— Джорджия Мейсон, доктор Келли Конноли, — представилнас Джо. — Доктор Конноли, вы не могли бы проводить миссМейсон в женскую раздевалку?

— Пошли, Рик. — Шон спрыгнул на пол. — Я тебепокажу мужскую.

— Буду крайне признателен.

Казинс взял со стола такой же, как у меня, сверток.

— Конечно, доктор Уинн, — согласилась Келли. —Мисс Мейсон, сюда.

— Спасибо.

Мы прошли по коридору (этот был выкрашен в приятный желтый цвет)к небольшой комнате с рядами металлических шкафчиков.

— Здесь медсестры переодеваются.

— Благодарю. — Я взялась за ручку и оглянулась нанее. — Обратно я сама дойду.

— Хорошо.

Но Келли не спешила уходить. Казалось, она что-то обдумывает. Мыпереглянулись.

— Я читаю ваш сайт, — наконец решилась она. —Каждый день. А раньше, пока вы не отделились, читала вас на«Мостостроителях».

— Да? — Я вздернула бровь. — Чему обязана такойчести?

Девушка покраснела и сконфуженно пролепетала:

— Ваша фамилия. В университете я делала доклад о том, какКеллис-Амберли передается от животного к человеку. И нашла вас,когда искала информацию о… о вашем брате. Мне понравилось, как выпишете, и я стала читать дальше.

— Ясно.

Келли покраснела больше и явно собиралась еще что-то сказать. Ямолча ждала.

— Просто хотела сказать, мне так жаль.

— О чем?.. — нахмурилась я.

— Баффи?

Внутри все мгновенно оцепенело. Я постаралась дышать ровнее испросила:

— Как вы узнали?

Девушка удивленно посмотрела на меня.

— Я видела сообщение, о том, что ее пост отправили наСтену.

— На Стену? Но как они узнали… боже мой, камеры.

— Мисс Мейсон? Джорджия? С вами все в порядке?

— А? — Я покачала головой и посмотрела на Келли(видимо, на какой-то момент перестала ее замечать). — Япросто… Не думала, что она уже на Стене. Спасибо. За вашисоболезнования.

Я повернулась, прошла в раздевалку, не дожидаясь ее реакции, изакрыла за собой дверь. Пусть считает меня грубиянкой. Я ведьжурналист, а все журналисты грубияны. Имидж такой.

В голове, словно подхваченные ветром осенние листья,безостановочно крутились разные мысли. Я сняла белую пижаму ипереоделась в свое. Времени понадобилась куча — пришлось тщательноразвешивать по местам и рассовывать по нужным карманам вседиктофоны, камеры и беспроводные передатчики. Иначе потом в них иза неделю не разберешься.

Баффи на Стене. Конечно же. Значит, семья Месонье уже знает, онипослали туда ее пост. Баффи присоединилась к другим бесчисленнымжертвам проклятой чумы, почему-то из-за этой простой мысли смертьдевушки стала гораздо более реальной. И еще кое-что, кое-чтоважное: даже когда мы ото всех изолированы, мы остаемся на связи сокружающим миром. Камеры постоянно снимают. Это менябеспокоило.

Я сняла блокиратор и надела черные очки. В них я никогда нечувствую себя голой. Потом дотронулась до сережки.

— Махир.

И спустя несколько секунд услышала знакомый заспанный голос:

— Кто бы это ни звонил — надеюсь, новости хорошие.

— У тебя акцент сильнее, когда ты устаешь.

— Джорджия?

— В точку.

— Джорджия!

— И снова в точку.

— Ты жива!

— Чудом, и мы в отделении ЦКПЗ, так что долго разговариватьне могу.

Махир, умница, сразу же примолк.

— Ты должен скачать материал с внешних камер грузовика имоего мотоцикла; проверь, чтобы все скачалось, а потом сотриисходники.

— А зачем это?..

— Позже объясню. — Когда буду звонить не изправительственного здания, где наверняка все прослушивают. —Сделаешь?

— Конечно. Прямо сейчас и займусь.

— Спасибо, Махир.

— Джорджия? Я очень признателен тебе за то, что ты до сихпор жива.

— Я тоже, Махир, — улыбнулась я. — Раздобудьматериал и немного поспи.

Мы разъединились.

Поправив воротник куртки, я стерла с лица улыбку и вышла израздевалки. Камеры. Как я могла про них забыть?

