— А как звали твоего сына? — спросила я.

— Итан. — Улыбка Рика стала грустной. — ИтанПатрик Казинс, в честь моего отца и дедушки моей жены. Ее звалиЛиза. Мою жену. Лиза Казинс. Красавица. И улыбка у нее былапотрясающая.

Он закрыл глаза. Индикаторы перестали мигать.

— Мы запомним их имена ради тебя, если когда-нибудь доэтого дойдет, — сказала я, — но не сегодня. Ты чист.

— Чист? — Казинс открыл глаза и удивленно посмотрел наанализатор, словно видел его впервые в жизни, а потоммедленно-медленно нажал на кнопку передатчика. — Чист.

— И это просто здорово, потому что я ни за что на свете несоглашусь возиться с этой твоей шелудивой кошкой, —обрадовался Шон.

— Точно. — Я протянула коллеге руку и помогла емуподняться с земли. — Шон бы выкинул ее из окошка на первой жестоянке для трейлеров.

— Не говори глупостей, Джордж, — проворчалбрат. — Я бы не стал выкидывать ее на первой попавшейсястоянке, я бы выбрал такую, где есть объявление «Осторожно, злаясобака». Не могу же я оставить бедняжку Лоис совсем без друзей.

Мы с Риком обменялись изумленными взглядами, а потомрассмеялись. У меня по щекам катились слезы. Я подняла Казинса наноги и обхватила его за плечи, чтобы самой не упасть. Шон подошел иобнял нас, зарывшись лицом в мои волосы. Он тоже смеялся иодновременно плакал. Я это видела, а вот Рику видеть совершенно необязательно. Некоторые тайны не нужно никому рассказывать.

Так мы и стояли, пока не услышали шум двигателей. Службазачистки. Мы торопливо отошли друг от друга, пытаясь восстановитьдушевное равновесие. Рик вытер лицо рукой, Шон смахнул слезы, а япригладила волосы и поправила черные очки. Кивнув брату, выступилавперед и вытянула руки: в одной — мешок с анализатором, в другой —лицензия со встроенным маячком.

Машины остановились, не доезжая двадцати ярдов до моего байка.Да, мемфисское отделение ЦКПЗ шутки шутить не собиралось. Послалиполную бригаду: два стандартных джипа для перевозки личного состава(прозрачные, с армированной броней), белый медицинский фургон(почти в два раза больше нашего) и два зловещего вида панцирныхаппарата — огромные, ярко-оранжевые, с красными эмблемамибиологической угрозы на боках. Журналисты называют такие «огненныйгрузовик»: длинные шланги предназначались не для воды, из них вслучае чего польется жуткая смесь высококачественного напалма,смешанного с концентрированным инсектицидом. После такого душаостается абсолютно стерильная поверхность. Почва на несколькодесятилетий станет непригодной для земледелия, погибнет все живое вокруге, но зато территория будет чиста.

Один из сотрудников службы, сидевший в первом джипе, поднял кгубам микрофон.

— Положите анализаторы на землю и сделайте шаг назад.Вместо них мы выдадим новые. Не пытайтесь приблизиться к нашимсотрудникам. Любое резкое движение — и мы вас пристрелим.

Фары машин слепили меня даже через черные очки. Я поднялаладонь, в которой была зажата лицензия, и прикрыла ею глаза.

— Джо, это вы?

— Угадали, милая, — чуть более дружелюбно откликнулсямужчина. — Просто выйдите вперед и положите приборы,хорошо?

— Я вместе с прибором положу свою лицензию. Там важныемедицинские данные.

Если они заставят меня сейчас снять очки, я, скорее всего,потеряю зрение.

Из громкоговорителя послышался другой голос — на этот разженский и гораздо более строгий.

— Мисс Мейсон, мы знаем о вашем ретинальном синдроме.Пожалуйста, выполняйте наши инструкции.

— Да выполняем, выполняем! — прокричал Шон.

Он бросил на землю пакет с анализатором, а сверху лицензию. Япоследовала его примеру, хотя постаралась сделать это аккуратнее,последним был Рик. Потом мы начали пятиться назад.

Успели отступить на несколько шагов, но тут Джо приказал:

— Довольно, милые. Теперь держитесь.

Открылась дверь медицинского фургона, и оттуда появились трисотрудника службы в специальных костюмах, защищающих отбиологической опасности. Слышно было, как пыхтят генераторы,нагнетающие избыточное давление, которое не давало частицам извнепроникать внутрь костюма.

Люди двигались удивительно проворно: явно проработали в этихгромоздких нарядах не одну сотню часов. Забрали наши анализаторы илицензии и положили вместо них три новых прибора, а потом удалилисьобратно в фургон.

— Пожалуйста, подойдите, распечатайте анализаторы и недвигайтесь с места, пока не получите отрицательныхрезультатов, — велел Джо.

— Мы в такую игру в детстве играли, — пробормоталШон, — когда надо выполнять указания ведущего.

— Только в моем детстве у ведущего обычно не было за спинойгрузовика с напалмом, — отозвался Рик.

— Слабак.

Сотрудники ЦКПЗ оставили нам Эппл ХН-229, почти самуюнавороченную модель. Брат едва слышно присвистнул.

— Как о нас пекутся.

— Вроде того.

Я подняла устройство, сломала пломбу и сняла пластиковуюкрышечку. Нужно было засунуть туда всю руку целиком, до самогозапястья. Как минимум пятнадцать иголок. Поморщившись, я закаталарукав.

Ободранную ладонь приятно охладил антисептик, но уже черезмгновение в нее впились иглы. Сейчас начнется поиск вируса в крови,тщательный анализ. Замигали индикаторы —красный-желтый-зеленый.

Я сфокусировала на них все свое внимание без остатка (ведьсейчас от них зависела моя жизнь), поэтому даже не услышала, каккто-то в специальном костюме подошел ко мне сзади. Шею кольнуло.Тело сковало ледяное оцепенение, и я упала.

Последнее, что увидела, — цепочку зеленых огоньков, потомглаза закрылись, и все исчезло.

Я проснулась в белой комнате, на белой кровати и в белой пижаме.Белый запах хлорки щекотал нос. Села на постели и тут же, ахнув,инстинктивно зажмурилась: на потолке ярко горели лампы. Толькопотом до меня дошло: я же лежала на спине с открытыми глазами,смотрела прямо на них, но совершенно не чувствовала боли.Пониженная чувствительность — один из ранних признаков амплификацииКеллис-Амберли. Люди из ЦКПЗ поэтому на нас напали? Я вкакой-нибудь мерзкой лаборатории? Про них ходило столько разныхслухов, может, кое-что из этого и правда?