Я хотела подойти к сенатору, но Рик и Шон удержали меня заруки.

— К черту вас. — Я сплюнула на пол, даже не стараясьвырваться из их хватки. — Я была о вас лучшего мнения.

Райман изумленно покачал головой.

— Джорджия. Она мертва. Баффи мертва. Чак мертв. И ты чутьбыло не погибла, вы все. Чудо, что вы сейчас стоите здесь, что васне пристрелили и не сожгли. Чудо, что ты сейчас кричишь на меня. Япросто не хочу, чтобы вы тотчас ринулись обратно и погибли!Джорджия, я не потому скрываю информацию, что ты журналист. Я нехочу, чтобы ты умерла.

— При всем моем уважении, сенатор, думаю, подобные решениядолжны принимать мы сами.

Я стряхнула руку Шона. Рик тоже меня отпустил. Мы трое молчасмотрели на Раймана, но тот отвернулся.

— Джорджия, я не хочу, чтобы ваша смерть была на моейсовести. На совести моей кампании.

— Тогда, сенатор, мы изо всех сил постараемся неумирать.

Питер наконец поднял глаза. Лицо у него было мрачное — лицочеловека, который в самый разгар погони за мечтой вдруг осознал,чего эта мечта может ему стоить.

— Вам вышлют отчеты. Наш самолет вылетает через час. Атеперь прошу меня извинить.

Сенатор не стал ждать нашей реакции, а просто повернулся ивышел.

Сенатор вместе со своими телохранителями прилетел в Мемфис наспециализированном самолете хьюстонского ЦКПЗ. Такой есть у каждогоотделения Центра, всегда в полной боевой готовности. Но не наслучай эвакуации: если вдруг произойдет настолько серьезная вспышкавируса, что придется эвакуировать все местное подразделение ЦКПЗ,то скорее всего эвакуировать будет уже просто некого. Самолетынужны, когда необходимо быстро, а, самое главное, незаметноперевезти с места на место специалистов, пациентов или политиков идругих больших шишек. Секретность очень важна, вы же не хотитеспровоцировать панику, а паника непременно поднимется, есликто-нибудь вдруг заметит, например, как в город прибыл ведущиймировой специалист по синдромам Келлис-Амберли. Страна постояннобалансирует на грани, в любой момент могут начаться беспорядки,лучше не подливать масла в огонь — и ЦКПЗ об этом отличноизвестно.

Последний раз я летала на таком самолете в девять лет. Меняпоказывали Уильяму Кроуэлу, который как раз и считался «ведущиммировым специалистом». Доктор якобы обнаружил лекарство отретинального КА. Родители всегда охотно бросались в разные нелепыеаферы ради громкой истории, так что меня, конечно, потащили к немув Атланту. Кроуэл был весь насквозь фальшивый, начиная с парика. Илечение тоже оказалось фальшивкой. После «легкой терапии» у меняеще месяц рябило в глазах. Зато удалось полетать на самолете, даеще без Шона — целое приключение. Много ли надо девятилетнейдевчонке?

А еще маленьким детям в таких самолетах дают конфеты, и пилотыохотно готовы пустить забавную малышку в черных очках в кабину. Авот взрослому журналисту, который страшно не хочет общаться сосвоими спутниками, вряд ли так повезет. Я страшно обрадовалась,когда через час мы прибыли на место назначения. Неудивительно:сенатор всю дорогу избегал смотреть мне в глаза, а Шон упорнопытался разобрать свое кресло при помощи украденной у охранниковотвертки.

И по правилам ЦКПЗ, в полете нельзя пользоваться беспроводнымисредствами связи. А мы с Махиром так и не успели поговорить. Намеще трапа не подали, а я уже включила все свои коммуникаторы и тутже получила кучу входящих сообщений. В почтовом ящике скопилосьбольше пятисот писем, и ни на одно из них мне не хотелосьотвечать.

Возле самолета нас встречали шестеро сотрудников службыбезопасности. У Стива в руках была плетеная переноска. Риквскрикнул от радости, протиснулся мимо Шона и уже через мгновениеворковал со своей ненаглядной Лоис. Кошка вытаращила желтые глаза инервно била хвостом по бокам.

— Лоис выжила, — заметила я, поправляя очки.

— Куда же он без подружки, — покачал головой Шон.

— Тихо, это сцена трогательного воссоединения.

— Остаюсь при своем мнении, — брат запрокинул голову ипосмотрел в лицо Стиву. — Ты ему принес зверька?

— Да, — удивленно отозвался великан.

— А мнеты подарок принес?

— Расскажу вам, где грузовик, пойдет?

— Пойдет. Джордж?

— Я, конечно, рассчитывала на миллион долларов, но если тыеще скажешь, где мой мотоцикл, переживу. На этот раз. — Янатянуто улыбнулась. — Привет, Стив.

— Рад видеть тебя живой и в добром здравии, Джорджия.

— А я рада быть живой и в добром здравии.

Сквозь толпу громил-охранников протолкался Ченнинг, теперь ужене главный помощник. Как только стало понятно, что дело вполнеможет закончиться Белым домом, его повысили до начальника штаба.Роберт моментально вцепился в Раймана мертвой хваткой.

— Сенатор! У нас только двадцать минут, а надо еще черезполгорода проехать. Опаздывать категорически нельзя — тогда Тейтбудет выступать один.

Прозвучало это так, будто Райману грозил как минимум конецсвета.

— А мы, конечно, не можем этого допустить? — Сенаторпоморщился и сконфуженно посмотрел на нас. — Простите, но…

— Работа есть работа, — кивнула я. — Давай сюдакошку.

Казинс испуганно прижал переноску к груди. Лоис взвыла.

— Зачем это?

— Несмотря на недавние события и обострение идиотизма, мывсе еще журналисты. Если нам, конечно, позволят ими быть.

Я искоса поглядела на Раймана, он в ответ кивнул.

— Рик, поедешь с сенатором и сделаешь репортаж овыступлении, что там оно будет из себя представлять…

— Оно для Дочерей американской революции, [22]— пояснил Роберт.

— Вот именно. — Я нетерпеливо махнула рукой. —Рик, с тебя репортаж об этом самом выступлении, и постарайсясделать его интересным. А мы пока проверим оборудование иразведаем, в какой же очередной притон нас забросила судьба.

Огорченный Рик кивнул и передал мне Лоис. Мне даже немного жалкобыло их разлучать. Самую капельку. Но нужно переговорить с Шоном,и, как ни гадко самой себе в этом признаваться, переговорить сглазу на глаз. У Рика с Баффи были свои отношения, а Баффи наспредала. Так что он под подозрением. Работать дальше вместе сдостопочтенным мистером Казинсом или нет — это мы решим вместе сбратом и, естественно, без участия самого мистера Казинса. Еслисоберемся увольнять — надо тщательно подготовиться.