Наши внешние камеры работают постоянно. Иногда мы потомпросматриваем материал и находим что-нибудь важное. Например,однажды Шон, глядя на снимки обычной с виду разделительной линии нашоссе, вычислил свору зомби, которая охотилась неподалеку отгородка под названием Колма. Надо рассчитать угол, под которым былисделаны выстрелы; возможно, сможем найти убийцу. Если, конечно,этот неизвестный злодей не успел уже добраться до наших жесткихдисков. И если Баффи не поведала своим «друзьям» о нашей страсти кпостоянной записи.

Я чувствовала себя специалистом по заговорам. Ну и ладно. Ведьпроисходящее действительно сильно смахивает на заговор.

У Рика с собой было меньше оборудования, так что, когда явернулась на пост, все ждали только меня. Казинс умудрилсяраздобыть где-то кружку кофе. Я посмотрела на него с завистью, нотут Шон протянул мне холодную и запотевшую банку колы.

— Ты истинный бог.

— Сегодня-то я бог, а вот завтра, когда ты будешьоттаскивать меня от моих мертвецов, снова превращусь в идиота, такведь?

— Точно.

Я открыла банку и сделала большой глоток.

— В ЦКПЗ все хорошо с напитками, я смотрю.

— Стараемся, — согласился Джо.

Я уцепилась за эту фразу, чтобы начать интересующий меняразговор — опустила банку и посмотрела ему в лицо (теперь-то из-заочков моего выражения не разобрать).

— Вам сообщили по телефону, что мы мертвы?

— Судя по записям, они звонили за две минуты до вас. Мы свами как раз общались, когда мне вывели информацию на монитор.

Так, понятно, почему он стал спрашивать подробности.

— Звонивший назвался? А номер его зафиксировали?

— Боюсь, что нет.

— Это был анонимный звонок, — встрял Шон. — Содноразового мобильника.

— То есть номер есть…

— Только он ничего не дает.

— Класс. — Я не сводила глаз с Джозефа. — ДокторУинн…

— Просто Джо. Если уж воскресли из официальнозарегистрированных мертвых, так уж, пожалуйста, зовите меня поимени. — У меня на лице, видимо, было написано откровенноеизумление, потому что мужчина усмехнулся: — Когда ЦКПЗ получаетсообщение о том, что у кого-то положительный результат, этот кто-тоофициально считается мертвым, пока мы не опровергнем подобноезаявление и не докажем, что это обман. Стандартная юридическая мерапредосторожности.

— Потому что никто обычно не обманывает ЦКПЗ.

— Нельзя так делать, и поверьте, мисс Мейсон, когда мынайдем виновных, мы им хорошенько это втолкуем.

Джо помрачнел. Вполне понятно. В ЦКПЗ в основном работают люди,главная задача которых — помогать другим. И большинство из нихискренни в этом желании. Если кто-нибудь и сумеет найти лекарствоот Келлис-Амберли, это наверняка будут сотрудники Центра. У нихведь огромные финансовые ресурсы и поддержка по всему миру. Юныеидеалисты бьются не на жизнь, а на смерть за должности в ЦКПЗ. Тудаберут только лучших. В этой организации работают очень гордые люди,которые не потерпят позорного пятна на своей репутации.

— Держу пари, анонимный звонок сделал тот же человек,который прострелил наши шины.

— Мисс Мейсон…

— Пожалуйста, зовите меня Джорджией.

— Джорджия, я бы не стал делать поспешных выводов. ЦКПЗнечасто пытаются обмануть, а чтобы при этом автоколонну обстрелялснайпер…

— У нас есть результаты баллистической экспертизы?

Лицо Джо стало непроницаемым.

— Боюсь, эта информация не подлежит разглашению.

Я оглянулась на Раймана, но он тоже безучастно уставился куда-топоверх наших голов.

— Сенатор?

— Прости, Джорджия. Доктор Уинн прав, информация напрямуюсвязана с полицейским расследованием и засекречена.

Слава богу, очки скрывают выражение моего лица. Только Шон,наверное, догадался, как я разозлилась.

— То есть засекречена для прессы.

— Джорджия, послушай…

— Вы серьезно? Получается, будь я простым рядовымобывателем, вы бы ответили на вопрос? Но я работаю на новостномсайте.

Молчание Раймана было красноречивее слов.

— Питер, черт подери. Мы гибнемради вас, а вы не хотите рассказать,какие они использовали пули? Почему? Если мы репортеры, так,значит, по определению лишены здравого смысла? Так? Сразу жепобежим устраивать панику? Потому что погиб наш собственныйжурналист, а мы, вот те раз, можем на это только написать: «Смерть— отстой!», чтобы никто ничего не заподозрил.