Судя по нашему расписанию, мы проведем в этом городе неделю:сенатор и губернатор будут выступать с речами, встречаться спрессой и просить поддержки могущественных калифорнийскихполитиков. И не только республиканцев. Я уже знала, сюда приедутнесколько влиятельных демократов и независимых кандидатов. Все онихотели сфотографироваться с человеком, который, как считали многие,вполне может стать нашим следующим президентом. Хотя, конечно,когда мы выведем Тейта на чистую воду, по его карьере будет нанесенсерьезный удар.

— Господи! — Рик изумленно присвистнул, когда мыподъехали к Центру. — Вы по мелочам не размениваетесь, ясмотрю?

— Добро пожаловать в Калифорнию.

Мы с Шоном уже закатывали рукава. Рик посмотрел на нас инахмурился.

— Не волнуйся, — улыбнулась я. — И на тебяхватит.

Чтобы въехать на территорию, понадобилось сдать четыре анализакрови и позвонить в ЦКПЗ: они должны были подтвердить, что мойслучай ретинального КА зарегистрирован официально. Теперь кровь унас будут брать, если понадобится войти в здание или выйти запределы зоны. А еще возможны внеочередные проверки, сколь угодночастые — два раза в час, раз в неделю — никогда не знаешь. Пока мыехали к месту стоянки каравана, Шон развлекался тем, что отслеживалвстречающиеся по пути камеры наблюдения и датчики движения.

— Попробуй только начать ходить как зомби — уже черезминуту прибежит охрана, — удовлетворенно пояснил он.

— Только не говори, что уже проделывал подобное, —ужаснулся Рик.

— Я не такой дурак. — Шон попытался сделатьоскорбленный вид, но у него не очень-то получилось.

— Кое-кто успел раньше него, — вмешалась я. —Сколько тот парень в итоге просидел в тюрьме?

— Два года, но он пошел на это ради науки.

— Ага, конечно.

Я собиралась еще что-то добавить, но тут наша машина свернула наузенькую дорожку, где стоял указатель «Автоколонна № 11». Явыпрямилась на сиденье и поправила очки.

— Приехали.

— Слава богу, — вздохнул Рик.

Все так же нестерпимо палило солнце. Я сняла пиджак, взяла свойноутбук и принялась осматривать припаркованные автомобили итрейлеры. Обнаружив наконец искомое, я широко улыбнулась.

— Родной любимый грузовик, — проворковал Шон.

— Точно.

Я направилась прямо к нему. Оставшиеся чемоданы вытащит охрана.Основная часть оборудования все равно была в грузовике.

— Заторопилась? — меня нагнал Казинс.

Шон косо на него посмотрел, но Рик не обратил никакоговнимания.

— Хочу проверить, как там у мальчиков дела. — Яприложила ладонь к сенсорной панели на дверях грузовика.

Снова иголки, спустя несколько секунд дверь распахнулась. Яоглянулась через плечо и спросила Стива:

— А в каком мы фургоне?

— В том, что с левого краю, там есть табличка с именем. А всоседнем — мистер Казинс. Полагаю, вам не терпится приступить кработе?

— Да, на самом деле… Черт, — спохватилась я. —Речь сенатора.

— Я все сделаю, — неожиданно предложил Шон и пожалплечами в ответ на мой изумленный взгляд. — Вполне могунацепить костюм и прикинуться вестником. Никто и не заметитподмены, а в приглашении наверняка просто указано «Мейсон». Так,Стив?

— Да… — растерянно откликнулся охранник.

— Решено. Рик, пошли. Пусть Джордж займется работой. —Брат схватил оторопевшего Казинса под руку и поволок прочь.

За ними отправился ухмыляющийся Стив, а я осталась стоять возлефургона. Что это такое только что было? Хотя какая разница —дареному времени в зубы не смотрят.

