— Баффи, — изумленно спросил брат, — что ты такоеговоришь?

— Шон, это просто история, а всюду, куда мы приезжаем, случаетсячто-то ужасное. — На девушку было жалко смотреть. — Тенесчастные в Икли. А потом ранчо. Сенатор, вы прекрасный человек,но это всего лишь история, и нам в ней не место. Мы пострадаем.

— И именно поэтому должны остаться. — Удивительно, ноя умудрилась скрыть свое разочарование.

Хотелось ударить Баффи, схватить ее за плечи и потрясти,спросить, почему она настолько слепа и не понимает, как важно длянас донести до людей правду. Особенно после того, через что мывместе прошли. Но вместо этого я совершенно спокойно обратилась ковсем присутствующим:

— Про все что угодно можно сказать «всего лишь история».Трагедия ли, комедия, конец света — это тоже «всего лишь история».Но самое главное — сделать так, чтобы эту историю услышали.

— Именно из-за такого вот отношения, юная леди, вы и должныуехать, — встрял Тейт. — Мы не можем вам доверять: вы чтоугодно разболтаете, когда решите вдруг, что «пришло время историибыть услышанной». Ваши суждения не приоритет. Приоритет —национальная безопасность. Не думаю, что вы отдаете себе отчет,какому риску всех нас подвергаете.

— Дэвид… — начал сенатор.

— Прекрасный взгляд на свободу слова, губернатор, —отрезала я.

— Неужели вы верите в подобную чушь собачью? — гневноспросил Шон.

— Есть в этом определенное преимущество, — сказалРик. — Хороший получится заголовок «Из предвыборного штабасенатора увольняют честных репортеров, на кампанию опускаетсязавеса цензуры». Рейтинги точно взлетят.

— Рейтинги! Только о них вы…

— Замолчите, — потребовала Эмили.

— …и думаете, о своих драгоценных рейтингах! —Губернатора явно понесло, в его глазах пылало фанатическоепламя.

Конечно, сенатора можно сбросить со счетов, он нашел себе новыхврагов. Мы теперь его враги.

— Погибла девка, семья потрясена, кандидат в президенты,возможно, так и не сумеет оправиться от потери, а вас что заботит?Чертовы рейтинги!Можете засунуть их…

Мы так и не узнали, что же все-таки следует сделать с нашимирейтингами. Оглушительно прозвенела на всю комнату пощечина — этоЭмили ударила губернатора. Потом воцарилась почти такая жеоглушительная тишина. Тейт прижал ладонь к щеке и удивленновоззрился на жену сенатора, словно не мог поверить в произошедшее.Неудивительно. Я и сама не могла, а ведь затрещину-то отвесили немне.

— Эмили, что… — начал было сенатор.

Она жестом заставила его умолкнуть, а потом нарочито медленносняла черные очки, не сводя взгляда с губернатора. Лампы светилинестерпимо ярко. Ее зрачки расширились так, что радужки совсем небыло видно, глаза из-за этого сделались совершенно черными. Явздрогнула: мне-то прекрасно известно, как ей сейчас больно. НоЭмили продолжала смотреть на Тейта.

— Ради карьеры своего мужа я буду дружелюбной, будуулыбаться вам на публичных встречах, под прицелом камер или вприсутствии невзыскательных репортеров, изо всех сил постараюсьотноситься к вам как к человеку, — сказала женщина спокойным,рассудительным голосом. — Но запомните: если вы когда-нибудь ещев моем присутствии заговоритес этими людьми подобным тоном… Если когда-нибудь ещепоставите под сомнение ихспособность к здравым суждениям и состраданию… Я сделаю так, что выпожалеете о своем участии в этой кампании. Если мне хоть на минутупокажется, что ваши взгляды каким-то образом влияют на моего мужа —не на его драгоценную политическую карьеру, а на него как начеловека — я избавлюсь от вас, я вас прикончу. Мы поняли другдруга, губернатор?

— Да, мэм. Вы выразились достаточно ясно, — потрясенноответил Тейт.

