Вполне обычное дело. За последние полтора месяца мы наблюдалитакую картину почти в двадцати штатах, в полусотне разных городов.В наши дни люди больше не собираются в одном месте, даже радипервичных выборов партии, в ходе которых определяется, какойкандидат продолжит борьбу за пост президента. Слишком силен страхперед инфекцией: а вдруг тот странный парень, что бормочет себе поднос, на самом деле не сумасшедший? Всегда есть вероятность, чтопроизойдет амплификация и такой вот чудик откусит от вас кусочек.Самые надежные люди — ваши близкие, их-то вы знаете настолькохорошо, что изменения, вызванные заражением, не застанут врасплох.А таких людей — друзей и родственников — обычно немного, так что восновном обыватели отсиживаются дома, а не шастают по разнообразнымсобраниям.

Разумеется, за происходящим зорко наблюдали. Кампания, судя порейтингам, кликам и скачиваниям, привлекала сейчас столько жевнимания, сколько достопамятное противостояние Гора и Круза в 2018году. Люди хотят знать, чем все обернется. Многое поставлено накарту на этих выборах. Так вышло, что и наши карьеры тоже.

Шон всегда утверждал, что я воспринимаю происходящее слишкомсерьезно, а с начала кампании и вовсе дразнится: мол, у менявырезали чувство юмора и напихали в освободившееся место аналитику.Кто-нибудь другой за такие слова мигом схлопотал бы затрещину, ноШон в чем-то прав. И все же если бы делами заправлял мой братец, мыбы до самой смерти жили с родителями и старательно не обращаливнимания на вмешательство в личную жизнь. Кто-то должен следить зацифрами, и этим кем-то обычно оказываюсь я.

— Как там показатели? — громко прошептала я,оглядываясь на Баффи.

Девушка даже не подняла глаз от телефона. На экране сневероятной скоростью мелькали какие-то данные — я даже не могланичего разглядеть. А вот Баффи, очевидно, могла — она чутьулыбнулась и кивнула:

— Нашу трансляцию смотрит шестьдесят процентов местнойаудитории. В Сети мы на данный момент занимаем шестую позицию.Единственный кандидат, у кого рейтинг просмотров выше, —конгрессмен Уогман. Но согласно результатам опросов, онаотстает.

— Детишечки, а вы знаете, почему у нее большепросмотров? — гнусаво протянул Шон, который в это времяпроверял при помощи плоскогубцев, плотно ли прилегают кольца налюбимой кольчуге.

Я фыркнула. В блогосфере ходили слухи, что Кирстен Уогман,известная также как мисс Большие Буфера, сделала операцию поувеличению груди. Мотивация простая: для сегодняшнего электората, восновном представляющего собой интернет-пользователей, важно, какты выглядишь, а уж есть ли хотя бы пара извилин в твоей голове —дело десятое. Поначалу тактика действовала: людям нравилосьсмотреть на Уогман, и она заработала себе кресло конгрессмена. Но впрезидентской кампании далеко на внешности не уедешь. Особенносейчас, когда появились действительно дельные кандидаты.

Райман, казалось, совсем не обращал внимания на пустые кресла истрах на лицах немногочисленных зрителей. В основном заявилисьместные политики: хотели продемонстрировать свою уверенность. Еслиподойти к ним сзади и громко выкрикнуть над ухом — испугаютсянебось до смерти. Но пришли не только они. Прямо в первом ряду,ровно посередине, сидела крошечная пожилая дама лет семидесяти:губы плотно сжаты, на коленях сумочка. Старушка внимательнонаблюдала за выступлением Раймана и ничуть не выгляделаобеспокоенной. Вздумай сюда вдруг вторгнуться зомби, наверняка быустроила им нагоняй: еще чего, пусть ждут за дверью своейочереди.

Сенатор перешел к заключительной части речи. Конечно, нельзятрепаться о предвыборной программе бесконечно, даже если умеешьодно и то же повторять сто раз разными словами. Я поправила черныеочки. Сейчас начнется веселье — вопросы аудитории. В основном,конечно, спрашивают про зараженных. Например: «Как вы собираетесьбороться с зомби? Есть какие-то новые предложения?» Иногда в ответтакое услышишь… Да и сами вопросы бывают забавные.

Они в основном приходят по электронной почте. Их зачитывает свежливой бесцветной интонацией персональный цифровой помощниксенатора специально запрограммированным женским голосом (возраст ирасу не определишь). Райман по никому не ведомой причине называетпрограмму Бет (я все еще надеюсь выудить из него объяснение). Носамые лучшие вопросы обычно задают из зала. Ведь страх прекрасноразвязывает языки, а большинство зрителей напугано до смерти — ещебы, столько времени провести вне дома. Дорого бы я дала, если быможно было всех вопрошающих загнать сначала в комнату ужасов.

— …прошу, вопросы: и от зрителей, которые наблюдают сейчасза нами благодаря усилиям умниц-техников, — сенатор добродушноусмехнулся (его смешок словно говорил: «Видите, я совершенно неразбираюсь в этих электронных тонкостях»), — и от славныхжителей Икли, штат Оклахома, которые великодушно приютили нассегодня.

