— Слушаю.

— Джорджия, это Баффи.

— Результаты?

— Сенатор победил; семьдесят процентов голосов. Его позицияподпрыгнула на одиннадцать пунктов, как только ты опубликовалаинтервью.

Я закрыла глаза и улыбнулась. Один из телеведущих, похоже,только что сообщил всем то же самое. Присутствующие разразилисьрадостными воплями.

— Баффи, скажи это вслух.

— Мы едем на национальный съезд Республиканской партии.

Иногда истина действительноможет сделать тебя свободным. [18]

— Джорджия! Шон! Как же я рада вас видеть! — Лучезарноулыбающаяся Эмили Райман приветственно раскинула руки и явнособралась обниматься.

Я оглянулась на Шона, и тот выступил вперед и принял удар насебя, одновременно загородив меня от жены сенатора. Брат знает, какя не люблю физические контакты с не очень близкими людьми.

Если Эмили и заметила наш маневр, то ничего не сказала.

— Глупый, глупый мальчишка, как я боюсь за тебя, когдачитаю твои репортажи.

— Я тоже рад вас видеть, Эмили. Как дела?

У Шона обниматься получается гораздо лучше. Он вообще из тех,кто, попадись им на пути какая-нибудь жуткая темная дыра, мигомсунет туда руку.

— Куча дел, как всегда. Кобылы жеребились, и пришлосьпобегать, но, слава богу, почти все позади. В этом году потеряладвоих, но ни одна не ожила, благо помощники были под боком.

Эмили отпустила брата и, все еще улыбаясь, протянула мне руку.На этот раз никаких объятий. Я пожала ее и кивнула. Улыбка миссисРайман стала еще шире.

— Джорджия, как же я благодарна тебе за освещение кампаниимужа.

— Ну, не я одна этим занимаюсь. За сенатором неотрывнонаблюдает куча репортеров. Многие уверены, что сегодня вечеромРеспубликанская партия выберет его.

Политические журналисты почувствовали, что дело пахнет Белымдомом, и теперь их тянуло к Райману, словно акул на запахкрови, — а вдруг что-нибудь удастся ухватить? Баффи половинусвоего рабочего времени отключала камеры и микрофоны, установленныесайтами конкурентов. А в оставшиеся часы писала крутое порно пропомощников сенатора и зависала с Чаком Вонгом. Поэтому тот почтибезвылазно торчал в нашем грузовике. Слегка неловко, но Баффивиднее.

— Да, но ты единственная пишешь именно про него, а не проте занимательные штуковины, которые вылезают на поверхностьблагодаря кампании, и не про вымышленные романы егопомощников, — усмехнулась Эмили. — Я знаю, твоим статьямможно доверять. Для нас с девочками они много значат. А послесегодняшнего станут значить еще больше.

— Для меня это честь.

— А что вы имеете в виду под этим «еще больше»? —встрял Шон. — Джордж, ты вдруг научилась писать? Было быкруто. Я же не могу вечно тебя содержать.

— Прости, Шон, но дело не в писательском таланте твоейсестры, — покачала головой Эмили. — Дело в самойкампании.

— Понимаю. — Я оглянулась на брата. — Как толькоего номинируют (если это случится), все завертится всерьез. Покабыли, можно сказать, цветочки.

После внутрипартийных выборов начнется настоящая борьба:постоянные дебаты, сделки и переговоры ночи напролет. Так чтомиссис Райман вообще вряд ли увидит мужа до инаугурации. Если,конечно, весь труд не пропадет напрасно и он действительно станетпрезидентом.

— Именно так, — чуточку устало подтвердилаженщина. — Ему повезло, что я его люблю.

— Эмили, слыша подобные высказывания, я жалею ожурналистской этике и своих принципах. — Это былопредупреждение, но в вежливой форме. — Вы недовольны мужем?Для политиков по обе стороны баррикады такие заявления — простоманна небесная.

— Советуешь вести себя осторожнее? — после недолгогораздумья уточнила женщина.

— Лишь напоминаю о том, что вам и самой хорошоизвестно. — Я улыбнулась и решила сменить тему на болееприятную. — А дочки к вам присоединятся? Мы ведь так и непознакомились.

— На этот глупый съезд они не приедут. Ребекка готовится кпоступлению в колледж, а Джинни и Эмбер мне не хотелось отрывать отноворожденных жеребят и тащить сюда, на растерзание толпежурналистов и фотографов. Я бы и сама не приехала без особойнужды.

— Ясно.

На съезде партии у жены кандидата простая задача: нарядись вэлегантное платье, а потом стой и улыбайся; сунут под нос микрофон— постарайся сказать что-нибудь остроумное. Не очень-то многовремени остается на семейную жизнь, да и детей трудно защитить отрепортеров, которые спят и видят, как бы откопать какую-нибудьскандальную историю. На подобном мероприятии все на виду у прессы.Эмили поступила совершенно правильно.

— Не возражаете, если я чуть позже возьму у вас интервью?Обещаю не спрашивать о лошадях, если вы, в свою очередь, пообещаетеничем в меня не кидаться.

— Бог мой, а Питер не шутил: в тебе действительно вдругпроснулось милосердие.

— Просто приберегает свое коварство для интервью сТейтом, — пояснил Шон.

— Тейт согласился на интервью? Питер говорил, он с самогопредварительного голосования тебе отказывал.

— И именно поэтому согласился сейчас, — немногораздраженно ответила я. — Раньше мог себе такое позволить. Нучто бы я возразила? «Губернатор Тейт очень занят — пытаетсяпобедить на выборах, и у него совершенно нет времени дать интервьюженщине, которая официально поддерживает его ближайшего соперника»?Не очень убедительное обвинение. А теперь на съезде он даетинтервью всем, и, если откажет мне, это будет уже цензура.

Эмили окинула меня долгим оценивающим взглядом, а потомулыбнулась:

— Да, Джорджия Мейсон, думаю, ты загнала беднягу вугол.