На рассвете я с закрытыми глазами рухнула на кровать в номереместного четырехзвездочного отеля. Шон, который лучше держался наногах, опустил на окна сплошные черные шторы. Я благодарно пискнулаи тут же почувствовала, как брат стянул с меня очки.

— Прекрати. — Я вслепую взмахнула рукой, но Шона непоймала. — Верни их.

— Они здесь, на тумбочке.

Скрипнули пружины — это брат уселся на ту половину постели, чтоближе к окну; потом что-то зашуршало и стукнуло — снял ботинки изашвырнул их подальше. Я и с закрытыми глазами прекрасно знала, чтоименно он делает. Мы же столько времени провели вместе: всю жизньжили в смежных комнатах, а до того вообще в одной, пока нас ненастигло половое созревание.

— Господи, Джордж, что за дерьмовое стечениеобстоятельств.

— М-м-м… — промычала я в ответ и натянула на головупокрывало.

Ботинки не стала снимать. Горничные в любом случае должныстирать простыни после каждого постояльца. А нам за эту ночьпришлось несчетное количество раз раздеться и одеться длясанобработки. Ни за что не сниму больше одежки, никогда; будуносить, пока не истлеет, а потом ходить голышом до самойсмерти.

— Почему вспышка вируса, черт возьми, произошла так близкоот зала заседаний? Уже скоро предварительные внутрипартийныевыборы. Подобная реклама нам не нужна, даже если рейтинги взлетят.Думаешь, Баффи уже вывесила материал? Знаю, терпеть не можешь,когда она без твоего ведома что-нибудь публикует, но мы стольковремени проторчали на зачистке. Наверное, Баф не будет ждать.Конкуренты могут опередить с сенсационными новостями.

— М-м-м.

— Спорим, сегодняшние события поднимут нас еще наполпункта? И еще чуть выше, когда я отредактирую записи и смонтируюисторию от первого лица. Думаешь, в ограде были бреши? Так они,наверное, и прорвались. Стив не сообщил, где именно напали. У воротмы потеряли двоих охранников.

— М-м-м.

— Бедняга Тайрон. Боже. Он ведь здесь деньги зарабатывал,чтобы сына в колледж отправить, ты знала? Парнишка хочет статьмолекулярным вирусологом…

Шон еще какое-то время рассказывал о погибших друзьях:расписывал их мечты, надежды на будущее, слабости, а потом заснулпрямо на полуслове. Я со вздохом перевернулась на бок и последовалаего примеру.

Спустя какое-то время (не знаю точно какое) шторы на окнахподнялись, и комнату залили солнечные лучи. Меня буквальновыдернуло из блаженного сна. Грязно выругавшись, я стала на ощупьискать прикроватную тумбу: что-то такое Шон вчера говорил про нее имои очки. Рука хлопала по постели. Я все сильнее жмурилась, пытаясьспрятаться от нестерпимого света.

Шон, в отличие от меня, в выражениях не стеснялся.

— Баффи, так тебя растак, ты ее ослепить решила?

Мне в ладонь легли очки. Я быстро надела их и открыла глаза.Брат, стоя посреди комнаты в одних трусах, свирепо смотрел наупрямо поджавшую губы Баффи.

— В следующий раз стучи!

— А я стучала, трижды. И два раза звонила — видишь? —Мы оглянулись на гостиничный телефонный аппарат: там мигал красныйогонек — «пропущенные звонки». — Но вы не отвечали. Я взломаласистему и переписала команды для замков, будто бы это моя комната,а потом вошла.

— А почему просто не растормошила? — промямлила я.

Нарушенная фаза быстрого сна грозила обернуться раскалывающейголовной болью.

— Шутишь? Вы же спите с оружием. Не хочу лишиться головыили руки. — Не обращая внимания на наши злобные взгляды,девушка включила настенный терминал и достала складнуюклавиатуру. — Братцы, вы, как я понимаю, еще не виделисегодняшних данных?

— Мы вообще ничего не видели, мы спали, — проворчалШон; Баффи вела себя как ни в чем не бывало, и его это страшнозлило. — Который час?

— Почти двенадцать.

На мониторе загорелась заставка гостиницы. Сочинительницазастучала по клавишам и переключилась на один из наших собственныхсерверов. Эмблема «Известий постапокалипсиса» сменилась черно-белойсеткой страниц для служебного пользования.

— Вы дрыхли часов шесть кряду.

— Позвоню в обслуживание номеров. — Я со стономпотянулась к телефону. — Закажу ведро кока-колы, тогда пускайона треплется сколько душе угодно.

— И кофе, — согласился Шон. — Пусть принесутцелый кофейник.

