Все очень обрадовались, когда доктор Александр Келлис объявил осоздании универсального средства от простуды. Я-то ею (за что емуспасибо) никогда не болела, но знаю, как люди раньше мучились:постоянно чихали, сморкались; любой мог на тебя накашлять. Келлис иего исследовательская группа проводили клинические испытания.Медики действовали слишком быстро, преступно быстро, но кто ятакая, чтобы их судить? Меня-то там не было.

Самое забавное, всю вину при желании можно свалить нажурналистов. До одного репортера дошел слух: Келлис якобынамеревался продать свое изобретение и утаить его от простыхграждан. Полная чушь, ведь лекарство представляло собоймодифицированный риновирус, собственно, видоизмененную простуду.Средство Келлиса, вырвавшись за пределы лаборатории, должно былобуквально «заразить» весь мир, о деньгах и речи идти не могло.

Но того журналюгу факты не интересовали. Его интересоваласенсация: еще бы, он первым сообщит о великой подлости, которуюякобы затевали бездушные медики. Настоящая подлость, по-моему, втом, что виновным в трагедии считают доктора Келлиса, а нежурналиста из «Нью-Йорк Таймс», Роберта Сталнейкера. Если уж кто ивиноват, так только он. Я читала статьи: с каким чувством тамклеймится Келлис, а заодно и вообще все доктора. Человечество,написано в них, имеет право на лекарство.

Некоторые ему поверили, и не просто поверили, а пошли дальше:вломились в лабораторию, украли препарат и, можете себепредставить, распылили его с самолета. Подняли баллоны с образцамина максимально возможную высоту и выпустили содержимое в атмосферу.Чистой воды биологический терроризм, зато идеи искренние и светлые.Злоумышленники действовали, исходя из неверных предпосылок, наосновании обрывочных и не полностью правдивых сведений. А врезультате обрекли всех нас.

Надо признать, все, возможно, обошлось бы, если бы неисследовательская группа из Денвера. В штате Колорадо испытывалигенетически модифицированный филовирус Марбург-ЕХ19, болееизвестный как Марбург-Амберли (Амандой Амберли звали первую успешнозараженную пациентку). Двенадцатилетняя девочка умирала от лейкемиии, по прогнозам врачей, не должна была дожить до тринадцати. В год,когда лекарство Келлиса вырвалось на свободу, совершенно здоровойстаршекласснице Аманде исполнилось восемнадцать. Денверские ученыесумели излечить рак.

Марбург-Амберли считали чудом, впрочем, как и универсальноелекарство от простуды Келлиса. Вместе они должны были изменитьсудьбу человечества. Что и случилось. Вместе, именно так. Большеникто не простужается и не умирает от рака, проблема теперь одна —живые мертвецы.

На момент распыления препарата Келлиса девяносто семь человек вмире были заражены Марбург-Амберли. Вирус, убивающий рак, нераспространялся: лишь выполнял свою задачу и переходил в состояниепокоя в организме носителя. И все девяносто семь человек мирно жилисвоей жизнью, не подозревая, что в скорости станут очагамиинфекции. Аманда Амберли к тому времени погибла — за два месяца доописываемых событий ее сбила машина, сразу после выпускного бала.Девушка, единственная из всех пациентов, зараженныхМарбург-Амберли, не восстала после смерти. Именно благодаря ейученые выяснили: не само лекарство от рака заставляет мертвыхоживать — причина в комбинации вирусов.

За несколько дней Келлис разлетелся по всему земному шару.Виновников славили почти как героев: конечно, сознательные гражданепобороли бюрократию и сделали доброе дело. Никто не знает, когдаименно первые пациенты, зараженные Марбург-Амберли, вступили вконтакт с лекарством и сколько времени происходила мутация. Мирныйфиловирус соединился с новым риновирусом и начал меняться. По самымтщательным подсчетам, процесс занял около недели. И в результатепоявился Келлис-Амберли, который, подобно простуде, распространялсяпо воздуху от носителя к носителю.