Перед тем как погрузить автомобиль для транспортировки, мызабрали оттуда все важные системные компоненты: запасные диски сданными, файлы и, конечно, самое главное — карты памяти, с помощьюкоторых можно разблокировать серверы. Я прошла по грузовику и неторопясь запустила все оборудование, последними включила внешниекамеры. Я чувствовала себя снова дома. Один за другим вспыхивалиэкраны, которые в свое время с таким трудом устанавливала ещеБаффи. На них под разными углами отображалась стоянка. Никого иничего. Прекрасно. Теперь надо врубить систему безопасности. Онабудет специально вырабатывать помехи, и за нами невозможно будетустановить внешнее наблюдение. Разве что ЦРУ под силу через такоепробиться, но если мы имеем дело с ЦРУ — то наша песенка уже влюбом случае спета. Я уселась за рабочий стол и открыла окночата.

В наши дни общение в Сети в основном осуществляется на форумах(только текстовые сообщения, причем не в реальном времени) или повидеосвязи. Теперь уже мало кто помнит старые добрые чаты, которыераньше так любили в Интернете. И хорошо. Если оба собеседникаиспользуют свои собственные серверы, можно таким образом легкопроскочить незамеченными.

Повезло. В Сети меня как раз поджидал Дейв.

«Что нового?» — набрала я.

«Джорджия? Назовись».

«Пароль „колокольный звон“».

«Принято. Проверяла почту?»

«Еще нет. Мы только приехали».

«Выходи из чата и иди читать. Ты должна сама это увидеть».

Я замерла, уставившись на ярко-белые слова на фоне черногокомандного окна.

«Насколько все плохо?»

«Плохо. Иди читай».

И я открыла почту.

У меня ушел почти час на то, чтобы просмотреть присланные Дейвоми Аларихом файлы. Еще двадцать минут потребовалось, чтобы прийти всебя. В конце концов я перестала задыхаться и взяла себя в руки, апотом закрыла ноутбук, положила его в чехол и встала. Нужнопереодеться. Мне пора на вечеринку.

Я ужасно спешила, но, к сожалению, существовали определенныеправила: на выступление сенатора и последующий прием гости должныбыли являться в вечерних нарядах, даже представители прессы. Скажемдаже так, в особенности представители прессы — в конце-то концов,все остальные выложили по пятьсот долларов за возможностьнасладиться речью и поздороваться с сенатором Райманом. А мынахально пользовались проклятой «свободой прессы». Если нас непускать — мы разозлимся и начнем копать под них, поэтому онипредпочитали делать вид, что контролируют нас: приглашали наподобные мероприятия, прикармливали и осыпали любезностями. Бытьможет, крупные скандалы им и не удавалось замять таким образом,зато мелкие пакости успешно оставались в тени.

Сотрудники сенатора аккуратно сложили наш с Шоном багаж вфургон, в котором мы с ним будем жить во время стоянки вСакраменто. К сожалению, после этого здесь успел побывать мойбратец — пронесся как ураган в поисках своего парадного костюма.Поверх моих чемоданов теперь лежала целая гора его одежек, оружия,документов и прочего хлама. У меня десять минут ушло, чтобыоткопать сумки, и еще пять, чтобы выяснить, в которой же запрятановечернее платье. Все это время я ругала Шона на чем свет стоит,чтобы хоть как-то отвлечься.

У мужчин очень практичный вечерний наряд — штаны, пиджак иширокий кушак. Даже галстук при желании можно использовать вкачестве импровизированного жгута или удавки. Другое дело — дамскиеплатья, которые не менялись с самого Пробуждения и будто специальнопридуманы для того, чтобы человека в них проще было укокошить.Ненавижу их. Мое сшито на заказ — на юбке сделаны специальныеразрезы, в корсаж можно спрятать пистолет и диктофон, а на поясеесть специальный карман для патронов. Но, несмотря на всемодификации, это самая непрактичная одежда в моем гардеробе. Вместес платьем обычно приходится надевать чулки и туфли на каблуках.Хорошо хоть, современные чулки изготавливают из специальныхполимеров, так что они очень редко рвутся.