— Рик?..

Журналист остановился футах в пятнадцати от фургона и поднял наменя глаза, все еще прижимая к себе кошку. Мы с Шоном мигомподбежали к нему. Именно этого они не рассчитали, пятнадцатифутов.

Эти пятнадцать несчастных футов спасли нам жизнь.

— Что случилось? — Я протянула руку, хотя, понятноедело, никак не могла ему помочь.

Когда мы подбежали ближе, стало совершенно ясно: кошка мертва, имертва уже давно — ее остекленевшие глаза уставились куда-то впространство.

— Она просто… Я подошел к фургону и чуть не наступил нанее. — Рик все еще был в костюме, даже не успелпереодеться. — Она лежала прямо за дверью. Думаю… Думаю, онадо последнего пыталась убежать.

По щекам Казинса текли слезы, но он их, похоже, не замечал.

— Думаю, она пыталась меня найти. Джорджия, она же былапросто маленькой, ни в чем не повинной кошкой. Зачем кому-то понадобилось убивать кошку?

Шон вскинулся.

— Ты ее нашел внутри фургона? Ты уверен, что она не отестественных причин умерла?

— Шея сломана, какие уж тут естественные причины? —всхлипывая, спросил Рик.

— Нам нужно в грузовик.

— Шон?.. — нахмурилась я.

— Я серьезно. Обговорим все в грузовике, но мы должнысначала дотуда добраться. Прямо сейчас.

— Дай только пистолет возьму.

Я развернулась к фургону, но брат поймал меня за локоть, и яспоткнулась. С оглушительным грохотом машина взорвалась, словно вгигантском двигателе случился перебой.

За первым взрывом последовал второй, еще более сильный: это вклубах оранжево-голубого пламени взлетел на воздух другойавтомобиль. Видимо, это был фургон Рика, но нам некогда былогадать. Шон бросился к грузовику, увлекая меня за собой. Рикпобежал следом, прижимая к груди мертвую Лоис. Рядом вовсю пылалзлополучный фургон. Кто-то пытался нас убить. Совершенно понятнокто. Тейт понял, что нам все известно. Больше ему незачем быломедлить.

Шон отпустил мою руку и чуть поотстал, прикрывая нашеотступление. Я усилием воли заставила себя не волноваться о нем.Брат сможет о себе позаботиться. Я должна ему доверять, иначе всебесполезно. Рик бежал как сомнамбула, в его руках безвольноболталось кошачье тельце. Я летела со всех ног.

Мы уже преодолели почти половину расстояния, и тут что-товонзилось мне в левое предплечье. Я не обратила на боль никакоговнимания: нужно было добраться до грузовика, черт с ним, с этимсумасшедшим комаром, который пристал ко мне в столь неподходящиймомент. Никто ведь так и не смог объяснить насекомым, что не надовстревать и портить важные и трагические мгновения, вот они ивстревают. Что к лучшему: если бы во время драматичных сцен дажебукашки не вмешивались, многие из нас так бы никогда и не вырослииз семнадцатилетнего возраста.

— Рик, двери! — прокричал Шон.

Он бежал ярдах в пяти позади нас, вытащил свой пистолет сорокпятого калибра и прикрывал отход. Я обернулась на него, и сердцетут же учащенно забилось, а горло сдавило от ужаса. У него подрубашкой кевларовый бронежилет, но от выстрела в голову он неспасет. Злоумышленник, который подорвал фургоны, вполне мог следитьза нами, чтобы, как только мы окажемся на открытом пространстве,закончить начатое. А мы ничего не могли поделать — кому-то нужнобыло защищать тылы и открывать двери. Если сбиться в кучу, будет,конечно, безопаснее, но так мы все погибнем.

Я прекрасно это знала, но не могла перестать волноваться заболтающегося позади Шона. Однако выбора не было.

Рик ускорился и первым добежал до дверей фургона. Он, видимо,только сейчас обратил внимание, что все еще прижимает к груди Лоис.Ему пришлось бросить ее труп, чтобы схватиться за ручку и приложитьпалец к диагностической панели. Раздался щелчок, системабезопасности проверяла его кровь и отпечатки. Потом открылсязамок.