Не зафиксировано самого первого случая амплификации: онапроизошла одновременно во многих местах. Но мы можем, пусть иотрывочно, восстановить приблизительный ход событий. Ведь фильмыужасов кое в чем ошибались: инфекция изначально не былауниверсальной. Люди, погибшие до контакта с Келлис-Амберли, неожили. Мы так и не знаем, почему вирус в буквальном смысле оживляетносителя. Теоретики сходятся на том, что виноватогипертрофированное стремление филовируса распространяться: онопросто перешло на новый уровень. Зараза проникает в нервную системуи заставляет тело двигаться, пока оно окончательно не распадется начасти. Получается, зомби — всего-навсего сосуды с инфекцией —подчиняются вирусу и пытаются кого-нибудь заразить. Вполне можетбыть. Кто знает? Так или иначе, их появление изменило все.

В том числе и политику, ведь многие проблемы отступили на второйплан. Смертная казнь, жестокое обращение с животными, аборты и такдалее. Сейчас трудно заниматься политикой, особенно когда вболее-менее благополучных странах вовсю свирепствуют ксенофобия ипаранойя. Сенатору Райману предстоит изнурительная битва за Белыйдом (если он вообще продвинется так далеко). И мы будем егосопровождать.

Я сидела, подставив лицо солнышку, и старалась не обращатьвнимания на пульсирующую головную боль. Скоро Баффи позовет меня, ивсе закрутится.

Прежде чем поведать о своих чувствах к сенатору Райману,признаюсь: я очень подозрительна по натуре. Слишком хорошо, чтобыбыть правдой? Значит, скорее всего, неправда. Так подсказываетопыт. Теперь вы знаете о моем фирменном цинизме, и я могу спокойносделать следующее заявление: Питер Райман, «золотой мальчик» изВисконсина, слишком хорош, чтобы быть правдой.

Он всю жизнь был республиканцем. А в наши дни половина этойпартии придерживается следующей позиции: живые мертвецы —ниспосланное нам Господом наказание, покайтесь, несчастныегрешники, иначе не попадете в Царствие Божие. Казалось бы, как тутне ожесточиться? Однако сенатор не выказывает ни малейших признаковозлобленности. Райман дружелюбный, сердечный и умный человек, и ктому же искренний — у него получилось убедить в этом вашу покорнуюслугу. Сенатор остается таким даже в три часа ночи, когдаавтоколонна в третий раз ломается прямо посреди Кентукки и всевокруг ругаются на чем свет стоит. Райман не сыплет проклятиями, новзывает к терпимости. Не собирается «объявлять живым мертвецамвойну», но настаивает на укреплении защитных сооружений и наулучшении качества жизни в обитаемых зонах.

Короче говоря, этот политик понимает: есть живые, и естьмертвые, и нужно относиться уважительно и к тем, и к другим.

Леди и джентльмены, либо у Раймана в шкафу действительнозапрятаны какие-нибудь невероятные скелеты, либо (и сейчас я в этоверю) из него получится превосходный президент Соединенных ШтатовАмерики, который сможет залечить социальные, экономические иполитические раны, нанесенные стране за последние тридцать лет.Конечно же, при таком раскладе, он ни за что не победит навыборах.

Но дайте же девушке помечтать.

Городской муниципальный центр хорошо подготовился к встрече сРайманом: повсюду в громадном зале под разными углами виселиэкраны, теснились бесчисленные ряды складных стульев и через каждыенесколько метров стояли колонки. А как же — слова сенатора должныясно и четко прозвенеть в ушах каждого из двадцати с лишнимхрабрецов-слушателей, которые решились прийти на выступление. Всеони теснились на четырех передних рядах, а позади сиделасенаторская свита, сотрудники службы безопасности и, конечно же, мытрое. Сотрудников предвыборного штаба было почти в два раза большезрителей.