— Сенатор Райман. Я Джорджия Мейсон, а это мои коллеги —Шон Мейсон…

— Привет, — кивнул Шон.

— …и Джорджетта Месонье.

— Можете звать меня Баффи.

— Конечно. — Сенатор пожал мою руку (хорошеерукопожатие — крепкое, но в меру) и обнажил в улыбке белоснежныезубы. — Рад познакомиться со всеми троими. Признаться, синтересом наблюдал за вашими приготовлениями к кампании.

— Многое нужно было сделать, а времени не хватало, —ответила я.

«Многое сделать» — еще мягко сказано. Прямо за ужином в«Бронсоне» с нами связались семь начинающих блогеров — хотелизнать, собираемся ли мы отделяться и создавать собственный сайт.Конечно, после новостей о новом назначении все только этого иждали, поэтому мы не стали делать тайны из своих планов. Ребят из«Мостостроителей» наш уход опечалил, но мы напоследок заключиливыгодную сделку. Конечно, все эксклюзивные права на освещениепрезидентской кампании получал наш новый сайт. Но зато бывшиеработодатели смогут опубликовать у себя два поэтических цикла, надкоторыми сейчас трудится Баффи, и продолжение серии репортажей Шонапро развалины Вайрики. [11]Я также обязалась отправлятьим по две статьи в месяц. Мы разместим у себя ссылки на них, а онисделают для нас то же самое. Мой друг Махир уже давно мечтал оновой интересной работе, так что с радостью согласился помогать мнемодерировать раздел вестников на новом сайте и тут же подписалконтракт. Шон и Баффи тоже наняли себе помощников, в их дела я невмешивалась.

Хостинг отыскался на удивление легко. Один из преданных фанатовБаффи владел небольшим интернет-провайдером и с удовольствиемсогласился нас приютить в обмен на смехотворную плату и пожизненнуюподписку на эксклюзивные материалы (как только таковые появятся).Мы созвонились и договорились обо всем, и уже через двадцать минуту нас появился свой адрес, место для хранения файлов и первыйподписчик. Приходили все новые письма от начинающих блогеров,поэтому мы могли позволить себе придирчиво выбирать персонал, а ненанимать первых попавшихся. Вскоре в штате уже числилось двенадцатьбета-авторов (по четыре на каждый раздел). Они сразу же взялись заработу, хотя сайт еще не был официально запущен. Я и вообразить немогла, как легко сбудется наша самая заветная мечта, но всеполучилось.

Спустя неделю в Интернете появились «Известия постапокалипсиса».На главной странице я значилась главным редактором, Баффи —графическим дизайнером и техническим экспертом, а Шон —специалистом по кадрам и маркетингу. Теперь пан или пропал,обратного пути нет: нельзя превратиться из альфы в бету. Блогерыблюдут свою территорию — если мы вернемся, нас просто съедятживьем.

Прошедшие две недели я спала по четыре часа в сутки. Сон —слишком большая роскошь, когда приходится организовыватьсобственное будущее. А мы вдобавок организовывали его на весьмашаткой основе — неизвестно ведь, чем все закончится. Будемнадеяться, сумеем откопать достаточно грязного белья во времявыборов и останемся на плаву. В противном случае наша карьера послетакого захватывающего старта завершится быстро и печально.

— Но вы, по-моему, неплохо справились. — В реальнойжизни Райман говорил с гораздо более явственным висконсинскимакцентом: либо не знал, что мы снимаем, либо решил не притворятьсяпонапрасну, ведь с нами ему предстояло провести ох как многовремени. — Пойдемте, Эмили приготовила замечательный обед,очень хочет с вами познакомиться.

— А жена сопровождает вас во время кампании? —спросила я.

Мы направились за сенатором к ближайшему дому. Вопрос я задалане случайно: мы и так знали, что Эмили Райман собирается этот годпровести на семейном ранчо в Пэрише в штате Висконсин — будетприсматривать за детьми, пока муж вращается в разных влиятельныхкругах. Просто хотела записать его ответ на диктофон — важныеаудиозаписи лучше делать самому.

— Эмили? Я бы ее и тягачом не смог с собой утащить. —Сенатор открыл дверь. — Вытирайте, пожалуйста, ноги. Думаю,бессмысленно заставлять вас еще раз сдавать анализ крови. Чертпобери, если уж вы добрались сюда и при этом заражены — то нам влюбом случае конец. Пусть хоть атмосфера останется дружеской.Эмили! Наши блогеры приехали!