— Есть! — Казинс распахнул двери и жестами поторопилнас с братом.

Меня уговаривать не пришлось. Задыхаясь, я рванула бегом черезоткрытое пространство. Шон отступал по-прежнему неторопливо, водяиз стороны в сторону дулом пистолета.

— Шон! Идиот несчастный! — завопила я. — Давайнемедленно сюда! Там некого спасать!

Удивленный брат оглянулся через плечо. Голос у меня был такой,что он решил не спорить — просто кивнул, повернулся и побежал кгрузовику.

Только когда мы все оказались внутри и закрыли дверь, я сновасмогла нормально дышать. Шон задвинул засовы, а Рик закрылперегородку, которая отделяла кузов от кабины. Теперь мы полностьюотрезали себя от окружающего мира. Никто не сможет попасть сюда иливыбраться отсюда, пока мы не откроем замков. Мы в относительнойбезопасности, если они, конечно, не применят серьезнуювзрывчатку.

Я уселась за главный пульт и вывела на экран отчеты системыбезопасности. Все чисто, никто не пытался вломиться внутрь или дажепросто подойти к грузовику.

— Шон, когда мы в последний раз проверяли систему?

— Я сканировал ее удаленно, пока слушал речь сенатора.

— Хорошо, тогда мы в порядке.

Я наклонилась вперед, чтобы проверить записи с внешних камер(без них мы все равно что слепые котята — даже не увидим, когдапридет подмога), и вдруг застыла.

— Джордж?

Удивленный голос Шона словно доносился откуда-то издалека. Братвидел, как я потянулась к выключателям и вдруг остановилась, толькоон не видел почему. Я не ответила.

— Джордж, в чем дело?

— Я… — Я судорожно сглотнула, во рту всепересохло. — Думаю, у нас проблема.

Подняла руку и онемевшими пальцами вытащила из левого предплечьяполый пластиковый дротик, а потом повернулась к остальным. Рикувидел расплывающееся по рукаву рубашки красное пятно и побледнел.Шон просто уставился на дротик с таким видом, словно перед нимразворачивался конец света.

В некотором смысле именно это и происходило.

Первым не выдержал Шон:

— Пожалуйста, скажи мне, что эта штука не проткнулакожу, — умоляюще простонал он. — Кровь ведь не твоя, да?Да, Джорджия?

— Нам понадобится мешок для утилизации биологически опасныхотходов.

В моем голосе не было слышно страха, вообще никаких эмоций —ровный невыразительный голос, никак не связанный с происходящим.Словно я очутилась в одной реальности, а разговаривала совсем вдругой, и эти две разные сущности соединяли лишь невидимые тонкиенити.

— Достаньте медицинский набор, поставьте его на стол исделайте шаг назад. Не дотрагивайтесь до этой вещи.

И до меня. Они не должны дотрагиваться до меня, ведь естьопасность заражения. Просто такое мне было не выговорить. Если яначну, то сразу же сломаюсь, и тогда вообще все пропало.

— Джордж…

— Нужен анализатор, — сказал Рик неожиданно ровнымголосом.

Мы с Шоном оглянулись на него. Журналист побледнел и весьдрожал, но разговаривал по-прежнему спокойно и уверенно.

— Шон, я знаю, ты не хочешь это слышать. Если захочешьпотом меня ударить — хорошо. Но прямо сейчас нужен анализатор.

По лицу брата прошла тень. Он знал, что Рик прав, — явидела это в его глазах, хоть он и пытался отвернуться от меня.Если бы не знал, что именно произошло, — ему было бы плеватьна требование Рика. Но Шон знал и поэтому сейчас сильнее всего насвете не хотел доставать анализатор. Хотя. Возможно, сильнее всегона свете он не хотел еще кое-чего. С другой стороны, самое страшноеуже, похоже, произошло.

— Он прав, Шон.

Я положила дротик рядом со своей клавиатурой. Такой маленький.Как может такая крошечная штука вызвать конец света? Я и незаметила почти, как он в меня попал. Никогда не думала, что можнопроморгать собственную смерть, и вот пожалуйста.

— Не полевой анализатор, доставайте нормальный прибор. Еслиуж придется это делать — так по всем правилам.