Сюзанна Грили долго молчала, не сводя глаз с сенатора ипо-прежнему поджав губы, а потом медленно-медленно кивнула:

— Спасибо, молодой человек.

Волшебные слова. Хвалебный гимн, и тот прозвучал бы не такубедительно.

— Мы только что подпрыгнули до третьей позиции. —Изумленная Баффи оторвалась от монитора. — Джорджия, нашатрансляция на третьей позиции.

— Леди и джентльмены, — я откинулась на спинкустула, — думаю, у нас есть реальный претендент напрезидентский пост.

Третья позиция. Эти слова, простите уж заклише, прозвучали музыкой для моих ушей. В Интернете рейтингивысчитываются по довольно хитрой схеме. Все зависит от трафика.Тысячи компьютеров измеряют информационные потоки и сообщают, какиесайты получили больше всего запросов и на какие именно страницычаще кликали. На этих подсчетах основываются наши рейтинги, и,исходя именно из этих данных, рекламщики и финансисты принимаютрешения о возможных инвестициях. Третья позиция — самая вершина,ведь на первую или вторую без порнографических ссылок непопасть.

Дальше сенатору задавали вполне обычные вопросы и несколькозаковыристых подкинули, чтоб не скучал. «Как вы относитесь ксмертной казни?» Райману идея не казалась удачной, ведь трупыобычно оживают и набрасываются на людей. «Что вы думаете о системездравоохранения?» Медицина должна быть на высоте, если люди умираютв результате неправильного лечения — это преступление. «Как высобираетесь улучшить готовность страны к стихийным бедствиям?»Массовые амплификации, произошедшие в результате взрывов вСан-Диего, преподнесли нам важный урок, президентский долг —улучшить систему подготовки к катастрофам. «А как быть с однополымибраками, свободой вероисповедания и свободой слова?» Ну, ребята.Даже если большинству что-то не нравится, соответствующаясоциальная группа никуда не исчезнет. Жизнь — короткая и весьмахрупкая вещь. Так что нужно ко всем относиться с одинаковымуважением, все имеют одинаковые права. После смерти Господьрассортирует нас на праведников и грешников, а пока будем друг длядруга хорошими соседями, и суждения свои давайте держать присебе.

Так прошло полтора часа. Больше половины вопросов задали личноприсутствующие — первый подобный случай за всю кампанию. Наконецсенатор встал и промокнул лоб носовым платком.

— Друзья мои, я бы с радостью еще поболтал с вами, но ужепоздно, и меня поторапливает секретарь. Говорит, начну клеватьносом на утренних встречах, если буду постоянно засиживатьсядопоздна на вечерних.

Снова смех, искренний и непринужденный. За последний чассенатору удалось заставить их забыть о страхе. Люди редко ведутсебя так спокойно за пределами собственного дома.

— Спасибо, что пришли, спасибо за вопросы и комментарии.Искренне надеюсь, когда наступит время, вы проголосуете за меня.Или же встретите более достойного кандидата.

— Питер, мы с тобой! — прокричал кто-то из дальнегоугла зала.

Я резко повернулась. Кричал не один из наших — какая-тонезнакомая девушка размахивала самодельным плакатом «Раймана впрезиденты».

— Появились первые поклонницы, — заметил Шон.

— Хороший знак, — кивнула Баффи.

— Искренне на это надеюсь, — рассмеялсясенатор. — Скоро вам представится случай это доказать. А покаспокойной ночи, и благослови вас всех Господь.

В колонках заиграл гимн США, Райман помахал аудитории испустился со сцены. Ему аплодировали — не сказать чтоб оглушительно(зрителей для этого явно было маловато), но с чувством. На прошлойвстрече хлопали меньше, а на позапрошлой — еще меньше, и так далее.Кампания набирала обороты.

Я наблюдала за аудиторией. Люди повставали с мест, но, как нистранно, уходить не торопились, а, наоборот, начали беседовать другс другом (что-то новенькое, как и аплодисменты). Действительнобеседовать. Выступление сенатора сподвигло их на живое общение.

Мне все больше казалось, что у Раймана есть реальный шанспобедить на выборах.

— Джорджия? — окликнула Баффи.

— Иди проверь камеры за сценой, а я пока разведаю, о чемони шушукаются.

