Она ненавидела Рэй.
И одновременно ненавидела себя за то, что даже после всего сказанного ей всё ещё хотелось, чтобы та перезвонила. Чтобы сказала что-нибудь другое. Хоть раз в жизни сказала, что переживала. Что Нора была ей нужна.
Но телефон молчал.
Как молчал все эти годы.
Нора поняла, что самое страшное в этой истории даже не то, что Адриан мог оказаться похожим на своего отца. Самое страшное заключалось в том, что зная всё это, она хотела услышать его голос.
Она снова взяла телефон. Открыла переписку. Последнее сообщение по-прежнему оставалось без ответа.
Нора долго смотрела на него, а потом набрала ещё одно: "Адриан, пожалуйста. Не заставляй меня проходить через это в одиночку."
Впервые за долгое время Нора позволила себе не притворяться, что всё в порядке. Не пытаться собрать себя по кусочкам, не искать выход, не убеждать себя, что она справится, как справлялась всегда. Ей до боли хотелось оказаться кому-нибудь нужной. Не из чувства долга, не из жалости, не потому, что кто-то считал своим обязательством присматривать за ней.
Она хотела, чтобы кто-то остался.
Глава 24
Серое утро безжалостно просочилось сквозь шторы, ударяя по воспаленным глазам. Нора открыла веки и тут же зажмурилась от вспышки боли, раскалывающей виски. Во рту стоял тошнотворный, сладковато-горький привкус дешевого ликера и вчерашних слез. Желудок предательски скрутило, и к горлу подкатила волна дурноты. Она откинула скомканное одеяло и, шатаясь, бросилась в ванную. Едва успев захлопнуть за собой дверь и упасть на колени перед унитазом, Нора позволила спазмам вывернуть её наизнанку. Нора судорожно глотала воздух, опираясь ладонями об ободок унитаза, пока тошнота не отступила, оставив после себя лишь звенящую пустоту и мелкую дрожь в коленях.
— Боже, как же болит голова... — хрипло простонала она, обхватывая лицо ладонями. — Какого черта я это устроила? Еще и откровения о своих родителях... Господи, за что мне всё это?
Нора с трудом поднялась, включила душ и шагнула под обжигающие струи воды. Горячая вода била по коже, смывая липкий пот и остатки вчерашнего отчаяния, но она не могла смыть голос Рэй. Он звучал в голове громче, чем шум воды, отравляя каждый вдох. Роберт и Мэйсон. Два монстра, которые играли в любовь, пока её мать гнила в заточении, а потом была казнена по законам синдиката. Нора родилась из этой грязи, из этой крови. Она была живым доказательством чужой одержимости и жестокости. И самое страшное — она наконец поняла, почему тьма Адриана Вейла притягивала с такой болезненной, наркотической силой. Они оба были продуктами этого проклятого мира.
Нора резко выключила воду. Тишина в квартире снова стала давящей. Она наскоро вытерлась и, выйдя из душевой, обернула тело большим махровым полотенцем. Капли воды стекали по ключицам, исчезая в мягкой ткани. И тогда она услышала тихий шорох. Едва уловимый, почти призрачный звук шага по паркету в другой комнате. Сердце пропустило удар. Страха не было. Была лишь холодная, парализующая уверенность в том, кто именно нарушил границы её квартиры. Адриан уже делал это раньше.
Нора медленно, босиком, ступая по прохладному полу, вышла из ванной и направилась в спальню. Дверь была приоткрыта. Она шагнула внутрь и замерла на пороге, полностью потеряв дар речи. Адриан стоял у окна. Он был одет в безупречный тёмный костюм, который казался вызовом хаосу её вчерашней депрессии. Его широкие плечи были слегка напряжены, а взгляд устремлен на серый, затянутый тучами город за стеклом. Он выглядел как человек, который не спал всю ночь, борясь с собственными демонами, но его осанка по-прежнему излучала ту самую пугающую, абсолютную власть. Но не он первым привлек её внимание. На смятой простыне кровати лежал огромный, роскошный букет пионов. Нежно-розовые с тяжелыми, пышными бутонами, они казались чужеродным, невероятно прекрасным пятном в этой комнате, пропитанной запахом алкоголя.
