— Нашёл тебя.

Нора, всё ещё парализованная страхом, снова посмотрела на людей в мантиях. Один из них, самый высокий, чьё лицо тонуло в чёрной тени капюшона, сделал шаг вперёд. Его голос звучал низко, вибрируя в самом полу, не терпящим возражений тоном:

— Ад, уведи её отсюда. Немедленно.

Мальчик — Ад — крепко сжал её ладонь своей горячей, немного липкой рукой.

— Пойдём, — легко сказал он, будто совершенно не замечая ни крови, ни мантий, ни женщины. — Мы будем играть в другом месте. Здесь скучно.

Он потащил её к лестнице, но Нора упиралась, глядя через плечо на жуткую сцену.

— Что они делают? — шептала она, спотыкаясь на ступеньках, чувствуя, как липкий ужас сковывает грудь. — Почему мне нельзя было смотреть? Кто эта женщина?

Ад даже не обернулся.

— Это взрослые тайны, — ответил он буднично, ускоряя шаг.

— А ты... ты знаешь, что это за тайны? — не отставала она, задыхаясь.

Мальчик равнодушно пожал плечами:

— Нет. Какая разница? Бежим!

И в этот момент подвал начал рушиться, растворяясь в ослепительной, режущей глаза белизне. Нора резко распахнула глаза, жадно глотая кондиционированный воздух палаты. Её бросило в холодный, прошибающий пот. Тонкая больничная простыня под спиной была влажной, а сердце колотилось о ушибленные рёбра так сильно, что отдавало в виски. Она лежала, уставившись в потолок, а в голове оглушительно звучало одно-единственное имя.

Ад. Адриан.

Мальчик из сна.

Неужели это была не просто кошмарная игра воспалённого рассудка, а настоящее, вытесненное воспоминание? Разум, запертый в химической и психологической клетке, отчаянно пытался пробиться сквозь стену амнезии, подсунув ей этот кусочек мозаики, чтобы помочь вспомнить? Если это правда, то всё, что говорил Вейл, обретало совсем иной смысл. Но был лишь один способ узнать наверняка. Спросить его напрямую.

Сон так и не вернулся. Нора лежала с широко открытыми глазами, вслушиваясь в ровный гул кондиционера. Адреналин и жуткое откровение сна не давали ей сомкнуть век. Наконец, тяжёлая белая панель двери с тихим шипением отъехала в сторону. На пороге снова возник Адриан.

— Как ты себя чувствуешь, Нора? — спросил он мягко, подходя ближе.

Нора медленно приподнялась на локтях, глядя ему прямо в глаза.

— Мне нужно кое-что узнать, Адриан, — её голос был хриплым, но твёрдым.

Вейл чуть склонил голову набок, его лицо осталось маской безупречного спокойствия, но в глазах мелькнул холодный, предупреждающий огонёк.

— Мы обязательно продолжим этот разговор, Нора. Чуть позже, — произнёс он ровным тоном, элегантно и жёстко пресекая любую возможность диалога. — Когда ты будешь в лучшем состоянии.

Он подошёл к кровати и аккуратно положил рядом с ней стопку одежды.

— Переодевайся, — сказал он.

Как только дверь за ним закрылась, Нора тут же попыталась встать. Она приготовилась к тому, что ноги снова подогнутся, но произошло почти чудо. Мышцы отозвались мгновенно. Действие препарата, превращавшего её тело в мокрый песок, наконец сошло на нет. Ноги слушались её. Она могла нормально двигаться. Нора, морщась от боли в ушибленных рёбрах, стащила с себя больничную одежду и натянула принесённые вещи. Ткань была приятной к телу, но сам факт того, что её куда-то повезут, заставлял сердце биться чаще. Куда? Зачем? Она прошлась по палате, разминая затёкшие суставы, чувствуя, как к ней возвращаются силы. Вместе со способностью двигаться возвращалась и способность сопротивляться.

Не прошло и пары минут, как замок снова щёлкнул. Адриан вошёл внутрь, окинув её внимательным, оценивающим взглядом. Ему явно понравилось то, что он увидел: она была одета и уверенно стояла на ногах.

— Ты готова, — констатировал он. — Пойдём. Мы должны ехать позавтракать.

