— Какого хрена ты приехал сюда, Адриан? Ты никогда раньше этого не делал. Мы же договорились: никаких визитов на мою территорию. Что тебе нужно?

Он замер, явно сбитый с толку и ошеломленный ее тоном. В его глазах мелькнуло искреннее смятение, смешанное с растерянностью.

— Нора, ты игнорировала звонки, не брала трубку, не пришла на сеанс... Я испугался за тебя.

— Испугался? — её губы искривились в едкой, полной сарказма усмешке. — Почему ты сейчас стоишь здесь, а не проводишь время у своей вчерашней спутницы? Неужели она надоела тебе так быстро, или ты просто решил, что я — более увлекательное развлечение? Я всё видела, Адриан. Так что давай обойдёмся без фальшивых слов и показной заботы.

Он провел ладонью по лицу, словно хотел стереть невидимую маску.

— Та девушка? — Адриан выдохнул, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на искреннее недоумение. — Нора, это была моя бывшая пациентка. Между нами никогда ничего не было. Я не веду двойную игру и не прячу от тебя интрижек, потому что их попросту не существует. То, что ты увидела в кафе... да, это было ошибкой. Я не должен был позволять себе такой неформальности, я переступил черту. Но я не предавал тебя.

Он медленно перевёл взгляд на её руку, скрытую под плотной тканью халата, где тяжело оттягивал карман холодный контур пистолета.

— Единственное, что сейчас имеет значение — это то, что происходит с тобой, — с надрывом произнёс он. — И то, что ты стоишь и держишь ствол, направленный на единственного человека в этом проклятом городе, который отчаянно пытается удержать тебя на краю.

— Ты правда лечил меня все эти полгода? — её голос звучал ровно, без дрожи и истерики, которых он, вероятно, ожидал, вместе с этим Нора не опустила руку, сжимающую под тканью халата холодную сталь. — Я не принимала твои таблетки сутки, Адриан. И знаешь что? Со мной всё в порядке. Мне даже лучше. Впервые за месяцы я чувствую себя... живой. Так что именно ты мне давал?

— Нора, впусти меня, — в его позе не было угрозы, зато было всепрощающее терпение человека, имеющего дело с тяжёлым больным. — На лестничной площадке сквозняк, и обсуждать твою нейрохимию под дверью соседей — не лучшая идея.

Нора секунду колебалась. Инстинкт самосохранения кричал захлопнуть дверь и задвинуть засов, но детектив внутри неё, тот самый, что искал истину на дне чужих тёмных дел, требовал ответов. Она медленно, не отводя от него взгляда, нащупала пальцами цепочку и с тихим металлическим звоном сдвинула её в паз. Дверь распахнулась шире. Адриан шагнул внутрь, принося с собой запах дорогого парфюма. Он закрыл за собой дверь, сбросил мокрое пальто на крючок в прихожей и, словно переступая порог собственного дома, прошёл в гостиную.

— Я сделаю нам чай, — буднично произнёс он, направляясь на кухню.

Нора замерла, ошарашенно глядя ему в спину. Что, серьёзно? Он только что вошёл в квартиру, где его встретили с пистолетом, обвинили в предательстве, и теперь собирается заваривать чай? Этот уровень невозмутимости и абсолютного контроля над ситуацией вызывал у неё почти животный ступор. Она решила промолчать, наблюдая, как он уверенно открывает шкафы.

— Где ты держишь заварку? — спросил он через плечо.

— Шкаф слева, самая верхняя полка, — машинально ответила Нора.

Через пару минут на журнальном столике появились две дымящиеся чашки. Адриан опустился в кресло напротив, жестом предложив ей сесть на диван. Пистолет тяжело оттягивал карман халата, напоминая о себе.

— Давай отделим эмоции от фактов, — начал Адриан, сцепив пальцы в замок. — Препарат, который ты принимаешь, называется Амитриптилин. Это старый, проверенный временем трициклический антидепрессант. В малых дозах неврологи всего мира назначают его от хронических болей и тяжёлых мигреней, от которых ты страдала. — Он говорил спокойно, глядя ей прямо в глаза, не оставляя места для сомнений в своей компетентности. — Но у него есть мощное антихолинергическое действие. И да, я не буду скрывать от тебя медицинскую правду: среди его побочных эффектов числятся спутанность сознания, тяжёлая седация, сухость во рту и... стирание кратковременной памяти. То, что ты принимала за провалы в реальности, было побочным эффектом терапии, которую мы пытались скорректировать.

