— Мисс Мейсон, вспомните о потерянной Аляске. Мы уступилимертвецам огромный кусок американской территории — нам не хватиломужества сражаться за то, что принадлежит нам по праву. Нашихрабрецы не решились довериться Господу. И теперь драгоценный штатпотерян; возможно, навсегда. Когда это снова произойдет? НаГавайях, в Пуэрто-Рико или, упаси боже, в самом сердце страны? Мыспрятались за толстыми стенами и стали мягкотелыми. Пора доверитьсяГосподу.

— Губернатор, вы сражались во время зачистки на канадскойгранице. Мне казалось, вы должны понимать, почему пришлось покинутьАляску.

— А мне кажется, вы должны понимать, что истинныйамериканец никогда не расстанется добровольно с тем, что его поправу. Нужно было биться. Если я приду к власти, мы будембиться и милостию Божией победим.

Меня чуть не передернуло. Он говорил с интонациями настоящегофанатика.

— Губернатор, вы предлагаете ослабить закон Мейсона. Естькакая-то веская причина?

— Конституция не запрещает человеку кормить свою семью так,как он сочтет нужным. Даже если другие этого не одобряют. Законы,которые ограничивают наши свободы, зачастую не имеют смысла.Вспомните, что случилось, когда демократы перестали продвигать своипротиворечащие конституции законы, призванные ограничитьиспользование огнестрельного оружия. Увеличилось ли количествопогибших? Нет. За первый год число убийств, совершенных сиспользованием огнестрельного оружия, снизилось на сорок процентов.И с тех самых пор показатели стабильно понижаются. Логично, чтоесли мы ослабим другие законы, ограничивающие наши свободы…

— Сколько зараженных каждый год умирает в результатеогнестрельного ранения?

Губернатор смолк и, прищурившись, посмотрел на меня.

— Не понимаю, как это связано с темой разговора.

— Согласно данным ЦКПЗ, девяносто процентов жертвКеллис-Амберли, которые умирают в стычках с незараженными, погибаютв результате выстрела.

— Эти выстрелы делают законопослушные граждане, у которыхесть соответствующие лицензии.

— Да, губернатор. ЦКПЗ также отмечает, что отличить жертвуубийства (если выстрел был произведен в голову или в позвоночник)от жертвы Келлис-Амберли, которую пристрелили согласнозаконодательству, практически невозможно. Существует мнение, чтоослабление законов, связанных с ограничением ношения огнестрельногооружия, на самом деле привело к увеличениюсоответствующего рода убийств.Просто теперь их маскируют под амплификацию вируса. Что вы скажетена это?

— Мисс Мейсон, я попрошу предъявить доказательства. —Он подался вперед. — У вас есть пистолет?

— Я лицензированный журналист.

— То есть да?

— Иметь его меня обязывает закон.

— А вы бы чувствовали себя спокойно, если бы пришлосьвходить на опасную зону безоружной? Если бы ваши дети пошли тудабез оружия? Мисс Мейсон, это больше не цивилизованный мир. Егокоренные обитатели не дадут нам покоя. Стоит вам заболеть, и вы ужененавидите тех, кто здоров. Америке нужен человек, который непобоится заявить: после смерти у тебя больше нет прав. Никакогомилосердия и снисхождения, человек может пойти на что угодно, чтобызащитить то, что ему принадлежит.

— Губернатор, пока нет никаких подтверждений, чтозараженные способны на ненависть и другие сложные эмоции. К тому жеони не мертвы. «Никаких прав после смерти» — но тогда получается,закон должен их защищать, как и прочих граждан?

— Мисс, вы можете позволить себе так думать, только еслиживете в безопасности и вас защищают сильные мужчины. Еслимертвецы… простите, зараженные постучатся в дверь, вы захотите,чтобы рядом оказался такой, как я.

— Вам кажется, что сенатор Райман слишком мягок поотношению к зараженным?

— Думаю, он никогда не попадал в ситуацию, в которой емупришлось бы вырабатывать к ним определенное отношение.

Красиво сказано. Поставлена под сомнение способность Райманасражаться с зомби, и одновременно Тейт как бы дал понять, чтосенатор, возможно, слишком яро придерживается принципа «живи и житьдавай другим». Эту позицию любят время от времени заниматьсторонники ультралевых, но долго на ней никто не может продержаться— очередного лоббиста быстренько съедают.

— Губернатор, вы выражали желание покончить с такназываемыми законами «доброго самаритянина», которые позволяютоказывать помощь попавшим в беду гражданам. Вы можете пояснить своюмотивацию?

— Предельно просто. В беде обычно оказываются не случайно.Не поймите меня неправильно, я искренне сочувствую всем, кто угодилв подобную ситуацию, но представьте: меня укусили, а вы бросаетесьна помощь и выходите за карантинную линию. Существует большаявероятность, что вы и меня не спасете, и свою жизньпогубите. — Тейт улыбнулся, но неискренне, однимигубами. — Так обычно гибнут самые молодые, самыесамоотверженные. А именно такие и нужны Америке больше всего. Мыдолжны защитить собственное будущее.

— Пожертвовав для этого настоящим?

— Если потребуется, мисс Мейсон. — Улыбка стала почтиелейной. — Если это нужно для страны.

— Джордж?

— Да? — спросила я, не поднимая головы.

Отредактировать интервью с Тейтом получилось довольно легко: яне особенно утруждала себя беспристрастностью. Губернатор меня явноневзлюбил, так что мне и подавно притворяться незачем. Минут запятнадцать привела все в нормальный вид и вывесила. Судя по кликам,соответствующая страница сразу привлекла внимание читателей.Гораздо больше времени ушло на оформление дополнительныхматериалов: нужно было перелопатить отснятые фотографии и видео ипросмотреть огромное, просто ужасающее количество слухов огубернаторе. Организаторы съезда скоро объявят результатыголосования, и уже через час мы узнаем, кого выбрала в качествекандидата Республиканская партия. А я все никак не могла оторватьсяот компьютера.