— Прости, — хрипло выдохнула она, отводя взгляд к тусклой неоновой вывеске бара. — Я просто... мне нужно домой.

Нора окончательно поняла, её тело сидело в баре на окраине Пепельного квартала, но её душа, свернувшись калачиком под одеялом в спальне, всё ещё ждала, когда щёлкнет замок и на пороге появится он.

***

Дверь её квартиры закрылась. Она прошла в гостиную, сбросив кофту прямо на пол, и тяжело опустилась на диван, не снимая ботинок. Дрожащей рукой она достала телефон. Открыла мессенджер и в сотый раз за сегодня зашла в диалог с Адрианом. Пусто. Ни одного сообщения с тех пор, как чёрный внедорожник его людей увёз её из того заснеженного леса, оставляя её на обочине её собственной жизни. Пальцы Норы замерли над клавиатурой. Она порывалась написать ему. Десяток раз набирала первые буквы и стирала их. Что она могла ему сказать? «Я скучаю по твоему дому»? «Прости, что я заставила тебя отпустить меня»? Она сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев, но так и не нажала «отправить». Экран погас, отражая её уставшие, пустые глаза. Неожиданно телефон завибрировал, вырывая её из оцепенения. На экране пульсировало имя: Рената Оуэн. Нора провела пальцем по экрану, принимая вызов, и прижала телефон к уху.

— Алло.

— Блэк, — голос главного коронера звучал сухо, но в нём слышалось непривычное, металлическое напряжение, которого Рената обычно не позволяла себе проявлять. — У нас проблема.

— Что случилось? — Нора медленно подалась вперёд.

— Архивы подчищены, — выдохнула Рената, и в трубке послышался звук яростного шуршания бумагами. — Серверы лаборатории взломаны извне. Кто-то с колоссальными ресурсами и доступом к закрытым базам просто обнулил мои файлы. Заключение масс-спектрометрии по твоим таблеткам исчезло. Все следы того синтетического нейролептика, все метаболиты, спектры — стёрты. Я не могу приложить это к официальному отчёту. У меня на руках ничего нет, Нора. Кроме моего честного слова, которое в этом городе не стоит и ломаного гроша.

Нора закрыла глаза. Перед мысленным взором тут же возник Адриан. Его спокойное, безупречное лицо, пальцы, уверенно лежащие на руле Порше. Он зачистил за ней все хвосты, уничтожив любые улики, которые могли бы использовать против него коррумпированные копы или мафия, если бы Рената попыталась поднять шум.

— Забудь, Рен. Это уже неважно.

— Неважно? — в голосе Ренаты прорезалось искреннее, шокированное возмущение. — Нора, ты слышишь себя? Этот человек подсадил тебя на запрещённые препараты! Его нужно призвать к правосудию, пока он не...

— Это не он, Рената, — перебила её Нора. Слова сорвались с губ сами собой, твёрдые и окончательные, как приговор, который она вынесла не ему, а себе. — Просто... выкинь всё, что у тебя осталось в бумажном виде. И больше никогда не звони мне по этому поводу.

Она сбросила вызов, не давая Ренате возможности возразить. Телефон с глухим стуком упал на подушки дивана. Нора обхватила лицо ладонями, чувствуя, как злые слёзы наконец-то прорывают плотину и стекают по пальцам. Она предала всё, во что верила. Закон, справедливость, свою профессию. Она только что покрыла мафиози, похитителя и манипулятора. Но где-то в самой глубине души она знала правду. Он не был её врагом.

В этот момент Нора вспомнила себя — самонадеянную, упрямую Нору Блэк, которая верила, что сможет найти правду в городе, построенном на лжи. Горькая, кривая усмешка тронула её губы. Детектив из неё вышел хреновый. Она не заметила, что её собственный лечащий врач годами следит за ней. Не распознала манипуляции сразу, не увидела слежки, позволила подавлять свою память и превратить разум в решето. Она гонялась за призраками, в то время как настоящие монстры сидели в креслах её начальников и пили элитный виски в кабинетах с видом на город. Правосудию не было места в Син-Сити. Это была красивая сказка, которую рассказывали наивным детям в академии, чтобы те с горящими глазами шли умирать на грязные улицы. Закон здесь был лишь инструментом. Дубиной в руках сильных и щитом для богатых. А она пыталась играть по правилам, которых просто не существовало.

