— Боже мой… — ужаснулся Махир. — Об этом я неподумал.

— Я так и поняла, — мрачно отозвалась я.

Законопроект, принятый в 2026 году после процесса Раскина-Уотса,действует не только на территории Америки. Какая страна, даже самаянам враждебная, могла позволить себе проявить снисхождение вподобных вопросах? Никакая. В 2027 году все индустриализованныестраны, подписавшие соглашение о выдаче международных преступников,единогласно заявили: любого человека, признанного виновным виспользовании Келлис-Амберли в качестве оружия, выдадутсоответствующей стране, чтобы он предстал перед судом. Так что,уехав из страны, ты все равно подпадал под ее законы. Конечно, ненадо было переходить черту.

В наши дни в Соединенных Штатах почти никого не осуждают насмертную казнь. Исключение составляют террористы. Те, ктоиспользует Келлис-Амберли в качестве оружия, должны умереть. Воттак, просто и ясно. Это всемирный закон.

— Джорджия, я ценю твою заботу, правда ценю, но не думаю,что уволив меня, ты этим спасешь остальных.

— А я и не собираюсь.

— А что ты тогда собираешься делать?

— Я собираюсь дать тебе время: скачай с сервера все, запишина диски и поезжай в Ирландию.

Ирландия никогда не подписывала с Америкой соглашения о выдачепреступников. До сих пор.

— Если тебе удастся пересечь границу, ты сможешь надолгозатаиться.

— И что? Надеяться, что все забудут? Что я международныйтеррорист?

— Сделай так, чтобы мир узнал правду.

Снова долгое молчание. Наконец тихим и отрешенным голосом Махирсказал:

— Даже не знаю, то ли радоваться оказанному доверию, то липечалиться по поводу того, что ты хочешь превратить мою жизнь всвой план Б.

— То есть ты не станешь этого делать?

— Ты с ума сошла? Конечно стану. Когда бы ты меня нипопросила — сейчас или через месяц. Это единственный выход. —Он на мгновение замолк, а потом продолжил с явным сожалением вголосе: — Жаль только, ты собралась браться за такое в одиночку.Рик — хороший парень, но я слишком мало с ним работал, не уверен,что оставляю тебя в надежных руках.

— Что не сможет Рик — сделает Шон. В полночь я закрою тебеофициальный доступ к серверам и скопирую все наши материалы настарый адрес. Помнишь старый сервер?

«Старый сервер» мы брали в аренду у «Аргументов», когда ещеработали на сайте «Мостостроителей». Сохраняли там запасные копиисвоих файлов во время путешествий, потому что «Мостостроители» непозволяли ничего публиковать без своего предварительногоподтверждения. И не хранили информацию бета-блогеров дольше суток.Последний раз мы пользовались «старым сервером» еще до раймановскойкампании. И почти никто не знал, что я все еще плачу за его аренду,только сотрудники «Аргументов». Не самое надежное место дляхранения, но зато оно нам не принадлежит. Махир сможет егоиспользовать, и никто его не засечет и не уличит в связях снами.

— Помню. Полагаю, мне больше не стоит тебе звонить.

— Да, не самая лучшая идея. Я сама буду с тобойсвязываться, как смогу.

— Ладно. — Он усмехнулся. — Шпионскиестрасти.

— Добро пожаловать в журналистику.

— Точно. Джорджия Мейсон, я бы хотел с тобой встретитьсявживую. Очень. Работать с тобой для меня было большой честью.

— Вполне возможно, что тебе представится еще возможность,Махир. Нас пока рано списывать со счетов. — Я надела черныеочки. — Держи ухо востро. Твое имя в любом случае связано с«Известиями постапокалипсиса», тут я ничего не смогу поделать.

— Я бы и не хотел, чтобы было иначе. Ты тоже держи уховостро.

— Постараюсь. Спокойной ночи, Махир.

— Спокойной ночи, Джорджия… и удачи.

