Согласна на туфли на каблуках, согласна на чулки, даже нанесублеск для губ (так будет казаться, что я сделала макияж). Но линзынадевать отказываюсь. Моя задача очень простая: подобраться ксенатору и моей команде, убедить их в том, что у меня важныеновости, и отвести назад в Центр. Все еще ругаясь, я вытащила избокового кармана дорожной сумки шаль, прицепила значок судостоверением и вылетела из фургона.

Стив стоял на посту возле стоянки и лениво прослушивал каналырадиосвязи. При виде меня он распрямился, а потом заметил мойнаряд, и у него просто отвисла челюсть. Глаза охранника, конечно,скрывали стекла черных очков, но он довольно явственно поводилголовой — окидывал взглядом платье, шаль и, наконец, темные очки.Мужчина вопросительно поднял бровь.

— Куда-то собралась?

— Да вот, хочу без приглашения явиться на вечеринку.Подвезешь девушку?

— Но ты же отправила вместо себя брата?

— Выяснилось кое-что важное. Мне нужно быть там.

Стив внимательно посмотрел на меня. Невозможно было понять, очем он думает. Я встретила его взгляд, тоже сохраняя бесстрастноевыражение лица. Мы оба хорошо умеем играть в подобные игры, но вданный момент мне, в отличие от него, есть что терять. В концеконцов Стив сдался и едва заметно кивнул.

— Джорджия, это как-то связано с Икли?

Там погиб его напарник. Мы все знали о заговоре. А что еслислужба безопасности замешана? Но тогда мы бы уже давно были мертвы.Разве нет? А жучки? Я ничего не могла поделать, мы приближались кразвязке. Пора выложить карты на стол.

— Да, это связано с Икли, и с ранчо, и с Чаком и Баффи.Пожалуйста. Мне нужно попасть на этот прием.

Стив обдумывал мои слова. Людей его комплекции часто принимаютза тугодумов, но я всегда считала его сообразительным парнем.Просто сейчас выдала ему информацию, над которой наша командатрудилась месяцами, и ее надо было переварить. Когда он наконецсобрался с мыслями, то уже не медлил ни секунды.

— Майк, Хайди, вы прикрываете ворота. Если меня кто-товызовет по радиосвязи — скажете, что отошел в туалет и перезвонюпотом. Говорите, съел на ужин тушеные бобы — вряд ли кто-то будетинтересоваться подробностями.

Хайди нервно хихикнула, этот пронзительный смешок никак невязался с ее суровой профессиональной внешностью. Майк непонимающенахмурился:

— Да, сделаем, но зачем?..

— Вас наняли уже после ранчо, так что я, пожалуй, не станудубасить тебя за подобный вопрос. Есть причины. — Стивобернулся на меня. — Думаю, если бы можно было безбоязненнорассказать о них здесь, ты бы уже рассказала.

Я кивнула. И так выложила слишком много, но он сам упомянулИкли. Врать не хотелось, я же все-таки просила его о помощи. Лгатьбыло бы неправильно.

— Майк, просто сделай и все. — Хайди ткнула напарникалоктем в бок, тот стоически выдержал удар, только чуть слышнокрякнул. — Стив, мы все поняли. Останемся на воротах, будемпрослушивать радио, никому не скажем, что ты ушел.

— Хорошо. Мисс Мейсон? Сюда.

И Стив, шагая поистине километровыми шагами, потащил меня кпарковке, к небольшому модифицированном двухместному джипу, которыйпоходил на гигантского черного жука. Охранник вытащил из карманаключ, машина пискнула и двери разблокировались.

— Прошу прощения, но дверь открывать тебе я не буду.

— Конечно.

Это явно новая модель — наверняка, в ручки вмонтированыанализаторы, чтобы какой-нибудь злосчастный водитель не оказалсявдруг в замкнутом пространстве вместе с зараженным. Рыцарский духне умер, просто рыцарь хотел сначала убедиться, что я не зомби.

Стив вел машину очень аккуратно, и это при том, что он явнонервничал — еще бы, покинул свой пост без разрешения и не отчиталсяо нашем местонахождении. По дороге к городу ни разу не нарушилскоростной режим и мигалки не стал включать. Они бы привлеклислишком много внимания, к тому же нас могли заметить членыпредвыборного штаба сенатора. Конечно, камеры наблюдениязафиксировали наш отъезд, но эти записи официально можно будетпросмотреть только в случае вспышки вируса.