Адриан был частью этого гнилого мира. Но именно он, а не закон, оказался единственной стеной между ней и пулей в затылке. Именно он, со всей своей безумной одержимостью, был готов сжечь этот город дотла, лишь бы она дышала. Нора снова потянулась к телефону. Слёзы капали на треснувшее стекло. Она открыла диалог с Адрианом, посмотрела на пустой экран и, не позволяя себе думать, быстро набрала всего несколько слов. «Прости меня». Она нажала «отправить» и, свернувшись калачиком на холодном диване, подтянула колени к груди, прямо как там, в гостевой спальне его дома.

Глава 23

Прошло три дня.

Нора лежала на диване, уткнувшись взглядом в потолок, где плясали блики от проезжающих за окном машин. Телефон лежал рядом, экраном вниз. Она переворачивала его каждые пятнадцать минут, словно это механическое действие могло заставить его зазвонить. Но экран оставался черным. Ее сообщение — жалкие два слова «Прости меня», отправленные в порыве отчаяния и ломки, — так и висело в цифровом вакууме. Без ответа.

Мысли роились в голове, отравляя и без того хрупкое равновесие. Где он? Что с ним случилось? В ее сознании, тут же выстраивались самые мрачные сценарии. Может, мафия, о которой он говорил, все-таки предъявила ему счет за то, что он посмел пойти против системы ради какой-то женщины? А она даже не узнает об этом. Для мира она была просто сошедшей с ума, отстраненной от должности женщиной с проблемами по психиатрии. Кто будет делиться с ней новостями? Но тут же, сменяя страх, приходила другая, еще более унизительная мысль. А что, если с ним все в порядке? Просто его драгоценное эго человека, привыкшего повелевать жизнями, оказалось ранено настолько глубоко, что он просто... забыл о ней? Стер, как неудачную запись в медицинской карте.

Нора провалилась в нечто, напоминающее тяжелую депрессию. Раньше ее жизнью была работа. Работа была ее броней, ее смыслом. А теперь свалившееся на нее свободное время оказалось самым страшным, безжалостным врагом. Смысла жизни либо никогда не было, либо он безвозвратно ушел вместе с ее значком. Свободное время нужно было чем-то занимать. Но чем? Читать книги? Гулять? Каждая мысль, каждое действие неизбежно вело к нему.

Свои дни она скрашивала редким общением с Маркусом. Сухие, ни к чему не обязывающие сообщения. Это был вежливый пинг-понг двух людей, которые случайно провели вместе ночь и теперь не знали, как тактично дистанцироваться. Ну был секс. И что? Маркус был хорошим. Он был тем самым рассветом на крыше, который обещал нормальную, здоровую жизнь. Но Нора с тошнотворной ясностью понимала: ей не нужен свет. Она была безнадежно испорчена темнотой.

Нора сидела на смятом диване, поджав ноги. На ней была растянутая, помятая серая футболка и нелепые широкие домашние штаны в розовые сердечки. Волосы были кое-как собраны в небрежную, растрепанную гульку на макушке, из которой то и дело выбивались непослушные пряди. В одной руке она держала ложку, в другой — запотевший бокал с тягучим сладким ликером. На коленях стояла начатая банка шоколадного мороженого. Она зачерпывала ледяную массу, отправляла в рот и тут же запивала приторным алкоголем. По телевизору шла какая-то латиноамериканская мелодрама. Она потянулась к бокалу, сделала глоток и поморщилась. Ликер был слишком сладким. Все было слишком сладким.

Он, чертов гений с его сломанной психикой и мафиозными корнями, знал, что этот город сожрет ее без него. Что без его одержимости она превратится вот в это — в женщину в штанах в сердечко, пожирающую мороженое под бразильский сериал.

Телефон на диване коротко мигнул. Сердце Норы подпрыгнуло, пропуская удар. Она бросилась к нему, чуть не опрокинув бокал, схватила аппарат. Пальцы дрожали, разблокируя экран. Но это было не сообщение от Адриана. Это было автоматическое уведомление от банка: «Ваша подписка на стриминговый сервис успешно продлена. Списание средств...». Нора медленно выдохнула, чувствуя, как к горлу подступает тяжелый ком. Она отбросила телефон в сторону и закрыла лицо ладонями. Смех, рвущийся из ее груди, был похож на всхлипы.