Выставочные ряды буквально кишели желающими что-нибудькому-нибудь продать. Товары любой формы и расцветки: начиная спродуктов сублимационной сушки (на таких можно гарантированнопродержаться во время долгой осады) и заканчивая средневековыморужием (со встроенными щитками, защищающими от брызг крови). Ну, иобычные, набившие оскомину развлечения более мирного свойства:новые автомобили, средства по уходу за волосами, детские игрушки.Невозможно было не заглядеться на стойку компании Маттель, гдедемонстрировали новую Барби, экипированную для выживания вгородских условиях маленьким мачете и анализатором.

— Только если родители крутого журналюги не противпрокуренных штор у себя дома, — парировала я. — А вы? Увас я тоже зажигалки не заметила.

— Астма. Мог бы и закурить, конечно. А потом вдруг упал быпосреди улицы, схватившись за грудь. Овчинка выделки нестоит. — Он указал куда-то вперед. — «Старбакс». А выздесь какими судьбами?

— Как обычно — таскаемся за сенатором. А вы?

— Почти то же самое, но в более общем смысле слова.

В «Старбаксе» почти не было народу, и три скучающих юнца застойкой усиленно делали вид, что очень заняты.

— Большой черный кофе, пожалуйста, с собой, — объявилШталь.

Юнцы обменялись многозначительными взглядами, но спорить нестали — опыт общения с журналистами у них уже явно имелся. Один изних отправился варить кофе.

— А вам что? — поинтересовался Дэнис.

— Воды, спасибо.

— Держите. — Мужчина забрал свой кофе, вручил мнебутылку и протянул кассиру кредитную карту.

— Сколько с меня? — Я засунула руку в карман.

— Забудьте.

Репортер забрал кредитку и направился к свободному столику. Мыуселись друг напротив друга.

— Считайте, я расплатился за увеличение тиража, —улыбнулся он. — Тогда, после небольшого происшествия в вашемлагере. Помните?

— Как можно такое забыть? — Я вытащила из сумкибаночку с обезболивающим и одним движением скинула крышку. —Мы уже несколько недель живем с этим «небольшим происшествием».

— Поделитесь со старым другом пикантными подробностями?

Информацию об умышленно поврежденных ревунах, конечно же,пришлось опубликовать. Даже если бы мы решились понизитьсобственный рейтинг и попытались бы что-то скрыть — семьи погибшихвполне могли подать в суд за сокрытие улик. Я покачала головой.

— Прессе уже и так все известно.

— Информация из официальных источников — опаснаяштука. — Дэнис отпил немного кофе. — А если серьезно, какдела в вашем предвыборном штабе? Все тихо?

— Более-менее. — Я закинула в рот четыре таблетки изапила их ледяной водой. — Атмосфера напряженная, но тихо.Пока никаких зацепок, мы не знаем, кто это сделал. Поэтому началисьвсякие внутренние разборки, если вы понимаете, о чем я.

— Хорошо понимаю, к сожалению. — Журналист покачалголовой. — Злоумышленник, кем бы он ни был, видимо, хорошозамел следы.

— У него были на то веские причины. Погибли люди, то естьсовершено убийство. Вполне потянет на обвинение по известнойстатье, вспомните Раскина-Уотса. А если уж сделался террористом —не попадайся.

Я выпила еще немного воды, чтобы протолкнуть застрявшую в горлепилюлю.

— Понимаю. — Шталь поджал губы. — Карл Ваучер былсамодовольным треплом, но такой смерти не заслуживал. Как иостальные. Такой смерти вообще никто не заслуживает, ни плохие, нихорошие. — Он встал из-за стола, не забыв прихватитькофе. — Ну, мне пора к съемочной группе. Через час интервью сУогман, а она не любит, когда пресса опаздывает. Мисс Мейсон, вытут не пропадете?

— Постараюсь, — кивнула я. — Если что, у вас естьадрес моей электронной почты.

— Буду на связи.

Шталь отошел от «Старбакса», и его мгновенно поглотилатолпа.

