрадовался, услышав, что его напарник, вполне вероятно,сам дьявол во плоти. Поэтому Райман велел нам возвращаться в Центри держать наготове все документы, а он пока решит, гнать нас взашейили нет.

Воцарилась тишина. Все переваривали услышанное. К моемуудивлению, первым заговорил Стив — даже не заговорил, а почтизарычал:

— Ты уверена?

— У нас есть доказательство, — я закрыла глаза. —Ему переводили средства, а он в свою очередь переводил средстванекоторым интересным людям, которые вполне не прочь использоватьКеллис-Амберли в качестве оружия. Часть денег пришла из Атланты.Еще какая-то часть — от крупных табачных компаний. Погибла кучанароду, и все это, видимо, только для того, чтобы наш распрекрасныйстарина Тейт стал вице-президентом Соединенных Штатов Америки.Вполне возможно, с новоявленным президентом тоже вдруг произойдетнесчастный случай, и тогда он сможет занять освободившеесяместо.

— Джорджия… — потрясенно протянул Рик. —Джорджия, если мы это знаем точно, то это очень серьезно. Это… Мыразве не должны сообщить ФБР, ЦКПЗ — хоть кому-нибудь? Это же терроризм.

— Не знаю, Рик. Это же ты работал в газете. Может, ты мне искажешь?

— Даже в случае терроризма журналист может не выдавать своиисточники, если только они не укрывают подозреваемого. — Рикна мгновение примолк. — Но мы же не укрываем? Мы же его неукрываем?

— Прошу прощения, мистер Казинс, но если у мисс Мейсондействительно есть весомые доказательства, неважно, собирается онаего укрывать или нет. В Икли погиб мой напарник. — Стивговорил ровным голосом, как бы между прочим, от этого его словазвучали еще более жутко. — Тайрон был хорошим парнем. Онтакого не заслуживал. В отличие от человека, который устроилвспышку вируса.

— Не волнуйся, я, разумеется, не собираюсь его покрывать.Переговорю с сенатором, захочет вышвырнуть нас вон — пожалуйста.Тогда по пути домой я перешлю наши файлы всем блогерам наобщедоступные сайты, всем газетным репортерам, всем политикам.

— Дерьмо какое-то. — Шон убрал руку с моего плеча.

— Точно, — согласилась я.

— Полное собачье дерьмо.

— Кто ж спорит.

— Как же я хочу кого-нибудь сейчас стукнуть.

— Только не меня, — отозвался Рик.

— А я обязательно дам сдачи, — подхватил Стив.

Голос охранника немного повеселел, вроде бы он чуть успокоился.Хорошо. Я, конечно, не прочь посмотреть, как кто-нибудь хорошенькопоколотит Тейта, но совершенно не хочу, чтобы Стива упекли вфедеральную тюрьму. ФБР точно захочет само отделать губернатора.Черт возьми, когда они арестуют Тейта, может быть, и дадут емупоучаствовать. Но только если первыми до него доберутся.

— Терпение, все это скоро закончится. Так или иначе. Идумаю, сегодня вечером.

— Давай уж лучше «так», ладно? — попросил Шон. —«Иначе» мне совсем не нравится.

— Безусловно, мне тоже.

Остаток пути мы проехали молча и молча же вытерпели очереднойанализ крови возле въезда в Центр. Мы трое устали, злились и былинапуганы, Стив просто злился. Я ему почти завидовала. Злостьподпитывает, в отличие от усталости, и не отнимает столько сил.Охранник припарковал джип на стоянке, откуда я уговорила его уехатьдва часа назад. Ради моей глупой затеи он покинул свой пост. Теперьв машине было на двух журналистов и на тонну беспокойствабольше.

— Никому ничего не рассказывай, пожалуйста, —попросила я, вылезая из автомобиля. — Сегодня вечером поговорюс сенатором, а после…

— А после станет ясно, что делать, так или иначе, —откликнулся Стив. — Не волнуйся, я бы не попал в службубезопасности, если бы не умел держать язык за зубами.

— Спасибо.

— Да не за что. — Охранник улыбнулся, и я улыбнулась вответ.

— Пошли, Джордж! — Шон уже успел ускакать далековперед. — Мне не терпится избавиться от этого мерзкогокостюма.

— Иду! — прокричала я, а про себя прошептала: —Господи.

Рик дошел с нами почти до самого грузовика, а потом повернулналево, к своему фургону, а мы с братом — направо, к своему.

— Рик хороший парень. — Шон прижал большой палец кпанели на дверях фургона, щелкнул замок. — Немногостаромодный, но хороший. Я рад, что нам удалось с нимпоработать.

— Думаешь, он останется после нашего отъезда?

Я принялась копаться в куче одежды на полу, пытаясь раздобытьсебе рубашку и джинсы.

— После этой кампании он вполне может позволить себепуститься в самостоятельное плавание. Но, думаю, да, вполне может иостаться. — Шон уже почти выбрался из своего вечернего наряда,как обычно, тут же покидав пиджак и рубашку на пол. — Онзнает, что может по-прежнему работать с нами.

— Хорошо.

Я застегивала последние пуговицы на рубашке, когда вдруг снаружираздались выстрелы. Мы с Шоном испуганно переглянулись, а потомбросились к двери. Я выскочила первой. К нам, спотыкаясь, бежалРик, прижимая к груди Лоис. На нем лица не было. Не надо было бытьветеринаром, чтобы понять: с кошкой случилось что-то ужасное. Уживого зверя не может быть так повернута шея, и живой зверь небудет так безвольно висеть на руках хозяина.