Они двинулись по залитым ледяным светом коридорам к лифту. Нора старалась держаться ровно, хотя каждое дыхание отзывалось болью в теле. Адриан шёл рядом — не поддерживал её, но и не отставал ни на шаг, словно её собственная тень. Лифт бесшумно скользнул вниз, унося их на подземный парковочный уровень. Просторный гараж оказался безлюдным. Адриан подвёл её к чёрному, хищному Порше, чьи обтекаемые линии блестели в тусклом свете ламп. Он распахнул перед ней пассажирскую дверь. Нора скользнула на низкое кожаное сиденье, и дверца захлопнулась за ней с глухим, солидным звуком. Адриан обошёл машину и сел за руль. Нора искоса посмотрела на его профиль, пока он заводил двигатель. Рядом с ним, в замкнутом пространстве дорогого автомобиля, её охватило странное, почти тошнотворное чувство когнитивного диссонанса. Она пыталась разобраться в своих ощущениях. Почему она не может просто поверить ему? Откуда этот липкий, животный страх, если сейчас, в эту самую секунду, ей казалось, что она находится именно там, где с ней ничего плохого не случится? Вне стен этой подземной клиники мир был хаотичным, опасным, полным угроз. А рядом с Адрианом... рядом с ним была эта удушающая, но абсолютная безопасность. Клетка, в которой не было других хищников, кроме самого смотрителя. Честно говоря, ей нравилось проводить с ним время. Эта мысль вызывала у неё приступ ненависти к самой себе, но отрицать факт было бесполезно. Их встречи за полгода были окрашены этим странным, магнетическим притяжением. Но ведь это был только секс. Жёсткий, собственнический, всепоглощающий секс, который затуманивал ей разум и заставлял забывать обо всём, включая здравый смысл.

Она смотрела на его руки, уверенно сжимающие руль, и в голове крутился один и тот же ядовитый вопрос. Если он действительно любит её, как он утверждал недавно, если она — его судьба, его одержимость, почему он раньше не сделал её своей женщиной по-настоящему? Почему не было ни ужинов, ни прогулок, ни нежности за пределами его кабинета? Почему их «любовь» исчерпывалась тем, что он прижимал её к своему массивному столу из дерева, срывая одежду и заставляя выкрикивать его имя в пустоту запертой комнаты? Или у него был свой, извращённый способ показать, что она принадлежит ему? Может быть, для Адриана Вейла любовь и была равна абсолютному контролю и физическому подчинению? Трахать её на столе, стирать ей память химией, а теперь — похитить и запереть в белой коробке, чтобы никто и никогда больше не смог к ней прикоснуться. Для него это и было высшим проявлением заботы?

— Куда мы едем? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от мелькающих за тонированным окном деревьев.

Адриан бросил на неё короткий, непроницаемый взгляд.

— Туда, где тебе будет хорошо, Нора, — ответил он ровным, бархатным голосом, в котором не было и тени сомнения. — Домой.

Слово «домой» повисло в воздухе, тяжёлое и искажённое, как и всё в её новой реальности. И самое страшное было в том, что какая-то крошечная, преданная им часть её души, та самая сломленная и уставшая часть, отчаянно хотела верить, что он говорит правду.

Глава 19

Дорога привела их к затерянному среди высоких сосен участку леса, укрытому от посторонних взглядов. Снег пошёл неожиданно. Крупные хлопья медленно опускались на лобовое стекло и тут же исчезали под тёплыми взмахами дворников.

Дом Адриана оказался именно таким, каким Нора его себе представляла: холодным, сдержанным воплощением безупречного минимализма. Чёткие линии, строгая геометрия, панорамные окна, тёмный камень и натуральное дерево. Ни одной случайной детали, ни малейшего намёка на уют в привычном понимании. Просторная терраса плавно переходила в окружающий пейзаж. Теперь её поверхность уже покрывал тонкий слой свежего снега, а за стеклянными стенами угадывалось тёплое, тщательно продуманное пространство. Дом выглядел одновременно внушительно и отстранённо — словно был создан не для жизни, а для человека, привыкшего держать под контролем каждый аспект жизни.

Тяжёлая входная дверь беззвучно отворилась. Холл был просторным, залитым мягким, рассеянным светом скрытой подсветки. Под ногами лежал тёмный, почти чёрный паркет, идеально отполированный и холодный на вид. Адриан сбросил пальто на скрытые плечики в нише, сменил туфли на домашнюю обувь. Нора, всё ещё чувствуя себя пленницей, повторила его движения. Он шагнул чуть вперёд по прямой, затем свернул направо, вглубь дома. Нора молча последовала за ним.