Наконец мы остались одни, и мама подняла бокал, явно намереваясьсказать тост. Мы последовали ее примеру — сопротивляться-то всеравно бесполезно.

— За рейтинги!

— За рейтинги, — кивнули мы и послушно чокнулисьстаканами.

Рейтинги ждали нас. Надеюсь, мы справимся и сумеем удержать ихна высоте. Во что бы то ни стало.

— Удостоверение?

— Джорджия Каролина Мейсон, лицензированныйонлайн-журналист, сайт «Известия постапокалипсиса».

Я протянула человеку в черном костюме лицензию и удостоверение иповернула руку, продемонстрировав красно-синюютатуировку-идентификатор на внутренней стороне запястья (я еесделала, когда сдавала экзамены на класс В). Пока такие татуировкине обязательны, но по ним тело гораздо проще опознать. А в такомделе важна каждая мелочь.

— Зарегистрирована в Североамериканской АссоциацииИнтернет-журналистики. В досье есть запись моей зубной формулы,образцы кожи и информация о шрамах и отметинах.

— Снимите очки.

Все как всегда.

— В досье есть примечание: у меня синдром ретинальногоКеллис-Амберли. Если требуется пройти еще какой-то тест, я срадостью…

— Снимите очки.

— Вы же понимаете, что узор сетчатки невозможносчитать?

— Мэм, — едва заметно улыбнулся человек вчерном, — если узор сетчатки считается, то мы поймем, что высамозванка и специально разводите суету. Логично?

Черт.

— Логично, — пробормотала я и сняла очки.

Страшно хотелось зажмуриться, свет больно резал глаза. Янаклонилась к сканеру, который держал еще один представитель службыбезопасности сенатора Раймана. Машина сравнит результаты синформацией в досье и будет искать следы нарушений, характерных дляактивизации вируса. Что в данном случае совершенно бессмысленно:из-за синдрома ретинального Келлис-Амберли в стекловидном телевсегда содержится живая инфекция.

Рядом, всего в нескольких футах, точно такие же верзилы в темныхкостюмах подвергали Баффи и Шона той же стандартной процедуре. Но уних наверняка все проходило намного безболезненнее.

Красный индикатор на сканере погас, и загорелся зеленый.Сотрудник службы безопасности убрал прибор, кивнул напарнику, и тотскомандовал:

— Вашу руку.

Я быстро надела солнечные очки, вытянула правую ладонь и едвазаметно поморщилась, когда ее грубо схватили и запихнули в закрытыйанализатор. Потом профессиональное любопытство все-таки пересилилоотвращение, и я спросила, разглядывая устройство:

— Это у вас Эппл?

— Эппл ХН-224.

— Ух ты!

Мне и раньше встречались подобные ультрасовременные модели, носама я никогда такими не пользовалась. Они гораздо сложнее нашихполевых анализаторов и могут определить заражение раз в десятьбыстрее. Даже укола заметить не успеешь, а эта малышка уже поймет,что ты мертв. Сам процесс, конечно, не становится от этогоприятнее, зато уж точно гораздо интереснее. Почти забываешь о боли.Почти.

На крышке замигало пять красных огоньков. В руку вонзились иглы:между большим и указательным пальцами, в запястье, в мизинец. Послекаждого укола машина напыляла на ранку холодный антисептик. Одна задругой красные лампочки погасли, вместо них загорелись зеленые.Охранник убрал прибор и в первый раз искренне улыбнулся:

— Спасибо, мисс Мейсон. Можете идти.

— Благодарю. — Я надвинула очки на глаза; в вискахзапульсировала привычная головная боль. — Подожду своюкоманду, не возражаете?

Баффи как раз сдавала анализ крови, а Шон еще не закончил сосканированием сетчатки. У брата в левом глазу небольшой шрам —заработал его в пятнадцать лет по нелепой случайности (во всем былвиноват купленный в Чайнатауне бракованный фейерверк). Поэтомустандартная проверка у него всегда занимает больше времени. У меня,конечно, тоже с глазами далеко не все в порядке, но зато ничего изряда вон выходящего. А вот из-за Шона дает сбой любой сканер.

— Конечно, ждите. Только не заходите за карантинную линию,иначе придется все начать сначала.

— Поняла.

Я принялась оглядывать окрестности, старясь держаться подальшеот красной черты, которая обозначала «безопасную зону».

Мы, конечно, понимали, что в предвыборном штабе будут особыетребования к безопасности, но чтобы такие… Люди Райманакатегорически отказались заезжать в «незащищенный район» (то есть внаш дом) и забрали нас от Баффи. Почему, спрашивается? Ведь всеравно тут же заставили сдавать анализ крови — мы даже поздороватьсяне успели. Может, не хотели нарваться на зомби с утра пораньше, аможет, скрывались от родителей — те просто из штанов выпрыгивали,так им не терпелось сфотографироваться с сенаторской службойбезопасности.

Нас доставили в оклендский аэропорт, где снова пришлось сдаватькровь, а потом вместе с портативным оборудованием погрузили вчастный вертолет. Куда мы летим, не сказали, но я была почтиуверена, что в Клейтон, к подножию горы Дьябло. После эвакуацииместных жителей землю там скупило правительство, и уже давно ходилиразные слухи: якобы из старых ранчо сделали временные резиденциидля чиновников. Приятное местечко, если, конечно, забыть прозомби-койотов, зараженных гиеновидных собак и рысей. В сельскойместности легче обеспечить уединенность и секретность, но зато ибезопасность не на высоте.

Мы, по всей видимости, как раз прибыли на бывшую ферму (об этомсвидетельствовали здания конюшен), перестроенную в частный особняк.Между домами тянулась электроизгородь, повсюду, куда ниглянь, — километры колючей проволоки. Добавьте к этомувертолетную площадку. Яснее ясного: слухи не врут, правительстводействительно организует убежища на заброшенных ранчо. Неплохоустроились. Я улыбнулась: в первый же день раздобыли сенсационныйматериал. Правительственные объекты в покинутых районах севернойКалифорнии — у нас есть доказательства, читайте на нашем сайте.

Ко мне подошла Баффи с сумками в руках. Девушка выгляделавзволнованной.

— Никогда в жизни в меня не втыкали столько иголок зараз, — пожаловалась она.

— По крайней мере, ты точно знаешь, что чиста. Камерыфункционируют?

— На входе сработал несильный электромагнитный импульс, икамеры два и пять прекратили передачу данных. Но я это предвидела ипродумала запасную схему. Камеры один, три, четыре, шесть, семь ивосемь передают в режиме реального времени, с самого Беркли.

— Ничегошеньки не поняла, — уныло ответила я. —Так что проехали, будем считать, ты просто сказала «да», ладно?

— Разумеется. — Девушка помахала Шону. — Тыкак?

— Шон-то точно не зомби, — съязвила я, поправляяочки. — Чтобы ожить после смерти, нужен мозг.

Подошедший брат шутливо ткнул меня локтем в бок и покачалголовой.

— Господи, я уже решил, что сейчас заставят раздеватьсядогола. После такого они должны нам как минимум бесплатныйужин.

— А обед сгодится? — весело поинтересовалсякто-то.

Мы повернулись. Перед нами стоял высокий и довольнопривлекательный мужчина: аккуратно подстриженные каштановые волосыс проседью, падающая на лоб челка, которая придавала ему немногомальчишеский вид, гладкая загорелая кожа, пронзительно голубыеглаза. Простые светло-коричневые брюки и белая рубашка сзакатанными до локтя рукавами довершали образ.