Здание, где сегодня выступал сенатор, располагалось в центрегорода, в районе, который полностью перестроили после Пробуждения.Мы с Шоном несколько лет назад делали репортаж о «неблагополучных»районах Сакраменто — протащили камеры через посты охраны и снималив тех местах города, которые после Пробуждения считалисьнепригодными для жизни: растрескавшийся асфальт, выжженные скелетыдомов, в окнах которых до сих пор болтались обрывки специальнойленты со значками биологической угрозы. Глядя на отделанныймрамором и хромом роскошный зал для заседаний, никогда и неподумаешь, что в Сакраменто существуют подобные трущобы. Толькоесли сам там побываешь.

Чтобы добраться до фойе, понадобилось трижды сдавать кровь.Первый анализ у нас взяли на въезде на подземную парковку: к машинеподошли швейцары в резиновых перчатках с анализаторами в руках.Этакая специальная форма вежливости: давайте сделаем вид, будто невидим вооруженных автоматчиков на посту охраны. У меня от нихмурашки побежали по коже. Дело не в мерах предосторожности, а втом, как это все выставляли напоказ. Никто бы и слова не сказал,вздумай они нас пристрелить. У меня, конечно, работали камеры, ноне было схемы расположения охраны, поэтому я не могла передатьсигнал (вдруг случайно попаду на их частоту). Если бы Баффи былажива, точно раздобыла бы мне такую схему. Как же нам сейчас ее нехватало. Мы никогда не работали без нее.

Стив остался в гараже караулить машину. У меня-то приглашение ижурналистское удостоверение, а у него нет, и реши он сунуться наприем — точно разразится скандал. А мы не могли этого допустить.Пока. В будущем мне предстояло еще много скандалов. Если, конечно,сенатор согласится меня выслушать и у нас вообще будетбудущее.

Еще один анализ — чтобы попасть в лифт. И, как ни удивительно,еще один — чтобы из лифта выйти. Интересно, как я могла подвергнутьсязаражению за те десять секунд, что в нем провела? Загадка. Но разони тратятся на подобные предосторожности, как минимум одинподобный несчастный случай у них уже был. Индикатор загорелсязеленым, и двери распахнулись. А что случится, если в лифтеодновременно окажутся несколько человек? Я вышла в холл и сразу жепопала в мир, ничего не знающий о Пробуждении.

Понятно теперь, зачем все эти повышенные меры предосторожности.Огромный роскошно обставленный зал словно переместился сюда изпрошлого, того прошлого, где еще не орудовали зомби: ни у кого невидно было пистолетов или брони, разве что у нескольких человек наглазах красовались пластиковые блокираторы, характерные для больныхс синдромом ретинального КА. Господи, у них тут даже окна до пола.Внимательно приглядевшись, я поняла, что это голограммы — слишкомуж идеальный получался из них вид на город. Наверное, так вот ивыглядел раньше Сакраменто. Хотя вряд ли, коррупция одолевала насзадолго до зомби.

Тут, конечно же, была своя система безопасности. Как только явышла из лифта, меня остановил человек с переносным сканером дляштрих-кодов.

— Ваше имя?

— Джорджия Мейсон, «Известия постапокалипсиса». Кампаниясенатора Раймана.

Я вручила ему свой журналистский пропуск. Мужчина провел над нимсканером и нахмурился.

— Я должна быть в списке приглашенных.

— Согласно моим данным, по вашему приглашению ужезарегистрировался Шон Мейсон.

— Если вы проверите список представителей прессы, тоувидите, что мы обаосвещаем кампанию сенатора Раймана.

Типичный бюрократ, судя по виду. Пытаться шутить и любезничать стаким совершенно бесполезно; все равно ни на шаг не отступит отправил.

— Пожалуйста, подождите, пока я проверю список.

Он небрежно махнул рукой, явно лишь прикидываясь, — за наминаблюдали четыре человека из толпы, и ни один из них не смеялся ине пил шампанское. Если уж они настолько выставляли себя напоказ,значит, в зале наверняка присутствует еще столько же охраны, простоее не видно.

Сканер запищал — видимо, подсоединился к беспроводной сети итеперь искал список журналистов.