Я тоже была потрясена, как и Шон, судя по виду.

— Хорошо. — Эмили повернулась к нам. — Шон,Джорджия, Баффи, Рик, надеюсь, это маленькое неприятноепроисшествие не настроит вас против кампании моего мужа. И я говорюсейчас за нас обоих. Мы очень хотели бы, чтобы вы остались ипродолжили заниматься тем, чем занимались все это время.

— Миссис Райман, взявшись за эту работу, мы согласились ина плохое, и на хорошее, — отозвался Рик. — Не думаю, чтокто-нибудь из нас уедет.

Глядя на Баффи, я бы не была так уверена.

— Эмили, Рик прав. Мы остаемся. Если, конечно, сенатор такхочет?.. — Я вопросительно оглянулась на Раймана.

Его явно терзали сомнения. Наконец Питер медленно кивнул,поднялся с кушетки и обнял за плечи свою жену.

— Дэвид, боюсь, на этот раз я согласен с Эмили. Я хочу,чтобы они остались.

— Думаю, сенатор, — подытожила я, — у наспо-прежнему хорошие отношения.

— Замечательно. — Мужчина пожал мне руку.

Еще три недели мы просидели в Пэрише, а потом предвыборный штабснова двинулся в путь. Избиратели, конечно, простят сенаторувынужденный перерыв — ведь он скорбел о дочери. Но пришла поравернуться и напомнить о себе, иначе его будут воспринимать толькокак жертву чудовищной трагедии. Райман уже начал терять голоса.Электорат — публика непостоянная, а героическая гибель Ребекки —вчерашние новости. Сегодня вовсю обсуждали новые планы губернатораБлэкберн: она собиралась реформировать систему здравоохранения,усилить безопасность в школах и доработать законодательство,касающееся содержания домашних животных. Ее кампания, как икампания Раймана, тоже по-своему использовала смерть девочки. КогдаБлэкберн призывала ужесточить требования по содержанию крупныхживотных, все вспоминали лицо Ребекки. Сенатору нужно двигатьсядальше, иначе вскоре двигаться будет просто некуда.

К несчастью, из-за нашего внезапного отъезда пришлось броситькараван (жилые фургоны и оборудование) в Оклахома-Сити. А без нихоказалось невозможным путешествовать. Поэтому теперь, когда нужнобыло покидать Висконсин, мы столкнулись с определенной проблемой. Всилу вступило новое, более жесткое расписание — мы не могли попустутерять время и возвращаться за брошенной автоколонной. Так как жедобраться до пункта назначения? Как перетащить туда сенатора, егосоветников, службу безопасности, да еще новых сотрудников — людейТейта?

А никак. Райманы, губернатор, члены предвыборного штаба иостальные полетели в Хьюстон на самолете. Там они встретятся скараваном и уже вместе с ним отправятся дальше. А нам придетсядобираться до Техаса самостоятельно (какая радость) и тащить тудаоборудование, которое не осталось в Оклахоме. Перевезти стольковсего на поезде из Пэриша в Хьюстон не представлялось возможным. Даи мы в любом случае не хотели расставаться с нашими транспортнымисредствами. Так или иначе, придется ехать своим ходом.

Сначала мы планировали отправиться самостоятельно: команда«Известий постапокалипсиса» заново налаживает отношения во времядолгой совместной дороги — рецепт, проверенный временем. Но на этуидею тут же ополчились абсолютно все, начиная с сенатора изаканчивая Стивом. Мы пытались спорить и объясняли, что гораздобыстрее доберемся без обременительного конвоя. Однако нашиаргументы никто не хотел слушать. Три дня все вопили друг на другаи, наконец, пришли к некоему компромиссу: поедем вместе с отрядомохранников. Бесконечные препирательства так нас измотали, что мыдаже согласились взять с собой Чака, который должен был присмотретьза транспортировкой наиболее ценных приборов. К тому же егоприсутствие, возможно, успокоит Баффи, а здесь нам явно требоваласьпомощь.