Они оказались в огромной кухне-гостиной, где царил всё тот же строгий минимализм. Адриан остановился у монолитной каменной столешницы.

— Завтрак будет минут через двадцать, — бросил он, не оборачиваясь. — Что будешь пить? Чай, кофе... или чего-нибудь покрепче?

— Кофе, — коротко ответила Нора. Алкоголь в её состоянии был бы равносилен яду.

Адриан включил дорогую, хромированную кофемашину. Нора, устроившись поодаль, не отрываясь следила за его руками. Длинные пальцы уверенно и точно выполняли каждое движение. На тыльной стороне ладоней и предплечьях рельефно проступали вены — свидетельство скрытой, животной силы, которая так пугала и так притягивала её. И тут её взгляд зацепился за деталь, которую она раньше не замечала или не хотела замечать.

На внутренней стороне его левого запястья, там, где тонкая кожа почти прозрачна, белел неровный шрам.

— Что это за шрам? — тихо спросила она, прежде чем успела прикусить язык. Адриан на секунду замер, затем продолжил доставать чашку.

— Детская неловкость, — его голос звучал буднично. — Катался на скейте, неуклюже упал, проехался запястьем по асфальту. Осталось на память.

Нора нахмурилась. Инстинктивно её правая рука накрыла левое запястье.

— Странно, — медленно произнесла она. — У меня шрам в том же самом месте.

Адриан наконец повернулся к ней. В его тёмных глазах не было и тени удивления.

— Знаю, — спокойно ответил он. — Я видел его.

Нора почувствовала, как внутри холодеет.

— Ты знаешь, откуда он у меня?

— А ты разве не знаешь? — парировал он, опираясь руками о край столешницы.

— Нет, — покачала головой Нора.

Она внимательно вгляделась в его лицо и заметила , как Адриан едва заметно прикусил нижнюю губу. Жест, который он позволял себе только в моменты крайнего внутреннего напряжения, когда контроль давался ему с трудом.

— Ты знаешь что-то, — утвердительно сказала она.

Воздух между ними словно наэлектризовался. Гул кофемашины стих, и в кухне повисла звенящая тишина.

— Сядь, — тихо, но властно приказал Адриан, кивнув на высокий барный стул напротив. Нора медленно подошла и опустилась на прохладную кожу сиденья.

— Ты действительно хочешь это знать, Нора?

— Да, — выдохнула она, сжимая пальцы в кулаки. — Хочу.

Адриан поставил чашку. Его взгляд ушёл куда-то сквозь неё, в прошлое.

— Мы часто играли вместе в детстве, — начал он глухо. — Мои родители и твои были... близки. Мне совершенно не хотелось играть с девчонками, но выбора не было. Я часто смотрел на тебя и думал о том, что когда мы вырастем, мы вступим в брак. Пытался представить, каково это — быть семьёй. Ты была моей одержимостью уже тогда, просто я этого ещё не осознавал. Однажды мы играли в поиск сокровищ, — продолжил Адриан, и его челюсть напряглась. — Прятали игрушки, оставляли записки с подсказками. Кто быстрее найдёт. Я нашёл очередную записку, она вела в подвал дома. — Он замолчал, и Нора увидела, как по его шее прошла судорога. — Я спустился по скрипучей лестнице... и увидел тебя. И моего отца.

Нора вздрогнула. Образов его отца в её памяти не было, только смутное, иррациональное чувство предвкушаемого ужаса.

— Он был в бешенстве, — голос Адриана стал глухим и жёстким, в каждом слове слышалась сдерживаемая ненависть. — Совершенно обезумел. В руке у него была тяжёлая чугунная кочерга. Он замахнулся на тебя. Я бросился вперёд, хотел оттолкнуть его, заслонить тебя собой… Но не успел. Удар пришёлся по тебе.

Адриан протянул руку и лёгкими, почти невесомыми пальцами коснулся её левого запястья, прямо поверх шрама.

— Удар пришёлся по руке, которую ты инстинктивно выставила вперёд. Кочерга рассекла кожу до самой кости. Мой отец был в бешенстве, — продолжил Адриан, и его большой палец медленно, почти гипнотически провёл по неровной линии её шрама. — Он кричал, отчитывал тебя. Оказалось, он часто ловил тебя в том подвале. Он категорически запрещал тебе туда спускаться, говорил, что это место не для детей. Но ты всё равно возвращалась. Снова и снова, словно тебя что-то невидимое тянуло в эту темноту. Прошли годы, Нора. Мне не удалось выяснить, что именно было не так с этим подвалом. Что они там прятали, или от чего пытались уберечь.