Я не торопясь потягивала холодную воду и осматривала зал. Съездпоходил одновременно и на карнавал, и на студенческую вечеринку:люди разнообразных возрастов, убеждений и статусов отрывались наполную катушку, ведь скоро это гостеприимное безопасное местопредстояло покинуть. С потолка свисали указатели, куда нужно идтиизбирателям, если они хотят проголосовать по старинке (теперь-то восновном бюллетени заполняют онлайн). На них мало кто обращалвнимание: видимо, присутствующие уже успели проголосовать черезИнтернет. Урны для бумажных бюллетеней превратились в настоящуюдиковинку, хотя по-прежнему существует закон, позволяющий любомупроголосовать физически, без использования электронных средств.Именно поэтому приходится так долго ждать результатов — девяностопять процентов уже проголосовали по Сети, но нужно еще подсчитатьбумажки.

Полуголых девиц — старый проверенный рекламный метод — активноиспользовали не только табачные компании. Сквозь толпу сновалидевушки, нацепившие бикини и улыбки (и почти ничего кроме), ипредлагали визитерам значки и флажки с политическими слоганами.Раздаточные материалы в основном кидали на пол или в мусорныекорзины, но некоторые значки люди надевали. В основном на такихкрасовались имена Раймана или Тейта. Бывший губернатор почтисравнялся с нашим сенатором. Уогман умело, конечно, воспользоваласьсвоей внешностью и взобралась довольно высоко, но общественноемнение почти единогласно утверждало: дальше ей не продвинуться.Имидж порнозвезды — прекрасный политический ход, но в Белый домтаким образом не попадешь. Так что Республиканская партия, видимо,выдвинет либо Раймана, либо Тейта.

Сегодняшние результаты закрепят за одним из них позицию лидера,так что следующий съезд будет уже скорее формальностью. Я втайненадеялась, что в последний момент появится третий сильный кандидати борьба станет немного острее, но увы. Республиканцам (и даженекоторым демократам и независимым партиям) придется выбрать междуспокойным и уравновешенным Питером Райманом — «пока мы на этомсвете, нужно решать текущие проблемы» — и проповедующим каруГосподню и адское пламя Тейтом. Позиция последнего привлекала многовнимания, и соответственно, ее очень многие поддерживали.

Я легонько стукнула по часам, поднесла их к губам и надиктоваласебе памятку: «Не забудь: вне зависимости от результатов постарайсязаполучить Тейта на интервью где-нибудь ближе к концупредварительных выборов». С одной стороны, теоретически, и я, иШон, и Баффи расцениваемся как конкуренты — мы же напрямую работаемна Раймана. С другой — мы давали официальные журналистские клятвы,так что (опять же теоретически) должны честно предоставлятьчитателям непредвзятую информацию по любому вопросу. Исключениесоставляют специальные редакционные статьи. Если подберусь к Тейтудостаточно близко и хорошенько его разгляжу, возможно, сумеюсправиться со своим неприятием его политических лозунгов. Илинаоборот, и тогда по-прежнему и уже с совершенно чистой совестьюбуду поддерживать Раймана. В любом случае, получится неплохойрепортаж.

Я выпила уже почти всю воду. Здесь гораздо приятнее, чем у нас влагере. Ладно, не для того приехала, чтобы таращиться на толпу иклянчить у местных репортеров напитки. Я дотронулась досережки:

— Наберите Баффи.

После небольшой паузы в моем ухе раздался голос девушки:

— Что может недостойная раба сделать для своейвеличественной госпожи в этот осиянный божьей милостью вторник?

— Отвлекла от покера? — ухмыльнулась я.

— Мы кино смотрели.

— Неплохо время проводишь с милашкой Чаком, я смотрю.

— Я не лезу в твои дела, а ты не лезешь в мои, —строго ответила Баффи. — К тому же я сейчас не на работе.Редактировать и монтировать нечего, все свои материалы на этунеделю я уже загрузила на сервер и запрограммировала так, чтобы онивывешивались автоматически.

— Хорошо, можешь раздобыть мне текущее местоположениесенатора? Я во дворце съездов, и тут натуральный сумасшедший дом.Отправлюсь искать сама — потеряюсь и сгину навсегда.

Вопреки моим опасениям, обезболивающим удалось предотвратитьмигрень, только в висках немного пульсировало.

— И как же я смогу отследить правительственногочиновника?..

— Ты успела на него нацепить как минимум один передатчик. Апередатчики свои из поля зрения никогда не выпускаешь, так что имаячок наверняка имеется.