— А мне чай, — кивнула Баффи.

На экране появилось табло, которое отображает информацию,полученную от бюро интернет-рейтингов. Там указаны трафик,количество посещений сайта, число подключенных пользователей и ещекуча разных факторов. На основании всего этого высчитываетсяокончательная и самая важная цифра — наш удельный вес на рынке.Если число больше пятидесяти — оно окрашено зеленым, от сорокадевяти и до десяти — белым, от девяти до пяти — желтым, от четырехи меньше — красным.

Число вверху страницы победоносно сияло алым — 2.3.

Я выронила телефон.

Шон оправился первым (наверное, в отличие от меня, успелпроснуться):

— Нас что — взломали?

— Неа. — Баффи помотала головой и улыбнулась такшироко, что казалось, лицо сейчас треснет. — Вы видите передсобой кристально честную, достоверную, неприукрашенную оценкутрафика на нашем сайте за последние двенадцать часов. Мы на самойвершине, если не считать порносайты, сайты для скачивания музыки исайты кинофильмов.

На эти три категории приходится самый активный трафик, а другиедовольствуются остатками. Я встала; чуть пошатываясь, подошла кстене и дотронулась до экрана. Цифры никуда не делись.

— Шон…

— Да?

— Ты мне должен двадцать баксов.

— Да.

— Каким образом? — спросила я Баффи.

— Если скажу, что благодаря графике, мне повысятзарплату?

— Нет, — хором ответили мы с братом.

— Так и знала, но попытаться все равно стоило. —Сияющая Баффи уселась на краешек кровати. — Я получилапервоклассные записи где-то с шести камер, там засняты обанападения. Но никакого комментария — ведь некоторые побежалипомогать с зачисткой…

— Даже без зачистки не смогла бы ничего надиктовать.Санобработку пришлось бы все равно проходить, а ты знаешь, я посленее как выжатый лимон, — сухо ответила я и снова потянулась ктелефону.

Рейтинги, конечно, умопомрачительные, но нужно унять головнуюболь, пока не разыгралась в полную силу. Мне необходим кофеин —запить обезболивающее.

— Частности, — нетерпеливо откликнуласьдевушка. — Я смонтировала и склеила вместе три линии развитиясобытий: вспышку вируса возле ворот, происходящее вдоль периметра иваши приключения.

— Записалось что-нибудь из нашего диалога? —покосилась я на нее, прижав к уху трубку.

— Все до последнего слова, — лучезарно улыбнуласьБаффи.

— Что отчасти объясняет скачок в рейтинге, — холоднозаметил Шон. — Стоит тебе публично заявить, что ты меняненавидишь, — он всегда повышается.

— Но это ведь правда. — Я чуть не рычала отзлости.

Сама виновата — оставила Баффи наедине с неотредактированнымматериалом. А ей необходимо было хоть что-нибудь вывесить. Еслиновостной сайт вдруг замолкает, это никоим образом не способствуетсозданию интриги — читатели просто уходят.

— Ну да, — фыркнул брат. — Так ты смонтировалаэти три линии и?..

— Вывесила как есть, заставила пару бета-вестниковнадиктовать сопутствующий комментарий, раздобыла биографии жертв инаписала стихотворение о том, как все может неожиданно покатиться втартарары. — Баффи опасливо повернулась ко мне и уже безулыбки уточнила: — Я все правильно сделала?

В обслуживании номеров подтвердили, что напитки и тосты изпшеничного хлеба сейчас принесут. Я повесила трубку.

— Какие именно беты?

— Хм, Махир освещал ситуацию у ворот, Аларих — периметр,Бекс — нападение на вас.

— Ага. — Я поправила темные очки. — Просмотрюзаписи.

Баффи отлично понимала: это всего лишь формальность. Я бывыбрала тех же самых авторов. Махир живет в Лондоне, в Англии. Егоможно в некотором роде назвать моим заместителем. У негозамечательно получаются сухие информативные репортажи: он неприукрашивает факты, но и не упрощает ситуацию. Аларих умеетнагнетать страсти почти так же хорошо, как ирвины: парень мастерскинаходит в видеозаписи событийные лакуны и вставляет тудакомментарии и описания. А Бекс, сложись все иначе, точно стала бырежиссером ужастиков. Беда в том, что сегодня мы в буквальномсмысле существуем внутри ужастика. У девушки потрясающее чувствовремени, и монтировать она умеет просто великолепно. Мои вестники,пожалуй, лучшие из всех, кого мы наняли. Хорошо работают иамбициозны — надеются воспользоваться нашим успехом и прорваться вальфы. А в репортерском деле амбициозность зачастую важнее всегоостального, даже таланта.