— Боже... — выдохнула Нора. К горлу подступила тошнота, а в висках пульсировала тупая боль. — Я ничего из этого не помню. Совсем.

Адриан отпустил её руку и тяжело провёл ладонью по лицу, на секунду сбрасывая маску безупречного контроля.

— После того случая между нашими отцами возникла непреодолимая неприязнь, — глухо произнёс он. — Всё рухнуло в одночасье. Ничего уже не было как прежде. Наши семьи стали видеться всё реже, а потом и вовсе прекратили общение. Тебя увезли.

Он сделал шаг ближе, нависая над ней, и его тёмные глаза стали почти чёрными.

— А моя одержимость тобой, маленькой, хрупкой девчонкой, тем временем только набирала обороты. Я был мальчишкой и не понимал, что это такое. Я думал, что просто хочу защитить тебя от этих жестоких, сломленных взрослых. Спрятать от мира. Запереть в безопасном месте, чтобы никто и никогда больше не смог причинить тебе боль. С тех пор ничего не изменилось. Я всё так же хочу спрятать тебя от мира. Просто теперь у меня есть для этого средства.

— Ты не можешь просто похищать людей и силой заставлять их общаться с тобой! — выпалила Нора, отстраняясь. Голос дрогнул, выдавая смесь страха и праведного возмущения.

Уголок его губ слегка приподнялся, и от этой спокойной, хищной ухмылки сердце Норы предательски пропустило удар. Он не злился. Ему нравилось её сопротивление.

— Неужели ты действительно не хочешь иметь со мной никаких дел? — тихо, почти ласково спросил он. Его рука потянулась к ней, и длинные пальцы осторожно убрали прядь волос с её лица, скользнув по щеке. От этого прикосновения по коже Норы пробежали мурашки.

Она сглотнула, пытаясь унять дрожь и собраться с мыслями.

— Почему именно сейчас? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Почему ты не искал меня раньше? Почему не нашёл сам, раз ты так безбожно одержим этой идеей? Прошло столько лет!

Он смотрел на неё с прежним спокойствием. На его губах медленно проступила знакомая улыбка — чуть заметная, понимающая, почти снисходительная. И в этот момент Нора начала осознавать. Отдельные детали, прежде казавшиеся случайными, вдруг сложились в единую картину. От этой догадки по спине пробежал холод.

— Ты... ты действительно следил за мной, — прошептала она, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

— Не совсем, — поправил он, не убирая руки от её лица. — Я присматривал за тобой несколько лет, когда наконец нашёл. Но я не мог просто так вмешаться в твою жизнь. Появиться из ниоткуда, навязаться... это было бы странно. Слишком резко. Я хотел, чтобы ты пришла ко мне сама.

Нора широко раскрыла глаза, вспоминая тот дождливый день.

— Чёрт... — выдохнула она. — Та женщина на улице, которая сунула мне визитку с номером твоей клиники... Это было неспроста.

— Именно так, — кивнул Адриан.

— Это ненормально, Адриан! — её голос сорвался. — Это просто... это за гранью!

— Как невролог, я могу авторитетно заявить, что нормальных людей не существует, — парировал он с невозмутимым видом, его глаза блестели в полумраке кухни. — У каждого свои отклонения.

Нора вцепилась в края барного стула, чувствуя, как реальность ускользает.

— Как часто? — спросила она, боясь ответа. — Как часто ты за мной следил?

— По-разному, — Адриан пожал плечами, словно речь шла о повседневной рутине. — Если было время, я делал это сам. Наблюдал издалека. Если нет — посылал своих людей.

Нора была в абсолютном шоке. Воздух в лёгких закончился.

— Я не могу в это поверить, — прошептала она, глядя на него как на чудовище. — У тебя... у тебя есть дубликат ключа от моей квартиры?

— Всё именно так, — спокойно подтвердил он.

Ужас ледяной волной окатил её с головой. Он был в её доме. Он видел её вещи, её кровать, её личное пространство. Он дышал её воздухом, когда её не было рядом.