— Он мне нравится, — сказал Шон одними губами.

Я кивнула. Мы провели с сенатором всего каких-то пару-тройкуминут, и он наверняка умеет профессионально пускать пыль в глаза,но мне Райман тоже понравился. Все его поведение словно говорило:«Я понимаю, как нелеп этот политический балаган. А они, интереснознать, догадались, что я просто подыгрываю?» Такая позиция вызывалауважение.

Возможно, он держит нас за дураков и притворяется, но тогда мырано или поздно вычислим его и разнесем в пух и прах. Забавно быполучилось, и уж точно полезно для рейтингов.

Местный дизайнер явно был неравнодушен к американскомуюго-западу: сплошные яркие цвета, геометрические узоры, кактусы вгоршках и коврики с индейскими рисунками. Этот стиль здоровоизменился за последние двадцать лет: до Пробуждения вы быобязательно встретили в таком доме чучело койота или рогатый бычийчереп. Неприятное зрелище — я видела такие интерьеры нафотографиях. В наши дни люди не очень-то благоволят животным весомболее сорока фунтов. Так что быки и койоты вышли из моды (если,конечно, вы не заядлый нигилист или подросток, играющий вПовелителя Тьмы), остались только рисованные пустынные пейзажи.Половину стены занимало огромное окно. После Пробуждения такиеперестали делать — слишком трудно обороняться.

В коридоре на полу лежала плитка: точно такая же, как и впросторной столовой, отделенной от кухни высокой стойкой. Околобольшого разделочного стола стоял сенатор в обнимку с женщиной вголубых джинсах и клетчатой фланелевой рубашке. Каштановые волосыона стянула в девчоночий хвост. Райман мурлыкал что-то на жене наушко и, казалось, помолодел на добрых десять лет.

Мы с Шоном переглянулись: может, лучше пока отойти и дать импобыть вдвоем? Инстинкт журналиста приказывал мне снимать, и камерыя не выключала. Но порядочность требовала оставить этих людей впокое: они заслуживали возможности побыть наедине и расслабитьсяперед предстоящим испытанием — долгой и трудной предвыборнойкампанией. Ситуацию спасла Баффи — она прошла прямо на кухню,принюхалась и радостно спросила:

— А что на обед? Умираю от голода. Пахнет креветками икорифеной. Угадала? Вам чем-нибудь помочь?

Райманы обменялись веселыми взглядами, а потом сенатор отпустилжену и с улыбкой ответил:

— Думаю, уже почти все готово. К тому же Эмили ни за что нестанет делить кухню с другой женщиной. Даже если кухня чужая.

— Ну-ка тихо. — Эмили легонько стукнула мужадеревянной ложкой и засмеялась, когда тот театральнопоморщился.

Смех у нее был живой и радостный, миссис Райман вообщепревосходно вписывалась в эту простую и элегантную обстановку.

— Дайте-ка угадаю, кто из вас кто. Два Джорджа и один Шон,верно? — Она нарочито серьезно надула губки, совершенно непоходя на жену сенатора. — Две девочки и мальчик, а имена всемужские. Я рискую запутаться.

— Мэм, мы себе не сами имена выбирали. — Я стараласьсдержать улыбку.

Мы с Шоном даже не знаем, как нас окрестили при рождении: двоебезымянных деток из приюта, осиротевших во время Пробуждения. Апотом нас усыновили Мейсоны.

— Ну, кое-кто выбирал. Один из Джорджей зовется Баффи, аесли я правильно помню сериал — Баффи блондинка. — Эмилипротянула руку нашей сочинительнице. — Джорджетта Месонье,угадала?

— В точку. — Девушка ответила на рукопожатие. —Можете звать меня Баффи. Меня все так зовут.

— Приятно познакомиться. — Жена сенатора повернуласько мне и брату. — Значит, вы Мейсоны. Шон и Джорджия,правильно?

— Точно. — Шон торжественно отсалютовал хозяйке; унего получается это делать шутливо и в то же время искренне; незнаю, как он умудряется.

— Можете называть меня Джордж или Джорджия, миссис Райман.Как вам больше нравится.

— А ты меня зови Эмили. — Она пожала мне руку (ладоньу нее была прохладная) и сочувственно посмотрела на черныеочки. — Свет не слишком яркий? Лампочки здесь не очень мощные,но можно еще немного затемнить окно.