Раздался щелчок, и мы разъединились. Этот звук прозвучалособенно зловеще. Я убрала телефон, выпрямилась, вздохнула ипотянулась к ручке двери. Пора возвращаться к своей команде.

У нас впереди очень много работы.

Шесть недель — долгий срок для новостного сайта, даже если ты неработаешь над каким-нибудь крупным проектом. А предвыборнаякампания — это крупный проект, который отнимает много сил и времениу целой команды блогеров. И подготовка нового администратора отдела— тоже крупный проект. Обычно сочинителям не требуется многовнимания — они вечно болтаются без дела, беззаботные и радостные,рассказывают друг другу истории и страшно удивляются, когда кто-тоеще выражает желание эти истории прочитать. А вот их начальникдолжен быть гораздо более собранным. А еще нужно было просматриватьи подписывать контракты, выдавать разрешения, пересылать файлы ивыполнять целую кучу мелкой административной работы, за которуюникому не хотелось браться. И у всех перед глазами стояло мертвоелицо Баффи.

По ее милости, кстати, проблем у нас прибавилось. Погибшаядевушка оставалась членом команды, хоть и не работоспособным. Бексприходилось тратить уйму времени: она проверяла все закодированныесообщения и каналы и искала лазейки и жучков, которые оставилаБаффи. Я даже и вообразить себе не могла масштабы паранойи нашейсочинительницы: мы отыскали больше тысячи записывающих устройств, аБекс постоянно находила новые материалы с беспроводныхподслушивающих жучков, запрятанных чуть ли не в каждом офисе,здании и конференц-зале, в которых мы побывали во времякампании.

— Реши она устроиться в ЦРУ, ее бы там с рукамиоторвали, — как-то проворчал Шон (в тот день Бекс подтвердила,что в Икли все еще функционируют несколько жучков).

— А стали бы они терпеть ее страсть к слащавым эротическимстишкам?

— Думаю, нет.

Бекс помогали Аларих и Дейв: девушка избавлялась от оставленныхБаффи червей, а они латали получившиеся дыры в системе. Втроем нашиблогеры почти справлялись с тем, что Баффи наворотила в одиночку,хотя на это уходили все силы, и они начали уставать. Правильно, наработу-то их брали журналистами, а не компьютерщиками. В спискенеотложных дел у меня большими буквами значилось «нанять новогополевого системного администратора». А еще там значилось «раскрытьполитический заговор», «отомстить за смерть Баффи» и «остаться вживых».

При всем при этом никто не собирался освобождать нас от основнойработы, вернее, от нескольких работ сразу. Мы по-прежнему освещаликампанию Раймана-Тейта. А она набирала обороты — еще бы, ведьтеперь интерес общественности подогревали не одна, и даже не две, ацелых трисвязанных с ней трагедии. Нас постояннопривлекали традиционные СМИ и разные новостные сайты. К тому женужно было выдавать бета-блогерам задания по обновлению материалов.Новости не будут ждать никого — ни отстающих, ни раненых. Это мне вних всегда нравилось, но это же и раздражало.

Две недели мы провели в Хьюстоне: старались, где только можно,отправлять на мероприятия Рика. А сами запирались в номере ипытались подготовить войну, в которой никогда не собиралисьучаствовать. На чьей стороне Райман? Я думала, что не на сторонеТейта: ни один нормальный родитель не станет подобным образомжертвовать собственной дочерью. С другой стороны, нас Мейсоныусыновили только для того, чтобы продемонстрировать всем победуживых над мертвыми. И никогда не возражали, когда мы буквальнолезли в пасть смерти, даже наоборот — всячески поощряли. Родителижили ради рейтингов — единственного, что осталось у них послесмерти Филипа. Что вообще такое «нормальные родители»? Мы почтикаждую ночь сидели допоздна в полной темноте: работали, строилипланы, запасные планы, пытались найти выход из проклятоголабиринта, в котором оказались, сами того не ведая.