Глава 5

Браузер трещал по швам от открытых вкладок. Нора моргнула, и на долю секунды монитор погас, превратившись в черное зеркало. Офисный неон безжалостно высветил отражение: меловая кожа, тяжелая синева под глазами, с которой капитулировали любые люксовые тональники. Но изможденность исчезла. То, что вчера было просто хроническим недосыпом, сегодня пульсировало под кожей. Это не тени усталости. Это были шрамы пробуждения.

Тень Джека Фелдмана упала на стол. Он подошел с папкой и дежурным стаканом кофе — чуть морщась, Джек глотал эту горечь исключительно из упрямства. Не говоря ни слова, он поставил стакан перед Норой. Этот молчаливый ритуал был понятен обоим лучше любого «доброго утра».

— Есть новости? — Нора не отводила взгляда от монитора.

— Охрана Вейна заговорила. Не по доброй воле, конечно, а потому что адвокат посоветовал сотрудничать, пока мы не раскопали чего похуже. Выяснилось, что камеры не просто «ничего не сняли». Их отключили. Код доступа сменили за час до убийства. И угадай, чей это был код? Самого судьи. Возможно, Гарольд Вейн сам открыл дверь своему убийце. Либо его шантажировали, либо он знал убийцу настолько хорошо, что доверился ему больше, чем собственной безопасности.

— Или он был настолько самоуверен, что принял ловушку за переговоры, — мысль сформировалась мгновенно.

Судья Вейн, человек, десятилетиями вершивший судьбы других, мог просто не допустить мысли, что кто-то осмелится диктовать условия ему. Высокомерие — это не просто грех власть имущих; это их самая уязвимая точка, их фатальная слепота.

— Не исключено, — кивнул Джек, принимая её логику без споров. — Но есть нюанс. За месяц до убийства Вейну поступали звонки с неизвестного номера. Из отчета по детализации звонков разговоры были короткими.

Нора молча кивнула, фиксируя каждое слово. Казалось, что пазл складывался: перед ней была картина человека, который осознал, что прошлое больше не осталось в прошлом, а пришло за ним по счетам, и эти счета невозможно оплатить деньгами или влиянием.

Именно в этот момент телефон на её столе ожил вибрацией. Экран вспыхнул именем: «Адриан».

Сердце не сжалось в предчувствии боли или радости. Нора смотрела на знакомые буквы, и они казались ей просто набором графических символов, лишенных того гипнотического, подавляющего веса, который они имели ещё вчера. Боль от увиденного в кафе «Мираж» никуда не исчезла, но она трансформировалась из живой, кровоточащей раны в холодный, сухой факт.

Она сбросила вызов одним движением пальца.

Телефон завибрировал снова. Настойчиво. Тот же номер. Нора снова сбросила.

В сознании мелькнула рациональная мысль: Он может знать про культ. Он обещал проверить архивы. Адриан Вейл был ресурсом, способным сократить расследование на дни, а то и недели. Профессиональный долг требовал использовать любую возможность. Но вслед за этой мыслью, тихая и непреклонная, пришла другая: Чёрт с ним. Она сама докопается до правды без его помощи. Если цена информации — это возвращение в ту уютную клетку, из которой она только начала выбираться, значит, эта информация того не стоит. Никакая разгадка не стоит потери себя.

Нора перевела взгляд обратно на монитор. Поисковый запрос был сформулирован: «поставщики пчелиного воска с добавлением даммаровой смолы Син-Сити и окрестности». Обычные парафиновые свечи не подходили. Коронер Рената Оуэн была категорична: воск был особенным, храмовым, с дорогими компонентами. Такие вещи не продаются в супермаркетах рядом с бытовой химией. Результаты поиска оказались скудными. Три храма в городе использовали подобные смеси, но все они закупали воск оптом у одного поставщика в другом штате. Поставщик подтвердил: в Син-Сити последние полгода не отправлял ни одной партии. Тупик? Нет. Нора углубила поиск, меняя ключевые слова. Мастерские по реставрации икон. Частные коллекционеры церковной утвари. Эзотерические лавки, маскирующиеся под магазины товаров для йоги и медитации. Через сорок минут она нашла то, что искала. Маленькая мастерская «Свет и Воск» на окраине промышленного района, среди складов и гаражей. Владелец — бывший священник, отлучённый от церкви пятнадцать лет назад за «нетрадиционные толкования литургии» и сомнительные эксперименты с прихожанами. На сайте мастерской не было каталога, ценников или галереи работ. Только контактный телефон и лаконичная фраза: «Изготавливаем свечи для особых нужд по индивидуальному заказу». Это звучало как эвфемизм для чего-то, что не должно упоминаться вслух. Для ритуалов, которые не вписываются в канон.