— Ну же, бабуля, не подведи, — прошептала я.

Райман еще договорить не успел, а старушка в первом ряду ужеподняла руку, резко и немного по-военному. Я откинулась на стуле иулыбнулась:

— Бинго.

— А? — Баффи оторвалась от часов.

— Живая аудитория.

— Ага. — Девушка на время забыла про мобильник ираспрямилась.

У нашей сочинительницы хорошее чутье на рейтинги.

— Да, пожалуйста, дама в первом ряду.

Плотно сжатые старческие губы тут же замелькали на половинеэкранов в зале. Баффи щелкнула клавишами — послала камерам командусделать крупный план. У сенатора хорошие технари (по собственномупризнанию Баффи), знают, как направить объектив, как смонтироватьматериал, как снять крупный план. За дизайн и подготовку отвечаетЧак Вонг — так что они почти лучшие в своей области. Только нашаДжорджетта все равно круче.

Пожилая леди опустила руку и смерила сенатора суровымвзглядом.

— Какова ваша позиция касательно вознесения? —спросила она.

Усиленный многочисленными колонками, резкий, тонюсенький голос(именно так его себе и представляла) долетел до каждого слушателя,и все отчетливо различили в нем осуждение и неодобрение.

Райман, казалось, слегка опешил. Первый раз на моей памятивопрос застал его врасплох. Но сенатор на удивление быстро пришел всебя:

— Прошу прощения?

— Вознесение. Когда истинно верующих заберут на Небеса, агрешники и безбожники останутся на земле, обреченные на вечныемуки. — Старушка прищурилась. — Как вы относитесь к этомусвященному, предначертанному в Библии событию?

— А. — Сенатор уже справился с удивлением и теперьзадумчиво смотрел на слушательницу.

Слева от меня что-то тихонько клацнуло — это Шон отложил всторону кольчугу и с интересом уставился на сцену. Баффи впиласьглазами в телефон и яростно стучала по кнопкам, направляя разныекамеры. Когда идет прямая трансляция, нельзя ничего монтировать, нозато потом можно обработать полученные изображения для репортажаили статьи. А перед нами сейчас разворачивалась прекрасная непостановочная сцена. Уступит ли сенатор религиозным фанатикам,которые за последние годы добились немалого влияния вреспубликанской партии? Или решится позлить эту часть электората?Сейчас ответ знал только Райман. Но через минуту узнаем и мы.

Все еще глядя старушке прямо в глаза, он вышел из-за трибуны иуселся, свесив ноги со сцены и уперев локти в колени. Нашалившийшкольник, но никак не сенатор, который стремится встать во главесамой могущественной в мире страны. Хорошо продуманная поза, ямысленно зааплодировала. Надо, кстати, как-нибудь написать статьюоб ораторском искусстве в современной политике.

— Мэм, как вас зовут?

— Сюзанна Грили. — Женщина поджала губы. —Молодой человек, вы не ответили на вопрос.

— Мисс Грили, я просто тщательно обдумывал ответ. —Сенатор с улыбкой окинул взглядом немногочисленнуюаудиторию. — Невежливо отвечать на вопрос дамы, не подумав.Меня так учили. Это как за обедом ставить локти на стол.

По рядам пронесся легкий смешок, но Сюзанна Грили оставаласьсерьезной. Райман снова повернулся к ней:

— Мисс Грили, вы спросили, какова моя позиция касательновознесения. Перво-наперво должен признаться: у меня вообще нетникакой позиции касательно событий, предсказанных в Библии. Господьсделает так, как Ему будет угодно, какое право я имею Его судить?Реши Он забрать истинно верующих на Небеса — думаю, никто Ему несможет помешать, тем более политики. Даже если хором заявят: «Неверим мы в это». С другой стороны, мисс Грили, очень сомневаюсь,что Он так поступит. Я член методистской церкви и был им всю жизнь,так что, полагаю, я знаю Господа нашего. Конечно, хужесвященнослужителя, но точно не хуже простого обывателя. И тот Бог,в которого я верю, не разбрасывается хорошими вещами. Он используетих снова и снова. У нас замечательная планета. Конечно, не всегладко: перенаселенность, загрязнение окружающей среды, глобальноепотепление, белиберда, которую показывают по телевизору почетвергам, — зрители снова засмеялись, — и, разумеется,зараженные. На Земле много проблем, и вознесение может показатьсяхорошим выходом из сложившейся ситуации. Зачем ждать? Давайтебыстренько отправимся на Небеса и оставим позади все земныеиспытания и горести. Но мне этот выход не кажется хорошим.Представьте себе первоклассника, который неожиданно встает посредиурока: «Я уже достаточно учился, хватит с меня школы, спасибо, япошел». А по сравнению с Господом мы даже не первоклассники. Онпрекрасный учитель и не захочет выпускать нас из класса раньшевремени просто потому, что мы вдруг устали, нам трудно и тяжело. Незнаю, верю ли я в вознесение. Думаю, если Господь захочет — так ибудет… но, полагаю, не на нашем веку. У нас еще осталось многонезавершенных дел здесь.