— Стоп, — Нора резко перебила его, подавшись вперёд. Её глаза горели лихорадочным блеском. — Я пришла к тебе не просто с мигренью! Я пришла к тебе, потому что меня выбивало из реальности. Я пришла к тебе, потому что у меня в голове зияла пустота. Я не помню своё детство, Адриан. Совсем! Целые годы моей жизни просто стёрты, и это сводило меня с ума. Я отчаянно искала ответы, пыталась понять, что со мной случилось, почему я не помню родителей, ни того, кем я была до определённого момента! Мне нужен был кто-то, кто поможет мне взломать эту стену и найти правду, а не просто выпишет таблетки от головы!

— Нора, послушай меня. — Он наклонился ближе, сокращая дистанцию, его взгляд стал обволакивающим. — Если твои провалы — это не химия, а психика, нам нужно немедленно сделать повторное МРТ головного мозга. Возможно, я ошибся в первичном диагнозе, и это не сомнамбулизм, вызванный стрессом, а начало диссоциативного расстройства. Мы проведем с тобой специализированный клинический опрос, я приглашу узких коллег...

Он протянул руку и осторожно, едва касаясь, накрыл её ладонь своей.

— Я на твоей стороне, Нора. У тебя нет причин мне не доверять. То, что ты увидела меня в кафе с другой девушкой... это стало сильнейшим фактором-триггером. Твоя психика дала сбой от ревности и обиды, и паранойя начала искать врагов там, где их нет. А эффект от таблеток, который ты так ярко почувствовала сегодня... возможно, он вызван тем, что именно эта дозировка или именно этот препарат тебе больше не подходит. Мы просто сменим схему. Мы со всем разберемся.

Нора смотрела на его идеальные черты лица, на заботу, которая сочилась из каждого его слова. Сказанное им было логично.

Она медленно убрала руку из-под его ладони и взяла чашку с чаем. Фарфор обжигал пальцы.

— Зачем тебе всё это, Адриан? — тихо спросила она, глядя в тёмную глубину чая. — Зачем ты тратишь на меня столько сил, терпишь мои истерики, приезжаешь посреди ночи? Что ты от этого получаешь?

Адриан горько, почти печально усмехнулся. В его глазах мелькнуло что-то пугающе искреннее и собственническое.

— Я врач, Нора. И это мой долг — помогать людям, вытаскивать их из темноты, даже когда они сами этого не хотят, — он выдержал паузу, и его голос упал до интимного шёпота. — Но дело не только в долге. Ты мне не безразлична. Ты — самое сложное и самое важное, что случалось в моей практике. И я не позволю тебе разрушить себя.

Глава 7

Нора замерла у раковины, подставив пальцы под обжигающую струю, чтобы смыть с фарфора чайный налёт.

Адриан всё ещё был в гостиной. Она слышала, как скрипнуло кресло: он устроился поудобнее, всем видом показывая, что уходить не собирается.

Вода была слишком горячей. Нора понимала это, но не спешила убавлять напор. Пусть возвращает телу болезненное ощущение реальности. Мыльная пена стекала по краю чашки, собирая тёмные потёки. Она тёрла фарфор медленно, методично, не оборачиваясь к гостиной. Она не услышала приближающихся шагов. Тепло его тела она почувствовала раньше, чем его руки легли на столешницу. Холодный мрамор под пальцами контрастировал с его густым, обволакивающим теплом. Нора окаменела. Чашка в её руках застыла под непрерывным потоком воды.

— Ты долго, — тихо сказал он.

Его дыхание коснулось её затылка. Нора смотрела прямо перед собой — на стену, выложенную белым кафелем, на кран, из которого всё ещё бежала вода. Она чувствовала его грудную клетку у своей спины. Чувствовала, как он чуть подался вперёд, и теперь между ними не осталось ни единого сантиметра пустоты.

— Что ты делаешь? — спросила она пугающе ровным голосом.

Его рука медленно потянулась вверх. Пальцы невесомо скользнули по её шее, убирая влажную прядь с лица. Он заправил локон за ухо, на мгновение задержавшись на скуле.