Услышав её прерывистое дыхание, Адриан медленно повернулся. Его тёмные глаза встретились с её. В них была бездна. Та самая, в которой она тонула последние три дня, сидя на полу своей кухни и молясь о том, чтобы он просто ответил на её сообщение. Нора стояла, прижимая края полотенца к груди, не в силах произнести ни слова.
Время будто остановилось. Нора задержала дыхание, чувствуя, как сердце глухо и часто бьётся о рёбра. Она так ждала этой встречи. Последние три дня она сходила с ума от его молчания. Но сейчас, когда он действительно был здесь, она вдруг совершенно растерялась. Все заготовленные слова, вся злость, отчаяние и алкогольная бравада испарились, оставив её оголённой и беззащитной. Адриан не сделал ни шага к ней, словно боялся спугнуть её или нарушить хрупкое равновесие.
— Рэй мне позвонила, — произнёс он, не сводя с неё взгляда. — Сообщила, что рассказала тебе правду о твоих родителях... И мне заодно. Я многое не знал о своём отце, — глухо продолжил он, глядя куда-то в пол, прежде чем снова поднять на неё глаза. — Мэйсон умел прятать своих демонов за закрытыми дверями подвалов и толстыми стенами особняков. Но я догадывался. Я видел, как он мыл руки до крови по ночам. Видел животный страх в глазах прислуги. Слышал крики, которые мне запрещали слышать, и мне говорили, что это «взрослые вопросы». Я знал, что он чудовище, Нора. Но я не знал... что его жертвой стала твоя мать. Что наши семьи связаны не просто клятвами двух жадных до власти мужиков, а её кровью.
Он замолчал, и в этой паузе Нора услышала, как рушится последний бастион его высокомерия. Перед ней стоял сломленный мужчина, раздавленный весом наследства, которое он так тщетно пытался контролировать.
— Это я должен просить прощения у тебя, Нора, — его голос сорвался, обнажая ту самую, первобытную боль, которую он так старательно маскировал одержимостью. — Прости меня. Прости за то, что вмешался в твою жизнь. За таблетки, за ложь. Я не должен был требовать от тебя чего-либо. Не имел права тянуть тебя в свою тьму, делать своей собственностью... тем более после того, что ты узнала. После того, что мой отец сделал с твоей семьёй. Я думал, что спасаю тебя, но на деле я просто повторял его грехи, пытаясь удержать то, что мне никогда не принадлежало по праву.
Нора сделала неуверенный шаг вперед. Капли воды с её мокрых волос падали на обнаженные плечи. Она посмотрела на роскошные, тяжелые бутоны пионов, лежащие на её смятой постели. Они казались невероятным, живым пятном в этой комнате.
— Красивые цветы, — тихо произнесла она. — Адриан, я... — она запнулась, судорожно сжимая края полотенца на груди, словно это могло защитить её от бури эмоций. — Я думала, что ты забыл обо мне.
Адриан медленно выдохнул. В его темных глазах, обычно таких непроницаемых и контролирующих, сейчас плескалась неприкрытая, выматывающая нежность. Он не стал нарушать дистанцию, словно понимая, что сейчас она хрупка, как тонкий лед, и любое резкое движение может её сломать.
— Нет, — его бархатный голос наполнил комнату, обволакивая и согревая. — Я не забывал ни на секунду. Я был зол, Нора. Мне нужно было побыть одному. Переосмыслить... очень многие вещи. Но слежку за тобой я не убирал, — произнес он уже спокойнее, и в его голосе проскользнула едва заметная тень усмешки. — Я не мог оставить тебя без защиты. И мои люди передали мне... что вчера вечером ты подошла к окну и очень выразительно показала средний палец машине.
— Черт, — выдохнула она, качая головой, отчего несколько влажных капель слетели с её волос на прохладный паркет. — Я думала, там все-таки никого нет.
Адриан сделал шаг к ней.
— Как ты себя чувствуешь после всего, что тебе пришлось узнать?
Нора подняла на него тяжелый взгляд. Внутри неё выгорело всё: злость, обида, желание бороться. Осталась только усталость и пугающая ясность.
— Так ли важно, что было в прошлом, если это изменить нельзя? — хрипло ответила она, вытирая щеку тыльной стороной ладони. — Мне было тяжело слушать эти ужасные подробности от Рэй... Но еще тяжелее было осознать, что все вокруг мне врут. Ведь я взрослая женщина, Адриан, а не маленькая девочка, которую нужно прятать от страшных сказок и закрывать ей уши.