— Обязательно все запиши.

Девушка поманила пальчиком Шона и ушла к сцене. Брат с ворчаниемвстряхнул кольчугу и отправился следом.

А я подошла поближе к группке зрителей. Люди оглядывались, нопотом видели журналистский пропуск и возвращались к прерванномуразговору. Репортеров либо не замечают, либо избегают. Избегают —когда на тебе в открытую понавешаны камеры. Мои же хорошозапрятаны, так что сейчас на меня обращали не больше внимания, чемна предмет обстановки.

Обсуждали высказывания Раймана по поводу смертной казни.Довольно болезненный вопрос, еще со времен Пробуждения. Вы казнитеубийцу, но труп немедленно оживает и снова принимается убивать —некоторая несостыковка, верно? Большинство приговоренных к высшеймере доживают свой век в тюрьме и умирают от естественных причин.Правительство использует их тела для научных исследований. Во всехотношениях мудрое решение, разве что иногда свежие покойничкиуспевают слопать пару сокамерников.

Я пошла дальше — туда, где сравнивали кандидатов. Сенатор Райманявно сумел произвести благоприятное впечатление. Его ближайшиеконкуренты, напротив, удостоились весьма нелестных характеристик:Уогман называли «дешевой шлюхой из шоу-бизнеса», а Тейта«высокомерным наглецом» и «орудием религиозных радикалов». Тейт —бывший губернатор Техаса — громко призывал славных американскихграждан вспомнить об исконно американских этике и морали: толькотак, по его мнению, можно было спастись от зомби. Интересно, а какбыть людям из других стран? Он об этом умалчивал. А жаль.Прекрасная мысль: пусть зомби сначала проверяют паспорт, а потомуже кусают со спокойной совестью, если ты не гражданин.

Здесь ничего нового не услышишь. Я продолжала бродить средитолпы: вдруг заговорят о чем-нибудь интересном? Вроде бы у дверейразгорелась занимательная дискуссия; во всяком случае, там громко ияростно спорили — верный признак. Подойдем-ка поближе.

— Вопрос в том, выполнит ли он свои обещания, —горячился мужчина лет пятидесяти с лишним (наверное, во времяПробуждения он уже был достаточно взрослым; его поколение лучшимсредством безопасности считает карантин). — Можно ли доверять еще одномупрезиденту, который не планируетполностью истребить зомби в национальных парках?

— Где же ваш здравый смысл? — вопрошала какая-тоженщина. — Мы не имеем права уничтожать вымирающие виды толькопотому, что они могут подвергнуться амплификации. Поспешное иопрометчивое решение, а толку никакого.

— Нет, но зато, возможно, еще одной матери не придетсяхоронить собственных детей, погибших в результате укусазомби-оленя.

— На самом деле, это был лось. А в роли «детей» выступалистуденты колледжа, которые полезли в запретную зону возле канадскойграницы — им приспичило раздобыть дешевой травки. — В ответ нанедоуменные взгляды я лишь пожала плечами. — Зона уровня 1.Туда никому не разрешается заходить, только отрядам вооруженных сили некоторым исследовательским группам. Вы же говорили опроисшествии в прошлом августе? Потому что я вряд ли пропустилановое сообщение о зараженных копытных.

Конечно же не пропустила. Я скрупулезно отслеживаю информациюобо всех нападениях мертвых животных на человека. Обычно случаиподразделяются на две категории: «нужно ужесточитьзаконодательство» и «Дарвин был прав». По моему мнению, не стоитдержать дома животных, которые могут подвергнуться амплификации, ноя не сторонник истребления вообще всех крупных млекопитающих напланете. Те молодчики сунулись за марихуаной в дикий канадский лесбез необходимого снаряжения — так что поделом им.

— Мисс, я, кажется, не с вами разговаривал. — Лицомужчины покраснело от гнева.

— Справедливо. Но тот случай официально задокументирован.Повторюсь: если, конечно, я чего-то не пропустила.

— Ну же, Карл, — вмешался его собеседник, —барышня действительно что-то пропустила, или ты говорил опроисшествии с лосем?

Ответ был написан у Карла на лице. Он окинул нас злобнымвзглядом, молча развернулся и отошел к группе, обсуждавшей смертнуюказнь.