Нора записала адрес и название в блокнот.

И тогда её накрыло осознанием, что прошло уже три часа с момента, как она села за стол. Три часа непрерывной, сосредоточенной, продуктивной работы. Три часа без единого провала в памяти. Без тумана, затягивающего сознание, и необходимости тереть виски и делать вид, что всё нормально, пока мир вокруг распадается на пиксели.

Я не приняла дозу. Вчера вечером забыла из-за шока в «Мираже». Сегодня утром — не вспомнила, потому что голова была занята делом. И вот результат.

— Джек, — сказала она. Голос звучал твердо. — Мне нужно отъехать. Вернусь через пару часов.

Джек поднял голову от бумаг. Посмотрел на неё внимательно, и в эту секунду Нора с удивлением поняла, что он её дико бесит. Он снова начал крутить в пальцах дешевую пластиковую ручку, и этот ритмичный скрип колпачка действовал ей на нервы. Обычно она старалась этого не замечать. Но сегодня, без привычной химической подушки безопасности, каждая мелочь казалась невыносимой. Ей нужна была тишина.

Джек поднял голову от бумаг. Посмотрел на неё внимательно.

— Ты в порядке? — спросил он, интонация искренним, неподдельным удивление человека, который заметил перемену.

— Да. Просто нужно проверить одну зацепку и заехать к Ренате.

— К Ренате? — Джек приподнял бровь. — Есть какие-то новости?

— Нет. У меня личные вопросы к ней.

Она выдвинула нижний ящик стола, пошарила рукой в самом дальнем углу и вытащила на свет пластиковую банку. Таблетки внутри сухо зашуршали.

Джек замер. Полуухмылка исчезла с его лица, уступив место серьезности, когда он посмотрел на банку, потом ей в глаза. И медленно, с пониманием, кивнул.

— Будь осторожна, Блэк, — сказал он тихо.

***

Мастерская не имела вывески. Здание выделялось ржавой металлической дверью, врезанной в старой кирпичной стене, рядом с которой тусклая лампочка мигала над козырьком с ритмом умирающего сердца. Нора припарковалась поодаль, за углом, чтобы машина не бросалась в глаза. Она проверила кобуру под пиджаком, холод оружия успокаивал лучше любых таблеток.

Дверь открылась без скрипа. Помещение было узким и высоким, заставленным стеллажами до самого потолка. На полках стояли сотни свечей: от тонких церковных до массивных, чёрных, витых, похожих на застывшие корни деревьев. Свет исходил только от них — десятки фитилей горели ровным пламенем, не дрожа даже от сквозняка. За низким столом в глубине зала сидел человек, который не поднял головы, когда Нора вошла. Его руки были заняты лепкой из мягкого воска.

— Мы не принимаем посетителей без записи, — голос был сухим, лишённым каких-либо интонаций.

— Детектив Нора Блэк, полиция Син-Сити, — она показала значок. — Мне нужно задать несколько вопросов о вашем товаре.

Мужчина поднял голову. Ему было около пятидесяти, худое лицо обрамляла седая борода. Его взгляд скользнул по Норе, считывая не внешние черты, а внутреннее состояние — меру душевной тяжести и глубину трещин.

— Мой товар специфичен, детектив. Он не для тех, кто задаёт вопросы, а для тех, кто ищет ответы там, где их быть не должно.

— Занятно, но мне нужна выписка клиентов, — сказала Нора, не отводя взгляда. — Всех, кто приобретал свечи за последние несколько месяцев. Особенно те, кто заказывал изделия с даммаровой смолой или делал особые запросы.

— В чём вопрос, собственно? —Мастер медленно положил восковую заготовку на стол и вытер пальцы о тряпку, которая лежала рядом. — Меня в чём-то подозревают?